Пятая авеню, дом один

– Я вам говорила, – бросила Лола, рассматривая себя в большом круглом зеркале над диваном. На каблуках ослепительное создание на голову возвышалось над родителями и капризничало так прелестно, что Битель пришлось напомнить себе – перед ней продукт ее собственных генов. Огорчение по поводу черных ногтей и траты денег было забыто.
Выросшая в эпоху, когда девушки балуют себя с несдержанностью римских правительниц, Лола напоминала кусок гранита, который шлифовали и полировали, пока он не стал напоминать мрамор. Ростом пять футов восемь дюймов, весом сто тридцать фунтов, с силиконовой грудью, которую выгодно подчеркивали кружевные бюстгальтеры Victoria's Secret, белоснежными и безупречными зубами, орехово-карими глазами, осененными удлиненными тушью ресницами, и обработанной всевозможными скрабами и увлажняющими лосьонами кожей, Лола жалела лишь, что у нее слишком маленький рот. Но губы выглядели пухлыми и соблазнительными благодаря регулярным инъекциям коллагена.
Довольная своим видом, Лола плюхнулась на диван рядом с матерью.
– Ты купила простыни, которые я хотела?
– И простыни, и полотенца. Как прошло собеседование? Тебя взяли?
– А вакансии нет, как обычно, – сообщила Лола, направив пульт на телевизор. – Женщина, проводившая собеседование, была настроена враждебно, ну и я не выдержала.
– Нужно всегда оставаться вежливой и любезной, с кем бы ты ни говорила, – сказала Битель.
– Это превратит меня в лицемерку! – возмутилась Лола.
Из угла, где сидел Сим, послышалось приглушенное фырканье.
– Так, прекратили веселиться, – твердо заявила Битель и повернулась к дочери: – Дорогая, ты должна найти работу, иначе...
Лола посмотрела на мать. Устав от постоянной опеки, она решила наказать Битель, не сразу сообщив о Филиппе Окленде. Выдерживая паузу, она некоторое время переключала каналы. Дойдя до четырехсотого, Лола решила, что смотреть нечего, и только тогда сказала:
– Я сегодня кое-что узнала. Филипп Окленд, писатель, ищет помощницу.
– Филипп Окленд? – оживилась Битель.
– Ему нужен референт, искать информацию в Интернете. На собеседовании я познакомилась с девушкой, она сбросила мне на «мыло» его данные, я ему написала, и он ответил. Собеседование на следующей неделе.
На секунду Битель лишилась дара речи.
– Дорогая, это же великолепно! – Она притянула к себе дочь и ласково обняла ее. – Филипп Окленд именно тот человек, ради которого ты приехала в Нью-Йорк. Он один из ведущих сценаристов. Подумай о круге его знакомых! Представляешь, с кем ты сможешь через него познакомиться! – Сочтя момент подходящим, Битель добавила: – Вот чего я всегда для тебя хотела, но просто не ожидала, что все произойдет так скоро.
Лола вывернулась из цепких материнских объятий.
– Еще ничего не произошло. Он меня пока не взял.
– Куда он денется, – пожала плечами Битель и встала: – Тебе нужен новый костюм. Слава Богу, Jeffrey за углом.
При слове «Jeffrey» Сим содрогнулся. Это был один из самых дорогих магазинов на Манхэттене.
– Мы же только что там были, – осторожно напомнил он.
– О, Сим, – упрекнула его Битель, – не будь глупцом! Давай поднимайся, мы идем в магазин. А потом у нас встреча с Брендой Лиш, она хочет показать еще две квартиры. Господи, я так взволнована, просто не знаю, за что хвататься!
Через пятнадцать минут все трое вышли из «Сохо-хауса» и направились к Девятой авеню. Лола решила произвести фурор новыми сапогами и своего добилась: сверкая золотой кожей и огромной платформой, она упивалась изумленными взглядами прохожих. Через несколько шагов они остановились, и Сим открыл карту на своем айфоне.
– Нам сначала прямо, а на развилке нужно брать левее, – говорил он, сверяясь с экраном. – Во всяком случае, мне так кажется, – добавил Сим. Несколько дней в Уэст-Виллидже превратились в сплошное ориентирование на местности.
– Ой, пап, не позорься, – не выдержала Лола и решительно пошла вперед. Шагая по мощенной булыжником улице, она самодовольно думала, что во всех смыслах уверенно обгоняет родителей с их невыносимой медлительностью. Накануне вечером отец минут десять набирался смелости поднять руку и остановить такси.
