Обратное течение (СИ)

— Благодарю вас, — кивнул я.
— Может, еще про кого желаете узнать?
— В другой раз, — улыбнулся я, доставая из кармана еще одну монету. — У меня к вам еще одна просьба. Если когда-нибудь вам встретится полицейский следователь — такой кругленький и серьезный, в круглых очках — и станет расспрашивать про Елизавету Федоровну, вы передайте ему привет от Тайновидца.
— Непременно передам, ваша милость, — закивал дворник. — Не сомневайтесь. А вы, стало быть, и есть Тайновидец?
  
— Угадали. А теперь нам пора.
На лестнице пахло кошками.
— Вам придется съехать с этой квартиры, — сказал я.
— Почему? — удивилась Елизавета Федоровна.
— Во-первых, мы договорились, что до конца расследования вы будете жить в моем доме. Человек, который ударил вас по голове и столкнул в воду, возможно, ищет вас. Здесь вам будет грозить опасность. Во-вторых, вам сейчас нечем платить за комнаты. И в-третьих, среди ваших соседей неизбежно пойдут пересуды. Не думаю, что это доставит вам удовольствие.
— Понимаю, — серьезно девушка. — Хорошо, я съеду.
Она прикусила губу и отвернулась к пыльному лестничному окну, которое выходило во внутренний двор. Но тут же справилась с собой.
— Все наладится, — убежденно сказала она. — Я осталась жива, это самое главное.
— Браво, — улыбнулся я. — А теперь отдохните минуту. Сейчас нам с вами придется преодолеть очень серьезное препятствие.
В глазах девушки сверкнуло любопытство.
— Какое?
— Вашу квартирную хозяйку, разумеется. Вы ведь привели в дом незнакомого мужчину. Не думаю, что вашей хозяйке это понравится. Скорее всего, она попытается выставить нас за дверь.
— Вы правы, — рассмеялась Елизавета Федоровна. — И что же мы будем делать?
— Чувства Прасковьи Ивановны меня не слишком волнуют, — улыбнулся я. — Но нам нужна информация. Поэтому разыграем небольшой спектакль. Вы готовы?
Елизавета Федоровна глубоко вдохнула и выпрямила спину.
— Сейчас я ваш секретарь, — с улыбкой сказала она. — И готова выполнять ваши распоряжения. Что нужно делать?
— Отлично, — одобрил я. — Просто подыгрывайте мне.
  
