Обратное течение (СИ)

— Я уверен, что Мясоедов нам врал. Он был знаком с девушками. А при его связях нетрудно разрушить их жизнь.
— Доказательств нет, — поморщился Никита Михайлович.
— Так давайте их соберем, — кивнул я. — Есть господа, которые ухаживали за девушками. Есть аптекарь, которого упомянул Мясоедов. Кстати, Татьяна Истомина тоже служила у аптекаря. Предлагаю поговорить с каждым из них.
  
— Не верю своим ушам, — неожиданно рассмеялся Зотов. — Господин Тайновидец предлагает заняться рутинной полицейской работой. А как же магия, потусторонние пространства и прочие чудеса?
Я, как ни в чем не бывало, пожал плечами.
— Каждый метод полезен в нужное время. Вы узнаете нужные адреса?
— Разумеется, — кивнул Зотов. — Дайте мне несколько минут.
Он прикрыл глаза, посылая кому-то зов. Я в это время смотрел на особняк Мясоедова, а охрана из-за ограды наблюдала за нами. Я случайно встретился взглядом с одним из охранников, и по спине пробежал озноб.
— Аптека находится на Зеленом бульваре, — вслух сказал Зотов. — Это неподалеку от Императорского лицея. Кстати, именно в этой аптеке служила Истомина. Интересное совпадение, вы не находите? Вы не бывали в этой аптеке, господин Тайновидец?
Я пожал плечами:
— Может быть. Так сразу я не вспомню.
— С нее и начнем, — решил Зотов, трогая мобиль с места. — И раз уж вы сами предложили обычное расследование, то позвольте руководить им мне.
— С удовольствием поучусь у мастера, — засмеялся я.
— Вот именно, — кивнул Зотов.
Аптека была закрыта. Зотов нетерпеливо подергал ручку, но дверь не поддалась.
— Заперто, — отрывисто констатировал Никита Михайлович. — Странно.
Он заглянул внутрь сквозь темное стекло витрины.
— Кажется, внутри все в порядке. Но никого нет.
Отвернувшись от окна, Никита Михайлович внимательно оглядел улицу.
Зеленый бульвар больше напоминал парк. Липы и березы ровными рядами были высажены вдоль домов, а между деревьями тянулись ровные пешеходные дорожки, вымощенные разноцветными камнями. Вдоль дорожек стояли удобные скамейки.
Отличное место для прогулок в жаркий полдень, чем многие горожане и пользовались. А наличию горожан радовались владельцы небольших магазинчиков, которые занимали все первые этажи.
— На другой стороне бульвара есть пекарня, — сказал Зотов. — Спросим там.
В пекарне вкусно и сладко пахло выпечкой. Хозяин в белом халате приветливо кивнул на вопрос Никиты Михайловича:
— Видел, как же. Аптекарь рано утром уехал, еще темно было. Я как раз поднялся, чтобы свежее тесто поставить. Видел, как он запер дверь и сел в мобиль.
— Вещи при нем были? — нахмурился Никита Михайлович.
Владелец пекарни развел руками:
— Этого не заметил. Говорю же, темно было.
Его большие ладони были перепачканы мукой.
— А что за мобиль? Извозчик?
— И этого я не приметил. Кажется, нет. Большой мобиль, темный.
— Ясно, — кивнул Зотов, разворачиваясь к выходу. — Благодарю.
— Может, кофе? — предложил пекарь. — Булочки с маком как раз испеклись.
— В другой раз, — отказался Никита Михайлович.
— Сделайте кофе, — кивнул я. — И дайте две булочки.
— Александр Васильевич, сейчас не время, — нахмурился Зотов.
— Почему? — удивился я. — Аптекарь уже уехал.
— Нужно обыскать аптеку, — ответил Никита Михайлович. — Все это выглядит очень подозрительно.
Тем временем пекарь протянул мне подставку с двумя стаканчиками кофе и бумажный пакет с булочками.
— Спасибо, — улыбнулся я.
— На здоровье, ваша милость.
Булочки были смазаны яичным желтком и сахарным сиропом и от этого покрыты хрустящей и сладкой корочкой.
— Очень вкусно, — предупредил я Зотова. — Вы уверены, что не хотите?
— Не сейчас.
Никита Михайлович нетерпеливо тряхнул головой и положил ладонь на дверь аптеки.
Я почувствовал слабый выброс магической энергии.
