Ты меня отпустил

Он смотрит на меня – прямо и пристально. Даже когда понимает, что я замечаю его взгляд, все равно не отводит свой. Я сдаюсь первой, но это легко пояснить: у меня есть, чем заняться, а он мне неинтересен.
– Пойду переоденусь, – роняю я, отворачиваясь.
Ступеньки ведут меня на второй этаж. Останавливаюсь у своей комнаты, на секунду задерживаю дыхание и толкаю дверь.
Беж, много оттенков синего, полки со сказками всех стран мира, кровать с покрывалом, у которого задран один уголок – приглашение, здесь меня ждали.
  
– Мы ничего не меняли.
Обернувшись, замечаю маму с моим чемоданчиком. Наверное, я уже долго стою, задумавшись, потому что не слышала, как она подошла.
– Если захочешь, сделаешь все по-другому. У тебя такие красивые проекты, что я даже нашу с папой комнату готова переделать.
– Спасибо, мам, – улыбаюсь, – у меня пока не так много опыта, так что я тренируюсь на заказчиках.
Мама оставляет мне чемодан и спускается вниз. Мне выделяют двадцать минут, чтобы присоединиться ко всем. В общем, времени катастрофически мало.
Душ в первую очередь. Лето, жара, кажется, что к телу все липнет, поэтому я с удовольствием долго стою под прохладными струями. Волосы высушить не успеваю, вытерев полотенцем, просто скручиваю их в узел. Труднее всего, как всегда, мне с одеждой. Почему-то, когда собиралась, старалась брать только все самое подходящее, а сейчас ощущение, будто мне чемодан подменили.
Это платье слишком короткое, это слишком обтягивающее, это вечернее… Это нужно выглаживать. Удобней всего было бы в легинсах и длинной футболке, но у нас гости…
Поймав себя на этой мысли, я уверенно останавливаюсь именно на этом комплекте. У нас только Руслан. А для него я наряжаться не собираюсь. И специально даже не крашусь. Лицо должно отдыхать от косметики, а этому гостю уж точно все равно, как я выгляжу.
Стол накрыли на террасе, на заднем дворе. Я слышу голоса, когда спускаюсь по лестнице.
– Быстро ты, – хмыкает брат, заметив меня. – А я всех подбивал начинать, ты же обычно целый час собираешься.
– Это когда я собираюсь на какую-то важную встречу. А мы просто обедаем.
– Правильно, – поддакивает отец. – Все по-домашнему. У нас все свои.
Я бросаю в его сторону взгляд – я ведь совершенно не это имела в виду. Но молчу-молчу. К тому же есть и правда хочется.
Даже несмотря на то, что мне оставили место напротив Руслана, а он ведет себя так, будто у него задание – меня препарировать.
Медленный взгляд исследует мои влажные волосы, лицо, спускается ниже, и… обламывается, потому что я сажусь.
Я не замечаю его. Это, оказывается, куда проще, чем я полагала. Я смотрю влево – на папу и маму, вправо – на брата. А прямо для меня пустота.
Тем более что Руслан и не пытается поддержать разговор. Он и так немногословен, а тут ему, скорее всего, еще и неинтересно, потому что мы говорим обо мне. Папа расспрашивает о моем обучении, а потом довольно замечает:
– Лучшая на курсе! Вот так им, американцам! Такие вот у нас самородки! Они премии там организовывают, а берет их моя дочь! Даже какая-то там звезда захотела себе интерьер дома, который ты разработала. Слышал, Руслан? У нас, у Мироновых, всегда так!
– Нет, пап, – поправляю, – я далеко не лучшая, есть ребята куда талантливее меня.
– Ну да… – помедлив, соглашается он. – Талантливей, может, и есть. А лучшая ты для меня.
Я благодарно ему улыбаюсь. Он все-таки смог это принять – то, что я могу ошибаться, то, что я не обязана быть лучше всех. Сразу хочется разболтаться, что я и делаю.
– Просто, когда мне что-то нравится, у меня это хорошо получается. И даже если это кажется невозможным, я знаю, что так только кажется.
Я вижу, как чья-то рука тянется за солонкой, которая стоит ближе всего ко мне, и машинально пытаюсь подвинуть ее. И только когда наши пальцы соприкасаются, я понимаю, что это Руслан, и поспешно отдергиваю ладонь.
Он невозмутимо берет солонку, а мне становится душно, чувствую, что щеки становятся горячими.
