Обратное течение (СИ)

— Где-то в парке, — улыбнулся я. — Если хотите, можете его поискать.
— Непременно. Хотя вы, господин Тайновидец, должны были знать, что его показания потребуются полиции. Могли бы и задержать его.
В кухне повисла тягостная тишина, и я ощутил короткий магический импульс. Дом был явно недоволен поведением Прудникова.
Но тут на лестнице послышались шаги. Это поднимался Иван Горчаков.
  
— Еще один ваш приятель! — саркастически заметил Прудников при виде Ивана.
— Девушка пришла в сознание, — не обращая на него внимания, сказал Иван. — Но она ничего не помнит.
— Я так и знал! — торжествующе воскликнул следователь. — Пропустите меня!
Он шагнул к лестнице, но я загородил ему дорогу.
— Как это ничего не помнит? — спросил я Ивана, вежливо придерживая следователя.
— Совершенно ничего. Она даже не знает, как ее зовут. Сильное магическое воздействие. Оно едва не уничтожило ее магический дар и стерло память.
— Магическое воздействие? — нахмурился я.
А ведь верно. В тот момент, когда нас накрыла волна, я тоже ощутил сильный магический удар. Именно тогда девушка потеряла сознание.
— Значит, она одаренная?
— Без сомнений, — ответил Иван.
— Пропустите немедленно! — потребовал Прудников. — Иначе я предъявлю вам обвинение в преступном сговоре. Очень удобно — жертва потеряла память в результате воздействия магии! А откуда взялось это воздействие, позвольте вас спросить?
Он в упор уставился на меня.
— Умелому магу, господин Воронцов, вполне по силам провернуть такую штуку! Хочу напомнить, что именно ваши вещи мы нашли на мосту. Вы говорите, что прыгнули за девушкой, чтобы спасти ее. А кто может это подтвердить?
— Степан Богданович, что вы говорите? — попытался образумить его Миша.
Но Прудников быстро развернулся. Он был похож на лисицу, которую загнали в угол собаки.
— Помолчите, господин Кожемяко! — голос его звенел от напряжения. — Я немедленно иду к пострадавшей. Один! И я вытащу из нее все, что она знает. Если потребуется, я увезу ее в полицейское управление, там-то она заговорит! А если вы вздумаете мне помешать, я сообщу об этом прямо господину полицмейстеру.
Словно в ответ на крик Прудникова воздух в комнате ощутимо сгустился. Угрожающим басом загудела невидимая струна, но этот звук слышал только я.
— Он просто идиот, — беззвучно сказал я дому. — Неприятный, но не опасный. Не нужно его убивать.
— С дороги! — громко потребовал Прудников.
— Вы очень смелый человек, Степан Богданович, — улыбнулся я. — Не боитесь бросить обвинения в лицо такому монстру, как я.
— Саша, это всего лишь версия, — быстро сказал Миша Кожемяко. — Степан Богданович не обвинял тебя прямо.
— Да, это версия, — упрямо подтвердил Прудников. — И я ее проверю.
Я посторонился, пропуская Прудникова.
— Что ж, прошу. Идите, мы подождем здесь.
— Имейте в виду, я запрещаю увозить пострадавшую куда-либо, кроме госпиталя! — вмешался Горчаков.
— Разберусь без вас! — через плечо бросил следователь, проворно спускаясь по лестнице.
Он скрылся из вида. Затем внизу громко хлопнула дверь, и наступила тишина.
Я подождал несколько секунд и получил подтверждающий сигнал от дома.
— Все в порядке, — улыбнулся я Мише, который с тревогой смотрел на меня. — Теперь он нам не помешает. Идем, нужно расспросить девушку.
  