 
Фэбриканы встретились с риелтором Брендой Лиш на Десятой Западной улице у простого белого кирпичного дома – таких много строили в городе в шестидесятые годы прошлого века для людей среднего достатка. Как правило, Бренда не связывалась с мелкой сошкой, искавшей съемное жилье, но Сим был знакомым одного из крупных клиентов Бренды, и тот попросил ее помочь. Клиент потратил на квартиру несколько миллионов долларов, поэтому Бренда была счастлива посодействовать этим милым людям с их красавицей дочерью.
– По-моему, идеальный вариант, – жизнерадостным, приподнятым голосом говорила Бренда. – В здании круглосуточно дежурит швейцар, живет здесь в основном молодежь, а уж района лучше Уэст-Виллиджа не найти.
Квартира оказалась студией с отдельной кухней и гардеробной. Окна выходили на юг – света было много. Стоило это великолепие три с половиной тысячи в месяц.
– Какая маленькая, – посетовала Лола.
– Риелторы в таких случаях говорят «уютная», – поправила Бренда.
– Получается, спать придется прямо в гостиной? А если я позову гостей? Они же увидят мою кровать!
– Купите складной диван, – весело посоветовала Бренда.
– Кошмар какой! – возмутилась Лола. – Чтобы я спала на складном диване?
Бренде, недавно вернувшейся из поездки в Индию, где она видела, как люди спят на джутовых циновках, бетонных плитах и вообще на голой земле, с трудом удалось сохранить приветливое выражение лица.
Битель с сомнением взглянула на Лолу, стараясь понять ее настроение.
– А нельзя ли посмотреть что-нибудь еще? – спросила она Бренду. – Квартирку побольше?
– Честно говоря, я показала вам все имеющееся жилье за эту цену, – ответила та. – Если вы согласитесь на другой район, я легко подберу вам двухкомнатную.
– Я хочу жить в Уэст-Виллидже, – упрямо сказала Лола.
– Но почему, детка? – не выдержал отец. – Это же все равно Манхэттен, какой район ни возьми!
– Да, так многие считают, – подтвердила Бренда, ожидая ответа.
Сложив руки на груди, Лола повернулась к родителям спиной, глядя в окно.
– Кэрри Брэдшоу жила в Уэст-Виллидже, – сказала она.
– А-а... – поняла Бренда. – В этом здании есть еще одна квартира. Пожалуй, как раз то, что вы ищете, только она намного дороже.
– Сколько? – обреченно спросил Сим.
– Шесть тысяч в месяц.
Сим Фэбрикан плохо спал той ночью. Таких беспокойных снов он не видел много лет, с тех пор как взял ипотеку на дом в Виндзор-Пайнсе за восемьсот тысяч долларов. Битель убедила его, что это делается ради будущего семьи в условиях ожесточенной конкуренции в мире, где фасад не менее важен, чем сущность. Вернее, где фасад и есть сущность. Мысль о таком чудовищном долге бросала Сима в пот, но он никогда не делился переживаниями с женой и дочерью.
Сейчас, лежа рядом с крепко спящей супругой на широкой кровати с крахмальными простынями, Сим напоминал себе, что весь мир – вернее, весь мир приличных, преуспевающих и честных людей – вертится благодаря страху. Даже его самого подгоняет страх – он боялся терактов, стрельбы в школах, съехавших с катушек маньяков. Сим был, что называется, технарем и последние три года занимался разработкой системы раннего предупреждения людей об опасности через эсэмэс-сообщения, чтобы они вовремя могли изменить свой маршрут и избежать риска. Но порой ему приходило в голову, что глобальный ужас лишь маскируют страхи помельче, от которых всю жизнь убегают отдельные индивидуумы: боязнь не потянуть, отстать от других, не реализовать свой потенциал или талант. В конце концов, каждый мечтает о счастливой беззаботной жизни, полной приятных и удивительных событий, где нет места страданиям и смерти в результате нелепой случайности, а главное – о жизни, где сбываются мечты.
Поэтому, как с горечью понял Сим, ему придется снова рефинансировать ипотеку, чтобы дочка не ютилась в Большом Яблоке как червяк. Сим не мог взять в толк, откуда взялась эта мечта о роскошной жизни, что именно Лола хочет найти в Нью-Йорке и почему это для нее так важно, но он знал: если сейчас проявить прижимистость и осмотрительность, остаток дней несчастная дочь будет терзаться мыслями «Что, если бы?..» и «Вот если бы...», а то и «Неужели я достойна только этого?».