Глава 7
 
Мы поднялись на второй этаж, и я несколько раз повернул ручку звонка. Внутри квартиры хрипло задребезжал колокольчик. Послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов и дверь приоткрылась.
— Тайная служба, — строго сказал я и решительно потянул дверь на себя. — Здесь проживает Елизавета Федоровна Молчанова?
Открывшая дверь женщина охнула и схватилась за сердце. Ее круглое краснощекое лицо с высоко поднятыми бровями вытянулось от испуга.
— Здесь, батюшка! Только я ее уж два дня не видела.
— Ваше имя Прасковья Ивановна, вы квартирная хозяйка?
— Точно так, я. Как муж мой помер, так комнаты сдаю…
— Зайдите, — сухо кивнул я Елизавете.
И снова повернулся к хозяйке:-
— Это она?
— Она, — изумленно подтвердила женщина. — Лизонька, да за что же вас?
— Будьте любезны отвечать на мои вопросы, — нахмурился я. — Елизавета Федоровна проживает одна?
— Одна, — закивала хозяйка. — Как приехала, так все одна.
— Гости у нее бывают?
— Да откуда же им взяться, батюшка? — хозяйка всплеснула полными руками. — Никого не было. Да и Лизонька целыми днями на службе, с утра до вечера.
— Где она служит?
— Этого я не знаю. Мне-то ведь что? Лишь бы квартиранты жили тихо, гостей не водили, да за комнаты платили исправно. А с расспросами я не лезу.
— И что же, совсем никого не было? Даже подруг? Может, молодой человек провожал?
— Было, — вдруг закивала Прасковья Ивановна. — С месяц назад. Дважды его в окно видела. Но он только до подъезда Елизавету Федоровну проводил, и все.
— Как он выглядел?
— Обычный такой. Ростом чуть пониже вас, в сером костюмчике. Все улыбался и на окна поглядывал.
— Так-так, — многозначительно сказал я, оглядываясь в квартире.
В широкий коридор выходили двери, выкрашенные в одинаковый белый цвет. Между ними стояли узкие шкафы для вещей — порядком обшарпанные.
— Где ее комната?
— Здесь, ваше благородие, вот за этой дверью. Только ключа у меня нет. Я ведь в чужие комнаты не заглядываю.
— Как же так, Прасковья Ивановна? — нахмурился я. — А если пожар в квартире, а жильца нет? Непорядок.
— Сейчас, батюшка! Сейчас поищу. Есть запасной ключ. Вспомнить бы только, куда засунула.
Женщина скрылась в глубине квартиры. Раздался звук выдвигаемых ящиков, звон посуды.
— Видно, Прасковья Ивановна и в самом деле не страдает излишним любопытством, — тихо сказал я Елизавете. — Иначе ключи были бы у нее под рукой.
Тяжело дыша, хозяйка вернулась к нам.
— Нашла, батюшка! Вот он.
Я взял у нее ключ и открыл дверь.
— Входите, Елизавета Федоровна! А вы, Прасковья Ивановна, подождите в коридоре.
Комната была обставлена бедно. Вся мебель, судя по ее печальному состоянию, принадлежала квартирной хозяйке. У Елизаветы здесь были только личные вещи.
Девушка вошла вслед за мной и с любопытством оглядела комнату.
— Я жила здесь? — удивленно спросила она. — Ничего не узнаю. Какие-то чужие вещи.
Она повернулась ко мне. Я заметил в ее глазах огонек азарта.
— Это ведь самое настоящее расследование. Кажется, я начала входить во вкус.
— Замечательно, — улыбнулся я. — В таком случае, осмотритесь внимательно. Соберите самое необходимое. Комната временно останется за вами, об этом я позабочусь. Так что остальные вещи будут в сохранности. А я пока подробнее побеседую с Прасковьей Ивановной.
— Хорошо, — уверенно кивнула Елизавета Федоровна.
Я ободряюще улыбнулся ей и вышел в коридор.
Прасковья Ивановна, как я и просил, ждала возле двери.
— Позвольте, батюшка, я Елизавете хоть пирожков соберу? — взмолилась она. — С утра напекла, теплые пирожки еще. И вас угощу. Служба у вас тяжелая, государева.
— Не стоит, — отказался я. — Вы добрая женщина, Прасковья Ивановна. Поэтому я скажу вам кое-что, чего не должен говорить.
Я многозначительно понизил голос.
— Только не болтать. Никому, слышите?
Прасковья Ивановна жадно подалась вперед
— Ни единой живой душе, ваше благородие!
— Елизавета Федоровна не арестована, — сказал я. — Она будет работать на Тайную службу. Бороться с врагами императора и отечества, раскрывать тайные заговоры.
— А разве такие бывают? — ужаснулась Прасковья Ивановна.
— На каждом шагу, — уверил я ее. — Эта комната пока останется за госпожой Молчановой. Какую плату вы берете за месяц?
— Копейки не возьму, ваше благородие!
— Ни в коем случае, — строго сказал я. — Ваша доброта может вызвать подозрение у заговорщиков.
Я заплатил Прасковье Ивановне за месяц вперед и постучал в дверь комнаты.
Через минуту Елизавета вышла в коридор. Она успела переодеться в тот самый деловой костюм, о котором говорила продавщица в магазине готового платья. В руках девушка держала блокнот в картонной обложке.
— Думаю, что так я больше похожа на помощницу следователя, — улыбнулась она.
Прасковья Ивановна проводила нас до дверей. На пороге я обернулся и приложил палец к губам:
— Никому, помните?
Квартирная хозяйка молча закивала.
* * *
Ключ от комнаты я забрал с собой.
— Нашли что-нибудь интересное? — спросил я Елизавету Федоровну, когда мы вышли из квартиры.
— Ничего, — покачала головой Молчанова. — Чемодан под кроватью, но в нем только одежда. Ни писем, ни драгоценностей, кроме сережек. Спасибо, что помогли их вернуть.
— А почему вы их не надели? — спросил я.
  
— Знаете, они мне не очень идут. Мне кажется, что это не мои серьги.
— Интересная подробность, — удивился я.
— А что вы сказали Прасковье Ивановне? — заинтересовалась Елизавета.
— По большому секрету я предупредил ее, что вы теперь работаете на Тайную службу.