Пятая авеню, дом один

К счастью, нашелся более просторный номер. Менеджер с одутловатым лицом и толстыми отвисшими щеками, оттягивавшими кожу под глазами, сообщил, что там две спальни, гостиная, бар и четыре ванных комнаты. Стоило это великолепие две пятьсот в сутки, но если снять на месяц, то администрация даст скидку и получится сорок тысяч. Ощущая прилив адреналина, Аннализа согласилась, даже не посмотрев номер, – ее радовал перерыв в монотонном течении последних недель.
Поднявшись к себе, она открыла сейф и достала выложенные бриллиантами часы, подарок Пола на день рождения. Аннализа не представляла, сколько они стоят – тысяч двадцать, наверное, – но их наличие каким-то образом оправдывало стоимость нового номера. На ее вкус, часики были излишне броскими, но Пол заметит, если не взять их в Хэмптонс. Впервые развязывая ленточку на голубом футляре ручной работы, за напускной небрежностью мужа Аннализа уловила мальчишеское нетерпение, опасение и гордость. Когда она достала часики, Пол торжественно застегнул ремешок на ее запястье.
– Тебе нравится? – спросил он.
– Очень, – с жаром солгала Аннализа. – Очень нравятся!
– У всех жен наших партнеров есть такие. Теперь и ты на уровне... – Заметив выражение ее лица, Пол поспешил добавить: – Если ты не против, конечно.
– Мы не подстраиваемся под чьи-то стандарты, – напомнила ему Аннализа. – За это нас и любят.
В темно-синюю парусиновую сумку на колесиках она уложила купальник, шорты и три скромные блузки с застежкой снизу доверху. В последний момент она сунула туда же простое черное платье без рукавов и лодочки на удобном невысоком каблуке – на случай торжественного обеда. Платье не было летним, но Аннализа решила, что сойдет. Надев белую футболку, джинсы и желтые кроссовки Converse, она взяла сумку и пошла вниз. Выстояв очередь на такси, Аннализа приехала на вертодром на Двадцать третьей улице к половине пятого, с запасом в тридцать минут, – теперь она всегда приезжала раньше и, как ей казалось, тратила массу времени на ожидание. Вертодром находился возле ФДР-драйв [10]. От июльской жары, выхлопов стоявших в пробке машин и вонючих испарений Ист-Ривер было трудно дышать. Аннализа немного погуляла по причалу над мутной коричневой водой, поглядывая на пластиковую бутылку, прибитую течением к краю деревянного настила, и на использованный презерватив, мирно проплывавший мимо.
Она снова посмотрела на часы. Пол приедет не раньше и не позже, а точно вовремя – в шестнадцать пятьдесят пять, как обещал. И действительно, ровно без пяти пять за ограду из съемных цепочек въехал кроссовер, из которого выбрался Пол. Он взял с заднего сиденья портфель и маленький жесткий чемодан от Louis Vuitton, обитый черным сафьяном. До недавнего времени Аннализа понятия не имела, что Полу нравятся подобные вещи. Но теперь он почти каждую неделю покупал что-нибудь дорогое. На прошлой неделе это был ящик для сигар от Asprey, при том что Пол не курил.
Он шел к ней, на ходу разговаривая по мобильному. Пол был высокого роста и немного сутулился, словно опасался стукнуться обо что-то макушкой. Не прерывая телефонного разговора, он приветственно помахал пилоту гидроплана и проследил за погрузкой багажа, пока стюард помогал Аннализе перейти с причала на борт. Внутри оказалось восемь сидений, обитых бархатистой бледно-желтой замшей, и пока Пол и Аннализа были единственными пассажирами. Закончив разговор, Пол уселся на ряд впереди жены.
– Пол! – сказала Аннализа нерешительно и немного обиженно.
Пол Райс носил очки, его мягкие темные вьющиеся волосы всегда были немного растрепаны. Его можно было бы назвать красивым, если бы не тяжелые веки и щербинка между зубами. Одаренный математик, Пол стал одним из самых молодых студентов, когда-либо удостоенных степени доктора философии в Джорджтаунском университете. Все считали, что Нобелевская премия у него в кармане, но полгода назад он согласился работать с Сэнди Брюэром и буквально через два дня перебрался в Нью-Йорк, поселившись в маленькой гостинице на Пятьдесят седьмой Восточной улице. Когда встал вопрос о переезде, Аннализа присоединилась к мужу, но они прожили в разлуке долгих пять месяцев, и некоторое отчуждение еще сохранялось.
 
– Разве ты не хочешь сидеть рядом со мной? – не выдержала Аннализа, которая терпеть не могла о чем-то просить.
