Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 2

О Сэхён открыл последнюю страницу предложения.
– А!.. И это есть. – Джин Союн легонько постучала по столу, увидев фотографию футбольного стадиона.
– Да, стадион чемпионата мира – это вишенка на торте. Ха-ха.
О Сэхён, заметив, как просветлели лица собеседников, весело рассмеялся.
– Даже если вы будете просто хорошо следить за освоением общественных земель, у вас не возникнет проблем с расходами на выборы, когда придет время переизбрания мэра Сеула.
  
Услышав о переизбрании, депутат Чхве так рассмеялся, что у него чуть не порвался рот.
– Что скажете? Вы удовлетворены моим предложением?
– Вам действительно хватит трех общественных земель, верно?
Когда Джин Союн еще раз переспросила, О Сэхён достал несколько документов, словно только того и ждал.
– Это волшебная бумага, которая одним махом развеет все сомнения и недоверие. Называется контракт. Конечно, конфиденциальный контракт.
В документе не было только суммы и даты, но в нем подробно описывалось все, о чем говорил О Сэхён.
– Директор О, вы не можете просто довериться нам? Этот контракт – прямое доказательство того, что мы получили средства на избирательную кампанию незаконно. Как мы можем оставить нечто подобное?
– Директор Джин, я уже пошел на огромный риск, когда начал это дело. Ведь ваш муж может проиграть выборы. Я рискую выкинуть на ветер сорок миллиардов вон, а вы говорите о доказательствах?
Лицо Джин Союн оставалось все таким же жестким, поэтому О Сэхён вбил последний гвоздь.
– Честно говоря, я не стал высказываться против, потому что вы родственники Доджуна. А ведь пришлось отказаться от действительно простого способа. С точки зрения инвестиций, гораздо надежней было бы дать сорок миллиардов вон мэру Сеула после его избрания в июне следующего года и сообщить ему нашу стратегию.
Когда О Сэхён сказал это, помахивая предложением, жадный до власти муж Джин Союн подскочил.
– Дорогая, давай примем предложение. Ему ведь можно доверять. Он ведь лучший друг Юнги и связан с тестем автомобильным бизнесом. Да разве ударит он в спину?
– Верно. Если я начну замышлять неладное с помощью этого контракта, разве станет председатель Джин сидеть сложа руки? Десятки прокуроров из особого отдела начнут вытряхивать из меня все, что только можно. Я тоже прекрасно знаю, насколько сильна группа компаний «Сунъян».
Джин Союн, обдумав разные исходы, наконец кивнула.
– Хорошо. Думаю, для взаимного доверия контракт нам потребуется.
О Сэхён вписал в документ сумму и дату.
– Что ж, тогда на этом все?
– Да, спасибо за такое быстрое решение.
О Сэхён глубоко поклонился Джин Союн и ее мужу.
– Директор, в таком случае деньги будут доступны уже завтра? – торопливо проговорил депутат Чхве, как будто куда-то спешил.
– Нет, на это потребуется минимум три дня. Нужно отмыть их несколько раз, чтобы получить не новые купюры, а старые.
Тщательная подготовка О Сэхёна только углубила веру в него Джин Союн и ее мужа.
– А вам за эти три дня нужно пройти предварительный отбор, не так ли?
– Предварительный отбор?
– Разрешение председателя Джина. Пока он не даст разрешение на участие в выборах, деньги никуда не двинутся. Ведь он парой звонков может превратить в туалетную бумагу сорок миллиардов вон, которые были выделены на избирательную кампанию, – сказал О Сэхён с каплей пренебрежения во взгляде.
Супруги, встретив этот взгляд, вспомнили сердитое лицо председателя Джина и тут же нахмурились.
* * *
– Не знаю, когда и как ты собираешься воспользоваться этим контрактом, но сделай это после того, как я выйду на пенсию и уеду за границу. Я не хочу в тюрьму.
Когда тетя с мужем ушли, О Сэхён протянул мне контракт.
– Этот контракт нельзя обнародовать.
– Ах ты, злодей. Неужели уже знаешь, что у бомбы наибольшая мощь тогда, когда она у тебя в руках?