– И потом, – продолжаю, – я же не сама, у меня отличный напарник. Вот Эд действительно очень талантливый, он все так четко улавливает, так тонко чувствует…
– Последний дизайн-проект вы с ним разрабатывали? – интересуется мама.
И я выдыхаю: никто ничего не заметил. А мне хватает этой пары секунд, чтобы снова чувствовать себя как ни в чем не бывало.
– Да, с ним.
– Надо было взять парня с собой, – говорит мама. – Пусть бы посмотрел на наш город, да и с тобой бы подольше побыл. Вы ведь так сдружились за эти три года. А теперь когда еще с ним увидитесь?
Я сжимаю вилку, делаю глоток прохладной воды, потому что мне снова становится жарко. И решаю, что это лучший момент.
– Скоро увидимся, мам. Я тут ненадолго. Только проведать вас – и обратно. А то растеряю все навыки. – Я примирительно улыбаюсь, чтобы хоть как-то смягчить информацию. – Здесь, конечно, есть одно любопытное предложение и пара мелких заказов, но я еще не решила: возьмусь ли за них… Хотя проект меня заинтересовал, не буду скрывать. И он же подтолкнул вылететь поскорее. Но там у нас с Эдом тоже хороший проект, он пока поработает с ним один, но мы привыкли в дуэте, и еще… И еще я выхожу замуж.
Пауза.
Долгая.
За время которой я успеваю сосчитать количество лепестков цветка на красивой новой скатерти. А потом…
– Что? – выдыхает мама. – А как же Руслан?
Мое сердце на миг останавливается. А потом я все-таки смотрю на него. Он рассказал… Он все-таки им рассказал нашу тайну?
Наши взгляды с Русланом встречаются, и я со всего размаха переношусь в прохладу зеленого леса…
Как наяву снова вижу, как иду по дорожке, петляя между массивных деревьев. Мне восемь, на мне красивое белое платье, у меня день рождения, но я незаметно ускользнула из дома.
Мне ужасно стыдно, потому что я опозорилась перед гостями. Папа так расхваливал меня, так гордился тем, что я знаю наизусть много стихотворений и отрывков из классических книг. Попросил меня выступить перед всеми, чтобы и они в этом убедились. А я не смогла.
Забыла слова. Такое ощущение, что я вообще ничего никогда не читала, а уж наизусть… Смотрела на всех, видела, как они ждут, улыбаются, но так ничего из себя и не выдавила.
Гости мне все равно похлопали, из вежливости, ну и из жалости. Мне даже достался кусок торта побольше, но я к нему не притронулась. Я видела, как сильно расстроился папа, а мне очень не хотелось его огорчать.
– Ну ничего, ничего, – сказал он, подойдя ко мне, – ты просто переволновалась. Но мы-то знаем, что ты самая лучшая, верно?
Я с готовностью кивнула.
– К тому же, – продолжил папа и подмигнул мне, – архитектору не обязательно быть искусным оратором. Даже самому лучшему.
Папа ушел к гостям, а я посмотрела на свой кусок торта, и уже даже хотела попробовать его, когда услышала сбоку шипение:
– Давай, давай, закинься глюкозой, а то память совсем никуда не годится!
Обернувшись, я увидела нашего соседа – Валерку. Он был старше на целых три года, меня терпеть не мог, и я вообще не понимала, что он делает на моем празднике. Наверное, он пришел, чтобы вкусно поесть, потому что у него на тарелке был огромный кусок торта. Как моих два.
– А у тебя, судя по всему, вообще в памяти дыра, – буркнула я, и ушла, потому что знала, что он захочет сказать мне что-то обидное.
Он всегда так делал, когда мы пересекались. Но я никому не жаловалась. Даже когда ему купили овчарку, и он обещал, что команду «фас» будет оттачивать на мне.
Это ведь мелко – жаловаться.
А плакать – некрасиво. Хоть и очень хотелось. Но я помню, что брат, если вдруг я расплачусь, вздыхал и приговаривал: «Чудовище мое, тянешь из меня жилы». Быть страшной мне не хотелось, тем более в такой день.
  
Я и не заметила, как далеко зашла в лес. Нет, мне не было страшно. В нем были тропинки, которые вели к нашему поселку и домикам. Наоборот, я успокоилась, перестала волноваться. Да, я не оправдала папиных надежд со стихотворением, но у меня еще столько шансов! Я ведь и правда могу стать, как и он, архитектором!