– Салон очень маленький, – ответил Пол. – Зачем тесниться? У нас впереди все выходные.
– Ладно. – Она решила не спорить по мелочам и стала смотреть в окно. К гидроплану бежал запыхавшийся мужчина лет пятидесяти. Новый пассажир, веснушчатый и почти безволосый, как экзотическая порода кошек, был одет в бело-черные туфли и белый льняной костюм, из кармашка которого выглядывал темно-синий шелковый платочек, а в руке держал плетеную шляпу. Отдав сумку пилоту, он поднялся в салон и сел позади Аннализы.
– Привет. – Он протянул руку над спинками сидений. – Меня зовут Билли Личфилд.
– Аннализа Райс.
– Полагаю, вы тоже летите к Брюэрам? Вы подруга Конни?
– Мой муж работает у Сэнди Брюэра.
– А-а... – протянул Билли Личфилд. – Значит, вы новый элемент?
– Да, – улыбнулась Аннализа.
– А этот джентльмен – ваш муж?
Пол что-то читал на дисплее айфона.
– Пол, – позвала Аннализа. Тот чуть повернул голову. – Познакомься с Билли Личфилдом.
Пол одарил соседа по гидроплану беглой улыбкой и вновь уткнулся в свой айфон. Он не любил случайных знакомств и неизвестных типов. Аннализа поспешила загладить неучтивость супруга избыточным дружелюбием.
– А вы друг Конни? – спросила она.
– Скорее уж друг семьи. Но, отвечая на ваш вопрос, – да, мы с Конни – старые знакомые.
Возникла пауза – Аннализа не знала, чем ее заполнить. Билли Личфилд с любезной улыбкой спросил:
– Вам случалось посещать Хэмптонс?
Она отрицательно покачала головой.
– О, тогда вас ждет большое удовольствие. У Сэнди и Конни великолепный дом по проекту Питера Кука. Иногда Питеру изменяет чувство меры, но особняк Брюэров – одно из его лучших творений.
– Понятно.
– Вы знаете, кто такой Питер Кук? – уточнил Билли.
– Честно признаться, нет. Я юрист, и...
– А-а... – кивнул Билли Личфилд, словно это все объясняло. – Он архитектор. Поначалу некоторые считали, что Кук изуродовал Ист-Энд своими микродворцами, но в конце концов привыкли и полюбили их. Кук сейчас самый модный архитектор, меньше чем за десять миллионов за проект не берется. – Пилот включил моторы гидроплана. – Обожаю уик-энды. А вы? – понизив голос и подавшись вперед, спросил Билли. – Лететь туда, где трава зеленее, пусть даже на пару дней... – Он оглядел Аннализу с ног до головы. – Вы из Нью-Йорка?
– С недавних пор.
– Живете в Верхнем Ист-Сайде?
– Пока еще нигде не живем.
– Дорогая моя, – проникновенно сказал Билли. – Не может быть, чтобы вы и ваш замечательный супруг в рубашечке от Paul Smith за две тысячи долларов жили на улице в картонной коробке.
– Мы снимаем номер в «Уолдорф-Астории» и подыскиваем квартиру или дом.
– Почему именно в «Уолдорфе»?
– Я всегда там останавливалась, когда приезжала по делам.
– Ясно, – хмыкнул Билли.
Аннализа невольно смутилась под его пристальным взглядом. Она привыкла быть в центре внимания, с раннего детства выделяясь огненно-рыжими волосами, высокими скулами и светло-серыми глазами. Мужчины влюблялись в нее мгновенно, бездумно, и она научилась не замечать красноречивые знаки мужского интереса. Но Билли смотрел как-то иначе – разглядывал оценивающе, словно вазу драгоценного китайского фарфора. Аннализа смущенно отвернулась, и Билли залюбовался ее профилем. Красоту этой женщины нельзя назвать классической, подумал Личфилд, но она уникальна. Один раз увидев такое лицо, невозможно его забыть. Новая знакомая совершенно не пользовалась косметикой, а волосы гладко зачесывала назад, собирая в «конский хвост». Уверенная в себе малышка, подумал он, если решила обходиться без украшений, за исключением платиновых часиков Chopard с бриллиантами на запястье – изящный штрих. Налюбовавшись женой попутчика, Билли перенес свое внимание на него самого, не столь привлекательного внешне. От Конни Брюэр он слышал, что Пол Райс – математический гений. Раз он работает с Сэнди, значит, богат, а это все, что требуется от мужчины в нью-йоркском обществе: тон задают жены. Пока гидроплан выруливал по неспокойным водам Ист-Ривер, очень довольный Билли поудобнее устроился в кресле. Аннализа и Пол Райс его заинтриговали. Уик-энд обещал быть интересным.