Глава 3
 
— Так-то он человек неплохой, — сказал Миша, имея в виду Прудникова. — Чересчур дотошный, но в нашей работе это хорошо. Неудача с делом Кляева его подкосила. Боится еще раз оплошать. Полицмейстер грозился разжаловать его в городовые.
— Миша, а ты уверен, что Прудников станет тебе сочувствовать, если раскроет дело первым? — поинтересовался я.
— Это вряд ли, — задумался Миша.
— Вот именно, — кивнул я. — Идем.
Мы спустились на первый этаж, и я постучал в дверь гостевой комнаты:
— Сударыня, разрешите войти?
— Входите! — отозвался женский голос.
Я толкнул дверь и жестом пригласил Мишу войти первым. Надеялся, что его полицейский мундир успокоит девушку.
— А где Степан Богданович? — удивился Миша, недоуменно оглядывая комнату.
— Наверное, ошибся дверью, — усмехнулся я. — Немудрено. У меня очень старый дом, и здесь очень много комнат.
Это была наша с домом месть Прудникову за его хамство и глупость. Пусть побродит в одиночестве по комнатам, подумает над своим поведением.
Девушка лежала в постели, натянув одеяло до подбородка и настороженно смотрела на нас. Ее усыпанные веснушками щеки уже порозовели, на лбу белела свежая повязка. Рыжие кудри были убраны в хвост и перевязаны обрывком бинта.
Дрова в камине прогорели, но в комнате было тепло.
— Доброе утро, — улыбнулся я. — Разрешите представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня иногда называют Тайновидцем. Вы сейчас находитесь у меня в гостях. Это полицейский следователь Михаил Кожемяко, он расследует ваше дело. Господина целителя вы уже знаете. Он рассказал вам, что с вами случилось?
— Да.
Девушка кивнула и с любопытством уставилась на меня. Она была очень молода. Смущенный взгляд и веснушки только усиливали это впечатление.
— Господин Тайновидец? — задумчиво спросила она, словно пробуя незнакомые слова на вкус. — Кажется, я что-то слышала, но не могу вспомнить… Это вы меня спасли?
Я с улыбкой развел руками.
— Так уж получилось. Видимо, течение сначала затянуло вас под мост, а потом вынесло — как раз вовремя, чтобы я вас заметил.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — серьезно ответила девушка.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Уже лучше. Только голова немного болит.
— Сотрясения нет, — вполголоса заметил Иван. — Удар пришелся вскользь.
— Вы разрешите мне присесть? — спросил я.
Дождался ее кивка и опустился на стул, не придвигая его слишком близко к кровати.
— Когда я доплыл до вас, вы были в сознании, — сказал я. — И сказали, что кто-то ударил вас по голове. Вы помните это?
Девушка едва заметно покачала головой.
— Нет.
— А что было перед тем, как вы упали в воду? Тоже не помните?
— Не помню.
В ее светло-серых глазах появился страх.
— Не волнуйтесь, — сочувственно улыбнулся я. — Вы непременно вспомните. Человеческая память — удивительная штука. Но она редко уходит насовсем.
Иван открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но передумал и промолчал.
— Свое имя вы тоже не можете назвать? — спросил я.
— Нет. Почему-то мне кажется, что меня зовут Лиза… Елизавета. Но я не уверена.
— Замечательное имя, — улыбнулся я. — Давайте, пока остановимся на нем. А потом узнаем и настоящее. Не думаю, что на это понадобится много времени.
Я не просто так подробно расспрашивал девушку. Мне было важно установить между нами хотя бы минимальное доверие. А еще проверить — не обманывает ли она.
Поэтому я чутко прислушивался к ее словам, используя свою магическую способность.
— Значит, вы ничего не помните о нападении, — кивнул я. — А о своей прошлой жизни? Может быть, какие-то обрывочные картинки, впечатления?
— Совсем ничего, — покачала головой девушка. — Память словно стерли начисто. Вы мне не верите?
В ее глазах снова мелькнул испуг.
— Верю, — успокоил я ее. — У меня есть магическая способность, которая позволяет мне безошибочно отличать правду от лжи. Вы говорите правду.
— Так и есть.
Елизавета несмело улыбнулась. Это была ее первая улыбка с начала нашего разговора. Я почувствовал ее радость, которую вызвали мои слова.
— Но вы не забыли родной язык, — сказал я. — Помните значение слов. Наверное, знаете в какой стране мы с вами находимся?
  
— Конечно, — обрадовалась девушка.
— И помните, как зовут императора?
— Помню. Я забыла только то, что связано со мной, с моей жизнью.
Продолжая неторопливо задавать вопросы, я понял, что она получила неплохое образование. Ее речь была правильной, она выдавала хорошее воспитание. Пожалуй, Елизавета из дворянской семьи, подумал я. Об этом же говорил и ее магический дар.