По своим следам (СИ)

Я бы не стал хамить. Но я узнал водителя. Он был тот самый, что преследовал Скорую Помощь.
— А ты что здесь делаешь? — спросил Олега.
— Ты, Пит, как не отсюда. За тобой с понедельника эти уроды ходят. А ты и не видишь.
— А ты — видишь?
— А я вижу. И мы поняли что они тебя сегодня захватывать будут. На машине приехали, все проверили. Но мы тоже подготовились.
Подъехал тот самый джип-лапландер без крыши. Из за руля вылез Валя Бурцев. Водитель техпомощи с первого комбината, фанат "Iron Maiden", знаток Есенина, и, заодно, байкер. Они с Косичкой сноровисто сковали обоим руки наручниками. Заткнули им рты и грубо закинули в салон.
— Поехали?
Сел рядом с майором Зайцевым.
— Поехали.
  
Глава 45
 
Джип Лапландер, что в очередной раз меня выручал — автомобиль легендарный. Не вообще, а именно этот. Его нашел Косичка на площадке металлолома, недалеко от Краснопресненской тюрьмы, где готовилась отгрузка в вагоны на переплавку. Он привез металлохлам, и в месте, указанном к разгрузке, неожиданно увидел странный агрегат на колесах. Опуская подробности — вечером он на этом уехал оттуда своим ходом. За прошедшие пару лет агрегат приобрел автомобильные черты. Начальник Тушинского ГАИ — не последний человек в клубе любителей Авто-Ретро Экзотики, помог парням получить номера. Все ГАИ Москвы знает, что этот трактор не просто так, а байкерская святыня, и тотем. В особо торжественных случаях пацаны откручивают глушитель.
В этом смысле Москва сейчас — золотое дно. Широко известен похожий случай, когда парень в металлоломе нашел Хорьх, принадлежавший когда то Герингу. После реставрации он был продан за девятьсот тысяч евро, а потом перепродан с аукциона уже за два ляма. Мой хороший знакомый долго возил свадьбы на Мерседесе-кабриолете тридцать третьего года выпуска. Машину он купил под Москвой за две бутылки водки.
Эти мои размышления прервались банально. Мы приехали. Отъехали то всего ничего. Чуть дальше — закрытый парк спортивного пансионата на берегу канала им. Москвы. Чухая по сугробам, углубились между сосен, и выкинули пленников из машины.
Парни в темпе обыскали обоих. Сложили на брезент два штатных «Макарова» в оперативных портупеях, ксивы, ключи. Растащили обоих на расстояние друг от друга. Прислонили к деревьям. Я взял удостоверения. Майор Зайцев. Капитан Первухин. МВД СССР. Ни отдела, ни номера подразделения. Такая же ксива у Кандрашова. Поговорить бы с ним. Но мы, когда планировали бегство из госпиталя, его отправили охранять дом. И договорились, что он ничего не знает.
Косичка между тем подошел к Зайцеву, и вытащил кляп.
— Ну что, давай поговорим.
Я полез в рюкзак, и достал сигареты из бокового кармана. Поставил рюкзак рядом.
— Можете уже смазывать жопу вазелином. — сплюнул Зайцев. — Нападение на оперативную группу милиции.
— Ну, тогда дай телефон, куда позвонить, рассказать про нападение на оперативную группу. Не по ноль два же звонить. Куда? На Петровку? На Огарева? Хули молчишь? Или в Собственную Безопасность набрать?
— Куда не страшно, туда и звони.
— И что сказать? Два вооруженных перца напали на гражданина, на просьбу объяснить свои действия, угрожали оружием и сквернословили. Так?
Зайцев попробовал гордо отвернуться, но Косичка заехал ему ногой по печени.
— Зайцев. Ты вроде не дурак. Расскажи мне кто вы, и суть вашего задания. Ты ведь все равно расскажешь. Только ходу обратно уже ни у кого не будет.
Он подумал. Еще раз сплюнул. И заговорил.
Временная оперативная группа, созданная в прошлый четверг из командировочных из вневедомственной охраны в провинции. Между собой не были знакомы, Первое задание получили в пятницу вечером — найти в московских госпиталях раненого Мединского. При обнаружении — задержать вместе с теми, кто будет рядом, и доставить в здание на Краснохолмской набережной. В субботу нашли, приняли решение задерживать ночью. Не успели, его вывезли. Вы и вывезли. Четверых, засвеченных с помощью аварии — отозвали. А им троим приказали выяснить вот у него, кивок в мою сторону, где Мединский с семьей, и о чем с ним были разговоры.
 
Услышав адрес здания на Краснохолмской набережной, в голове забрезжило. Опережая Олега, я присел напротив Зайцева.
— Назови имя. Кто руководит операцией?
— Питовранов — сплюнул майор. И я испытал мгновенное, но сильное облегчение. — ставил задачи Питовранов.
Я хотел сказать Косичке что все, можно сваливать. Но он спросил:
— И как же, милый друг, ты был намерен поступить с Петровым после беседы?
— Сдали бы в отдел на Соколе. С ампулами морфина.
Я не очень впечатлился. Чего пугаться, если пуля провистела. Хотя … какие все же пидоры!
— Ну что же — задумчиво сказал Косичка, — тогда не обижайся. Ничего личного.
— Олег — сказал я. — я их мочить не буду. И тебе не дам. Понял?
— Вот это да! — Косичка, кажется, был искренне изумлен — мочить говоришь? Неееееет, у нас есть способ получше.
Я полез в рюкзак и достал диктофон. Лишь бы не заело на морозе. Но вроде бы Филипс, батарейки свежие. Перемотал, включил. Дал послушать парням и Зайцеву.
— Ты все понял? — спросил я майора. Тот отвернулся.
Мы закурили и отошли в сторону.
— Ну что, поехали отсюда?
— Вот как тебя, Пит, такие девушки любят? Ни грамма ведь оперативного мышления!
Подошел Валя с матерчатой сумкой, в которой звякало стеклом. Испуганно юркнула мысль, что они сейчас сожгут ментов. Но все оказалось интересней. Валя достал из сумки бутылку водки. Сорвал пробку. Подошел к майору, зажал тому нос и стал лить в горло, приговаривая:
— Пей водочку майор, все лучше, чем на людей бросаться. Вот выпьешь, и не станешь никого по голове бить. Я понимаю, ты к коньячку привык…
Часть разлилась, но две трети Зайцев всосал. Но Валя не останавливался, и залил в него еще пол литра. А потом пошел ко второму.
— Не помрут с перепою?
— Это ты, Пит, о советских офицерах? Помрут? От водки?!
Через пятнадцать минут оба мента не стояли на ногах. Пробовали, но не получалось. Валя влил им еще бутылку на двоих. И мы, к моему удивлению, их опять загрузили в джип. Приехали к скверику на Расплетина. Расчистили от снега скамейку, и усадили. Между ними поставили полупустую бутылку водки, расстелили газетку. Очень натурально разложили надкусанные бутеры с колбасой. Проходя мимо урны на выходе, Косичка выкинул туда обе ксивы. Валя взял у меня две копейки и ушел звонить. Издали понаблюдали, как минут через десять подъехал луноход. И менты погрузили в него обоих.
— Старший экипажа — мой приятель. — пояснил Олег. — Я его попросил двух уродов, что к бабе пристают, упаковать. Он не против. Не любит бухариков.
После этого мы поехали к метро Щукинская и там встретились с пожилой женщиной. Одетой в шляпку и боты и вообще, какой то старорежимной. Ей Косичка отдал пакет, в котором лежали оба ствола в портупеях. Мы подвезли её до отдела милиции. И она пошла сдавать оружие, что нашла на помойке, когда выносила мусор.
— Моя учительница. — Пояснил Косичка. — ненавидит вертухайщину. С удовольствием согласилась помочь. Ну и денег я ей подкинул.
Решили не ждать. Да она вкурсе, что да как. Хорошая женщина. Поехали, отвезем тебя.
Пока ехали, просветил, что за они мной присматривали с воскресенья. И этих троих срисовали почти сразу. Они менялись, но были одни и те же. И сидят они в общаге на Соколе. Стало ясно, что это не операция спецуры. А какая-то левая история. А когда поняли, что меня решили брать, подготовили ответную операцию.
— Эти гандоны, Андрюха, хлебнут у меня по полной. Им теперь мало не покажется. Сдохнут оправдываться и объясняться. Как утеряли стволы, ксивы, пьянка. Им жопу то на барабан быстро спроворят. А потом отправят за полярный круг поддерживать порядок среди тюленей.
 
— Зверь ты, Олег. Может, вернемся, и грохнем из милосердия? Че же так над людьми то?