Замок громко щелкнул, и дверь открылась с недовольным скрипом. Словно она была не рада вторжению.
— Здесь есть магическая система защиты, — сказал Зотов. — Подождите.
Он провел ладонью вдоль стены.
На темно-зеленой краске на мгновение вспыхнули магические символы и сразу же погасли.
— Прошу, — кивнул Зотов.
На первый взгляд, в аптеке царил полный порядок. Здесь было прохладно — летнее тепло не проникало сквозь широкую витрину. За прилавком вдоль стены стояли стеклянные шкафы. На их полках стояли пузырьки с разными снадобьями.
— Интересно, — негромко сказал Зотов. — Вы заметили, что все пузырьки разные?
— Да, — согласился я. — Скорее всего, аптекарь сам готовит лекарства, а не покупает их в алхимических лавках.
Зотов одобрительно кивнул:
— Хороший вывод.
Пройдя вдоль прилавка, он заглянул за него.
— Никого. Похоже, аптекарь так и не нашел себе новую помощницу.
— С чего вы это взяли? — поинтересовался я.
— Взгляните сами.
Я тоже заглянул через прилавок. У стены стояла деревянная подставка для обуви, а на ней — домашние тапочки большого размера. Явно, мужские.
— Люди за прилавком весь день проводят на ногах, — объяснил Никита Михайлович. — Поэтому предпочитают удобную обувь. Но здесь только одна пара.
— Потрясающе, — согласился я.
Зотов внимательно принюхался.
— Здесь что-то жгли. Запах слабый, но я его хорошо чувствую. А вы, господин Тайновидец?
Я поставил кофе на прилавок, чем заслужил недовольный взгляд Зотова, и тоже принюхался.
— Вы правы. Пахнет жженой бумагой. Но ее жгли не в торговом зале, а в подсобных комнатах.
— Постарайтесь не оставлять здесь следов, — заметил Зотов. — Этим вы усложняете работу экспертов.
— Хорошо, — покладисто кивнул я.
За прилавком была дверь. Зотов толкнул ее, и мы оказались в небольшой комнате. Посреди комнаты стоял стол, а на нем — склянки с порошками и жидкостями. Я заметил каменную ступку, в которой аптекарь измельчал снадобья. К донышку ступки прилипли остатки порошка.
— Интересно, чем он здесь занимался среди ночи? — сказал Никита Михайлович. — Впрочем, эксперт разберется.
— И почему не прибрал за собой? — добавил я. — Ступка грязная.
— Должно быть, господин Тобольцев очень спешил, — заметил Зотов.
— Или кто-то не дал ему закончить работу.
Здесь жженой бумагой пахло сильнее, а в конце помещения была еще одна дверь. Мы заглянули и туда.
— Получается, здесь аптекарь и жил? — удивился Никита Михайлович.
У стены стояла кровать с измятой постелью. Рядом с ней, вместо тумбочки приютился деревянный табурет. На нем я увидел коробок спичек и широкую фарфоровую миску. А в миске — обрывок старой пожелтевшей бумаги с обгоревшими краями.
— Не трогайте, — предупредил меня Зотов.
— А если эта бумага не имеет отношения к нашему делу? — спросил я. — Вдруг это просто любовное письмо.
— Сейчас посмотрим.
Зотов достал из нагрудного кармана вечное перо и его кончиком осторожно перевернул обрывок.
— Странная бумага, — заметил он.
— Это что-то, вроде папируса, — сказал я. — Бумага очень старая, ее делали вручную.
Никита Михайлович сердито нахмурился.
— Странный язык. Какие-то закорючки, ничего не понятно.
— Вы позволите взглянуть? — спросил я.
— Извольте.
На обрывке папируса сохранилось всего несколько знаков. Это были не буквы. Скорее, символы, каждый из которых обозначал целое понятие. Несколько волнистых линий — наверное, они изображали воду. Человечек с разведенными в стороны руками. Дуга, а над ней — кружок.
В Незримой библиотеке я читал книги на самых разных языках. Это магическое умение я приобрел незаметно для себя. И надеялся, что оно меня не подведет.
  
Так и случилось.
Незнакомые символы сами собой сложились в слова.
— В лунную ночь приди на мост и принеси… — прочитал я.