Шарлатан 2 (СИ)
— А, вспомнил, почему лицо твое таким знакомым мне показалось. Это же ты… это про тебя «Пионерская правда» в двух номерах подряд писала! Очень приятно познакомиться, а теперь рассказывай, что ты придумал.
— Медаль я получил за то, что придумал, как всем известные вещи, или не совсем всем, но известные, применить на пользу многим людям, и, самое главное, придумал, кто эти вещи сделать может. И Иосиф Виссарионович сказал мне и дальше так же всякое придумывать. И я придумал делать велосипеды на нашем велозаводе.
— Мальчик… Вова, я же тебе сказал: у нас завод делает веломобили детские, а не велосипеды. Нам велосипеды просто не из чего делать!
— Ну, рама тут сделана из труб, из разных труб. И я могу договориться, чтобы для вас все нужные трубы сделали. У нас в районе чтобы сделали, на Павловском трубном заводе. Они могут трубы и сделать, и даже нарезать их заранее как нужно — но вот сварить из них раму они не могут, у них на заводе сварки просто нет. То есть у них сварка только чтобы трубы сваривать, она вообще поворачиваться не может. А у вас сварка есть?
— Сварка-то у нас есть…
— Ну вот, половина дела, считай, сделано. Я еще хотел, чтобы инженер… чтобы вы на велосипед поближе посмотрели и подумали, что для него вы сделать можете, а что еще нет.
— Ну, посмотреть-то — это можно. Раму, ты говоришь, потребуется только сварить из готовых деталей, и это мы можем. Хотя тут, похоже, все не просто, надо у Алевтины спросить. Да, пожалуй, еще педали изготовить сможем, но только сами педали, а не рычаг этот. Тут же вроде как литьё?
— Литьё в Ворсме закажем, на металлическом, они там что угодно отлить сумеют.
— А вот крыло такое мы, пожалуй, на нашем кузовном прессе выгнуть сумеем, — в разговор вступил второй старичок.
— Ты с ума сошел? У нашего на такое силы не хватит!
— Хватит, хватит… а, вот Алевтина пришла, — он высунулся из двери, ведущей в цех и заорал так, что аж у меня уши заложило: — Алевтина, зайди, вопрос к тебе есть…
Довольно молодая тетка (явно еще до тридцати) на вопрос стариков ответила… неопределенно:
— Вы бы очки понадевали, а то не видите ни хрена. Какая тут сварка, тут же пайка! С этим нужно к Кукушкину из шестого производства…
— А вот тут сварка!
— Да, и я такое сварю легко. А вот кто после сварки зачищать все будет? Это же для детишек велосипед, нужно чтобы все было ровно и гладко. А на заводе этим вообще никто не занимается, так что…
— Вопрос с зачисткой решим, — снова вмешался я, — меня интересует пока только что вы уже можете здесь сделать, а для чего нужны будут станки какие новые или просто чтобы детали вам с других заводов поставляли.
— Станки новые? А откуда ты их возьмешь?
— Мне товарищ Сталин сказал, причем дважды сказал: если что тебе потребуется, напиши прямо мне, постараюсь помочь. Вот я и узнаю, о чем товарищу Сталину писать буду.
После этих слов все взрослые (а старики еще двух теток позвали, а Алевтина и какого-то парня приволокла, совсем молодого, явно «деть до восемнадцати») начали мой велосипед вертеть во все стороны, спорить, что и где можно сделать или получить «извне», и примерно через полчаса старший, прикрикнув на все остальных, чтобы те замолчали, вынес вердикт:
— Товарищ Кириллов, ну ты сам все слышал…
— Слышал, но половину слов все же не понял.
— Тогда поясняю: все метизные мы без вопросов с «Нормали» получить сможем, и даже никелированные. И почти все прочие детали или сами сделать сумеем, или в других цехах заказать сможем. Но вот цепь эту — я даже не знаю, делает ли хоть кто-то такие цепи в Нижнем…
— В Горьком, — тихо поправила его Алевтина.
— Ну да, у нас в городе. Или даже в области.
— Ясно, тогда напишите мне какие станки и сколько вам потребуются чтобы и цепи делать. И какие металлы.
— Ты что, думаешь, что нам кто-то станки для этого выделит?
— Товарищ Сталин обещал с этим помочь, а я даже не слышал ни разу, чтобы он свои обещания не выполнял.
