Отверженные Последние из рода Эванс

После супа, я достала ещё булочки и налила чаю детям. Пока они, хихикая, пили чай, я натаскала воды в вёдрах и тщательно вымыла пол. Сначала с мылом, скребя ножом особо грязные места, а после ополоснула чистой водой.
Стянув чехлы с печки, вытащила на улицу и плотно набила соломой. Теперь спать будет мягко.
Набив также подушки, затащила всё это богатство в дом и крепко задумалась, где и что будет располагаться. Теперь, когда окно вставлено и замазано, сквозняка не было. Чтобы из под двери, ведущей в дом, не дуло, я прибила к верхнему косяку кусок дорожки, а в проём, который вёл к второй двери и подвалу, завесила тяжелой шторой.
Там же, за шторой, поставила ведро, которое пока будет выполнять роль ночного горшка. Бегать в уличный туалет ночью нет никакого желания. Да и днём я бы не хотела, чтобы дети выходили из дома. Кредиторы ещё не раз придут сюда.
Поставив железные вёдра с водой греться на печку, принесла тяжелый таз с улицы. У нас есть приличная ванная комната, но там так холодно, что кости сведёт моментально! Да и воды нет.
Так что мыться будем в тазу. И в первую очередь я загнала в таз с тёплой водой Томми. Брат думал, что это такая игра. Весело смеясь, он лупил по воде ладошками, полностью намочив меня и пол вокруг.
Я лишь вздыхала и старалась мыть его скорее, тщательно оттирая худенькое тельце мыльной тряпкой и промывая волосы от пены.
Выкупав малыша, я надела на него тонкие штанишки и кофточку. Хорошенько просушив простынью волосы, я отправила его на тюфяк и тут же дала тёплого молочка. Тут же, в тазу, хозяйственным мылом простирнула одежду брата и повесила над печкой.
– Эми, милая, раздевайся. Я сейчас воду поменяю и тебя выкупаю.
– Я сама могу, я же не такая маленькая, как Томи, – возразила девочка, на что я покачала головой.
– Можешь, конечно. Я не сомневаюсь. Но сегодня тебя буду мыть я, чтобы справиться быстрее, понимаешь? Уже поздно, а мне завтра рано вставать.
– Куда? – испуганно спросила малышка, замерев на месте.
– Вот если у нас останется время, я расскажу, – фыркнула я. – Быстрее, мне надо ещё вещи постирать.
Докрасна растерев Эми импровизированной мочалкой, закутала девочку в простынь и отправила к тюфяку, переодеваться.
Сама же, в очередной раз протерев пол от луж и вылив грязную воду, наконец смогла позаботиться о себе. Правда, сама я мылась в тонкой, длинной сорочке. Не раздеваться же мне при детях.
Я также простирнула и своё платье, надеясь, что оно высохнет до утра.
И только после того, как вода была вылита на улицу, а таз был убран в закуток у входа, я наконец закинула в печь уголь и залезла под одеяло.
– Рассказывай, – прошептала сестрёнка, мельком поглядывая на спящего Томми.
– Я случайно помогла на рынке одной милой миссис. А она пригласила меня на работу в дом лорда. Так что завтра утром я пойду на работу и всё узнаю. Я буду помощницей по дому и работать буду много. Тебе придётся оставаться за старшую и присматривать за Томми. Если оплата будет хорошей, я потом отправлю Томми в детский клуб, а тебя в школу.
– Не хочу, – поморщилась девочка. – Я лучше за домом смотреть буду!
– Надо, милая, – вздохнула я.
Я понимала, почему Эми не хочет в школу. Нет, не потому что надо будет учиться. А потому что там её будут оскорблять. Конечно, я постараюсь этого не допустить, но…
За три года мы из благородной семьи превратились в нищенок Эванс. Попрощаек с папашей – пьянчужкой. Томми ещё мал, он не понимает этого, а вот Эми помнит, как раньше дружила с детьми семьи Лемас, а после они перестали пускать её на порог и запретили детям общаться. Видеть у себя грязную и голодную нищенку Эванс никто не хотел.
У меня была похожая ситуация. Все мои подруги испарились, как только у меня исчезли деньги, чтобы ходить с ними в кафе или на ярмарки. Красивых и модных нарядов больше не было, так что гулять с ними мне больше не разрешалось.
– Лили, извини, но ты нас позоришь в этом, – моя подруга, Мисси, сморщив носик, ткнула в штопаное платье. – Мы больше не можем дружить.
Мне повторять не надо было. Я больше не искала встречи с ними и не просила со мной общаться. Нас осталось трое против всего мира.
– Эми, я должна кое-что тебе сказать, – шепнула сестре, не зная, как начать разговор.
– Что же? – заинтересовалась девочка.
– Наш отец… Он больше не придёт, – выдохнула я с жалостью. Пусть папаша был отвратительным, да и я не испытывала к нему родственных чувств, но для Эми и Томми…
– Сбежал, горько выдохнула сестра, всё ещё надеясь, что отец одумается.
– Он погиб, милая.
Эми молчала. Молчала долго, разглядывая причудливые тени на потолке. По щеке скользнула слеза. Не сдержавшись, я прижала сестру к себе, гладя по голове, успокаивая.
– Ну и пусть, – всхлипнув, зло выпалила она. Но не сдержавшись, вцепилась в меня и горько разрыдалась.
Всё, о чём она мечтала, рухнуло в один миг. Отец не одумается, не бросит пить и не развяжется с карточными играми. Его больше нет, а значит мы теперь не только попрошайки Эванс, мы ещё и сироты. И мы втроём против всего мира.
Я долго гладила сестру, пока не услышала чуть рваное, но глубокое дыхание. Заснула, милая. Укрыв малышку одеялом, я легла на своё место и закрыла глаза. В голову лезли разные мысли. Было страшно… Страшно так, как никогда в жизни.
Справлюсь ли я с двумя детьми? А что, если их заберут в приют?
Надо скорее обратиться в управление и запросить опекунство. Я уже совершеннолетняя, а работа у лорда будет мне хорошим подспорьем. Да, дом у нас в плохом состоянии, но здесь, на кухне, есть всё для проживания. И хорошая печь, и спальные места. Да и еда в кастрюлях будет.
У меня обязательно получится! Обязательно!
Я думала о чём угодно. Строила планы и представляла, как пройдёт завтра день. Я гнала от себя мысли о кредиторах, надеясь, что это как-то само разрешится. Не пойдут же они на явное вредительство? На сколько я знаю, долг списывается, когда умирает должник. Так почему с нас требуют что-то?
Ещё одна мысль мне не давала покоя. Я не рассказала об этом Эми, да и вообще побаиваюсь говорить кому-либо.
Там, на площади, камень показал, что у меня есть магия.
А что, если это так? Что, если я обладаю магией, но при этом совершенно не умею ею пользоваться!
Это страшно… Меня ещё в детстве пугали, что необученный маг – это страшное оружие против самого себя. Необученные маги сжигали свои дома, устраивали потопы всей деревне, убивали людей.
А что, если я виновата в смерти папаши? Что, если он из-за моих слов попал под колёса той телеги? Что я ему сказала? Что?
Я лихорадочно вспоминала свои слова.