– Нет, я собираюсь отдать его дедушке.
– Эй! Ты с ума сошел? Если ты его отдашь, председатель Джин схватит меня за шиворот!
– Дядя, дедушку совсем не интересуют профессиональные управленцы. Он всегда держит на коротком поводке хозяев. И этот контракт он использует в качестве переключателя, чтобы депутат Чхве, нет, точнее, тетя не замышляла всяких гадостей.
Мне пришлось, успокаивая испуганного О Сэхёна, дать ему понять, что я еще не закончил.
– Когда дедушка убедится, что дяде не вырваться из его хватки, он даст ему свое разрешение баллотироваться на пост мэра Сеула.
– Как же страшен председатель Джин. Даже собственным детям не доверяет.
– Он смог занять свое место, потому что заручался доверием других, но при этом сам не доверял никому. Наверняка дедушка и мне не верит.
– Раз уж мы заговорили об этом, позволь мне кое-что спросить.
О Сэхён, только что сидевший откинувшись на диване, выпрямился, и выражение его лица стало серьезным.
– Семнадцать и семь десятых процента. Это твоя часть контрольного пакета акций «Сунъян Групп». Ты должен получить не менее восьмидесяти процентов, чтобы сесть в кресло председателя группы компаний. Хотя даже восемьдесят процентов все равно не составят даже и десяти процентов от общего количества акций «Сунъяна»… Короче, как думаешь, какую долю председатель Джин передаст тебе в наследство?
– Разум твердит – все! А вот душа – nothing [7].
– Что?
– Дедушка не может не знать, что я лучше всех подхожу в качестве управляющего «Сунъян Групп». Однако его истинная натура такова, что он не видит никого, кроме себя. И никому не хочет отдавать ничего, что принадлежит ему. Я имею в виду, что, если бы он мог забрать «Сунъян Групп» с собой в могилу, он бы обязательно это сделал.
– Я спрашиваю не об алчности этого господина. А о твоих мыслях, которые были бы близки к реальности.
– Я и сам не знаю. В битве разума и эмоций разум не всегда побеждает.
– Не знаешь?
– Да, но мне все равно. Я решил считать акции, которые достанутся мне от деда по наследству, просто бонусом.
Хотя для бонуса этого, конечно, многовато.
Внук, который не проявляет жадности, но обладает выдающимися способностями. Единственный потомок, который не показывает интереса, даже если ему что-то предложить. Я верил, что именно таким путем смогу получить самый солидный бонус.
– Как бы там ни было, этот контракт сыграет важную роль.
Первая ступень пройдена. Теперь нужно перейти ко второй.
– Дядя, из трех и двух десятых миллиарда долларов один миллиард должен будет обменять «Сунъян», но у нас останется еще два и две десятых миллиарда, верно?
Взгляд О Сэхёна изменился.
– А что? Хочешь потратить?
– Надо будет их обменять, когда курс вырастет. Как бы там ни было, какие средства останутся в операционном фонде американского подразделения «Миракл» после всех этих действий?
– Где-то четыреста-пятьсот миллионов долларов. И среди них твоих денег почти нет. Это средства обычных инвесторов.
– Я хочу знать: даже если я выведу все свои деньги, у американского «Миракл» останется, с чем работать, верно?
– Конечно. Эти ребята весьма способные. Они не из тех, кто станет бездельничать. Конечно, если ты заберешь все свои деньги, это их немного шокирует, но куда ты собираешься их потратить?
– Это незаменимые доллары, поэтому следует потратить их с умом. Сразу, как только закончатся президентские выборы.
– Что?
– Правительство обязательно сменится, поэтому я преподнесу их в подарок за победу на президентских выборах.
Приятно время от времени видеть удивление на лице дяди. Вот, прямо как сейчас.
– Т-ты о чем вообще думаешь? Что за игры в чеболя?
– Дядя, это вам придется играть в эту игру.
– Эй!
– Не пугайтесь вы так. Все не так серьезно, как вы думаете.
На этом я закончил наслаждаться различными выражениями лица О Сэхёна и приступил к разговору о работе.