— Ну… да. Только я тебе вот так сразу написать не смогу, тут и подумать надо, и с другими посовещаться…
— Через неделю список подготовить сможете?
— Хм… постараемся.
— Вы тогда список этот отправьте в горком комсомола, Марине Чугуновой, она мне его передаст.
— А это Чугунова — она кто?
— Второй секретарь обкома. Ну что, договорились? Только вы мне скажите, на чем я отсюда до Казанского вокзала смогу доехать, а то на велосипеде мне туда доехать уже сил не хватит.
— Так ты что, к нам на велосипеде оттуда приехал? На чем… погоди, я машину все же вызову, с велосипедом ты в трамвай просто не влезешь. Только вот какую… в эмку велосипед твой запихнуть, так руль мешает…
Я гордо достал из сумки «семейный» ключ, ослабил винт и повернул руль вдоль рамы. И сказал, что колеса тоже можно за минуту снять — после чего сразу трое начали громко между собой спорить, смогут ли они такой же зажим для руля у себя сделать или придется его где-то еще заказывать. Так что машину мне «подали», но только где-то через час…
Следующее мое «путешествие» было в Павлово, на трубный завод — где я с каменной мордой сообшил давно уже мне знакомому главному инженеру о том, что «следуя наказам товарища Сталина Горьковский велозавод собирается приступить к выпуску детских велосипедов, как раз вот таких, но им нужны трубы для рам». В районе все же меня знали, как знали и то, что все новые заводы (включая и трубный) практически с «моей подачи» и были выстроены, так что этот спокойный дядька просто взял штангенциркуль и рулетку, велосипедик мой измерил со всех сторон и задал единственный вопрос:
— Сколько они, говоришь, велосипедов в день делать собираются?
А затем перечислил всё, что трубному заводу потребуется для выполнения такого заказа. Там вообще-то ничего особо сложного в заказе не было, просто перечень сортов и объемы дополнительного металла, требуемого заводу, а еще расходные материалы (то есть проволока для электродов) и штук пять новых комплектов валков для трубопрокатной машины. Так что следующий мой визит был в Ворсму, где я пообщался с «металлистами» на предмет «дополнительных поставок металла на трубный завод» и с директором турбинного, который пообещал для трубного нужные валки изготовить в приоритетном порядке.
Потом были три совещания у Маринки: по поводу того, кто в городе и области может быстро изготовить нужные для производства велосипедов дополнительные станки, затем по поводу сбора консервных банок пионерами и еще одно — относительно строительства консервобанкоперерабатывающей фабрики: оказывается, хитрые втулки, которые на велосипедном колесе спицы натягивают, делаются не из латуни, а из бронзы, а для бронзы нужно олово, которое, оказывается, кроме как с консервных банок, в городе и взять неоткуда. Отдельно пришлось на масложирокомбинате митинг провести на предмет острой необходимости обеспечения велопроизволства качественными эмалями, причем, естественно, сверхпланового обеспечения. Еще мне пришлось помотаться по разным заводам, где я рабочим и инженерам рассказывал о том, как важно выполнить наказ товарища Сталина, потом неоднократно заезжать в Ворсму на металлический завод, где на двух ранее незадействованных фундаментах еще две миниатюрных домны срочно строились…
Для гальванического участка велозавода (где собирались никелировать разные детали вроде спиц, звездочек, педалей и ободов колес) мне пришлось уговаривать руководство «трех заводов» сверх плана изготовить и небольшую электростанцию — но там уговоры были несложными. А пока все эти «подготовительные работы» шли, на велозаводе (и на трубном, и еще я даже не знаю где) делались опытные образцы новеньких велосипедов. И перед самым Новым годом меня вызвал к себе Сергей Яковлевич, причем не в обком, а уже на велозавод, где состоялся митинг с участием чуть ли не всего руководства города и области. А так же всех рабочих велозавода (которых стало, по моим прикидкам, уже вдвое больше прежнего и теперь большинство там составляли не женщины, а мужчины), и митинг был посвящен началу серийного выпуска велосипедов «Орленок» (мое предложение о названии самобеглой машины никто даже оспаривать не захотел). А когда митинг закончился и один из полутора десятков велосипедов товарищ Киреев под бурные аплодисменты трудящихся вручил мне в качестве подарка «от всех трудовых коллективов, участвовавших в налаживании нового производства», он тихо у меня поинтересовался: