По своим следам (СИ)
Тамошнее население, это гремучая смесь из бывших зеков, контрактных работяг, бывших и действующих военных, и романтиков самого различного толка. И все они — искатели удачи, уверенные, что все зависит от них самих, и никто им не указ. А с учетом того, что слабые здесь не приживаются, общаться с ними поначалу непривычно.
Наверное я все же ударился головой. После того, как мы выпрыгнули на снег из самолета, все проходило мимо меня, практически не задерживаясь в сознании. Когда я потом, в гостинице, принимал душ, никак не мог выстроить в голове последовательность событий.
Аэропорт Елизово, как принято говорить — двойного назначения. Справа гражданские, слева вояки. Первыми к нам приехали пожарные.
— Горим?
— Нет.
— Молодцы! — и уехали.
А потом набежало и подъехало народу. В основном военные. Не очень помню, как мы с Леней оказались в уазике, что повез нас в город. Адмирал и Серега остались. И, кажется, чтоб обнять Андрюху в честь встречи, образовалась очередь. В общем, решили, что Леня и я едем в город. А парни останутся решать с самолетом и разгрузкой.
Пейзаж за окном был бело-серо-черный. Вдали виднелись вулканы, воздух был морской. Меня всю дорогу слегка потряхивало.
В обкомовской гостинице нам были забронированы два номера. Серега все же пришел когда я вылез из душа. Все нормально, Андрюха. Катерпиллер наше спасение. Его везли золотодобытчикам, и они с вояками вытолкали самолет на полосу чуть ли не на руках. Тут же опустили аппарель, и забрали технику. Целых двести ящиков водки живы, на складе. Самолет не пострадал. Крепкая техника. Проблема с колесами. Их привезут в течение десяти дней. Но это фигня, сейчас будет комиссия по допуску борта к полетам. Осмотр, то-се. Так что, всяко не меньше десяти дней. Но к новому году домой попадем.
На встрече с губернатором, вернее ПредОблИсполкома, я понял, что зря не выпил после нашей эпичной посадки. Николай Синетов, зовите меня Николай, честно признался, что уходит с должности, и нами будет заниматься его зам. А ему просто хотелось увидеть людей, что не убились при жесткой посадке. Как я понял, на Камчатке любят везунчиков.
Ужиная в гостиничном ресторане, я наконец понял, отчего меня колбасит. Долбаный джетлег. По Москве сейчас раннее утро. А с учетом Адмирала, впечатавшего меня в пол, и вовсе выходит знатно. Пацаны между тем были оживлены, и строили планы. Адмирал поведал, что договорился, нам дадут вертолет, слетаем на гейзеры. И вообще посмотрим. Если хотите, можно поохотиться. И тут какие то люди уже просили о встрече. Я узнаю, вам расскажу.
— А чего это ты, Андрей, хмуришься? — спросил меня Серега, разливая коньяк.
А я не мог отделаться от ощущения что попал на другую планету. Все местные, кого я встретил за сегодняшний день, неуловимо отличались от нас. И я никак не мог понять, в чем дело. Нет, легкий налет суперменства вполне понятен и объясним. Но до конца разобраться не получалось. И я отшутился.
— В сортир надо бы сходить.
— Ну и сходи, делов то.
— Уж кто бы, Сергей, говорил! Казалось бы, плевое дело, слетать на Камчатку и вернутся. Но нет, вляпались в эпический трип, что будут воспевать в веках! А уж сходить в сортир… Я в ужасе от мысли о безднах, что ждут меня на этом пути.
— Смешно. — достав трубку сказал Адмирал — Я на такие твои упреки вот что скажу. Ты ведь сюда хотел. Мы все — просто по делу. А тебя прям как магнитом… Ты ведь даже себе не признавался, но вот до дрожи тебя сюда тянуло.
— Что вы о фигне? — заговорил Леня — вы видели, какая у нас официантка? А вообще здешние бабы? Их спецом чтоль сюда таких красавиц завозят?
— Это, Леня, эффект крутых мужиков — ковыряясь с трубкой пояснил Адмирал — в окружении настоящих мужчин любая замухрышка становится принцессой. На материке ты бы их и не заметил. А здесь народ такой… особый.
Не знаю, не знаю. Я закурил и огляделся. Обычные вроде бы люди. Обычный ресторан. Да и город, вполне себе обычный. Разве что бухта и сопки. До середины пятидесятых здесь была вотчина гулаговского Дальстроя. Да и гостиница, что мы живем, дальстроевская. В тридцатые и позже отдаленные территории осваивались просто. На новые земли приходил конвой заключенных. Ставился лагерь. Зеки строили поселок, в который приезжали специалисты. И строился завод или фабрика. Или прииск. Как на Колыме. Потом пахан помер, и с зеками случилась напряженка. Освоение продолжалось уже за деньги. Здесь платят сумасшедшие зарплаты. Билетерша в кинотеатре зарабатывает двести рублей. Официальная ставка у нее — восемьдесят. Остальное коэффициенты. Но дело, похоже, вовсе не в деньгах. В ресторане сейчас гуляют или приезжие, или потомки тех зеков, что остались в этих местах. И над всем витает дух такого милого мне пифигизма. Не тот истеричный кабацкий — «жги, однова гуляем!», а такой, легкий и уверенный настрой что все решаемо, давайте отдохнем, что ли…Именно здесь было понятно что счастье там, где радость зачастую случайна и изредка, а не привычный пункт в расписании.
Заместитель губернатора оказался свойским и деловитым. Мы некоторое время обсуждали поставку, пока не подтянулись два мужичка. И я понял, что игры кончились. С нами за столом для совещаний сидели, в общем то, хозяева Камчатки. Начальник Геологии Лаштабег. И главный по рыбе — Потапенко. Не хватало кого-нибудь военного.
Внеплановые объемы нефтянки этих серьезных людей возбудили. Основной посыл был — все берем, а еще можно? Я выступил с короткой речью что давайте отработаем логистику, и посмотрим что получится. Но мы, конечно намерены и вообще… Мне было приятно, что эти крутые дяди воспринимают меня всерьез.
Лаштабег заявил прямо. Дайте Аристова на пару дней. У нас на прииске сдох генератор, пока притащат новый, будет лето. Андрюха все поправит, я уверен. Пообещали, чего уж. Но после аэропорта, где на него наложили лапу, как я понял, сразу, как увидали.
Прощаясь с руководством края, я вдруг почувствовал что пол ушел из под ног. И увидел, что по столу покатились карандаши. А потом все кончилось.
— Не обращай внимания. — засмеялся Потапенко — у нас это постоянно. Тряхнуло слегка. Меньше одного балла.
Оставив Леню и Серегу в секретариате, потому что тут знаешь, сколько документов теперь печатать, я оделся и вышел на улицу. Облисполком в современном безликом здании. Повернул и пошел по улице.
Не скажу, что меня сильно раздражала необходимость торчать на Камчатке. Но трещала голова, потому что в Москве сейчас ночь. И я ощущал себя в зыбком междувремении.
Минут через десять неспешной прогулки я увидел рынок и, не думая, углубился в ряды. Красная рыба во всех видах. Икра в любой таре от баночки до бочки. Какие то китайцы, в закрытом, в общем то городе. Ряды с импортным, в основном тайваньским барахлом. Довольно часто виднеются запаркованные праворорульные машины. Увидел надпись Кафе, и вспомнил, что не ел. Небольшое помещение оказалось неожиданно уютным. Два из четырех столиков заняты.
— У нас только борщ и пельмени — сказала улыбчивая хохлушка за стойкой.
— Чаю нальете?
— Конечно!
Борщ оказался неожиданно вкусным. Не успел я съесть пол тарелки, за столик ко мне сел огромный детина и пристально на меня уставился.
— Выпьешь со мной?
— А давай — я подумал, что не вернусь в Исполком. Пойду спать. Пошло оно.
Бугай сходил к стойке и вернулся с двумя стаканами. Протянул мне руку.
— Дима.
— Андрей.
— Ну, со знакомством. — Махнули. Он закурил, я доел борщ и подвинул пельмени.
— Еще по сто?
— Давай.
Он поставил передо мной стакан.
— Ты не думай. Я с моря — месяц как вернулся. Рыбак. Как то мне на берегу не уютно.
— Женись.
— Да женат я. И дочке три годика. И квартира упакована. Видик, холодильник, телевизор. И жена вся в фирмЕ. Но маюсь. А ты?
— Я из Москвы. В командировке.
Он странно посмотрел на меня.
— Давай, чтоб все хорошо было?
Я доел пельмени, и поднял стакан.
— Меня в Одессе научили пить «Чтоб они все сдохли!», про врагов всмысле.