Человек, рисующий синие круги
Фред Варгас
Человек, рисующий синие круги
Роман
Fred Vargas
L'Homme aux cercles bleus
* * *© Éditions Viviane Hamy, 1996
© Е. Тарусина, перевод на русский язык, 2002, 2025
© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2025
© ООО «Издательство Аст», 2025
Издательство CORPUS ®
* * *Матильда достала блокнот и записала:
Тот тип, что сидит слева, похоже, надо мной издевается.
Она отхлебнула пива и снова взглянула на соседа, крупного мужчину, добрых десять минут барабанившего пальцами по столу.
Она опять открыла блокнот:
Он уселся так близко от меня, словно мы знакомы, хотя я никогда его прежде не видела. Совершенно уверена, что не видела. Об этом типе в черных очках нельзя сказать ничего особенного. Я сижу на террасе кафе «Сен-Жак», мне принесли кружку пива. Пью. Полностью сосредоточилась на пиве. Ничего получше придумать не могу.
Сосед Матильды продолжал барабанить по столу.
– У вас что-то случилось? – спросила она.
Голос у Матильды был низкий, хрипловатый. Мужчина подумал, что это голос женщины, которая курит не переставая с утра до ночи.
– В общем, нет. А что? – поинтересовался он.
– Да, знаете ли, ваша барабанная дробь меня нервирует. Сегодня меня вообще все бесит.
Матильда допила пиво. Оно показалось ей пресным – типичный воскресный вкус. Матильда называла это «болезнью седьмого дня», и ей казалось, что она подвержена этому весьма распространенному недугу больше, чем кто-либо другой.
– Вам лет пятьдесят, насколько я могу судить, – произнес человек, не отодвигаясь от нее.
– Возможно, – ответила Матильда.
Она была сбита с толку. Что этот тип к ней привязался? Секунду назад она заметила, как ветер сдувает в сторону струйку фонтана напротив кафе и вода стекает по руке стоящей внизу статуи ангела: такое мгновение могло подарить ощущение вечности. А этот тип сейчас как раз портил ей единственное запоминающееся мгновение за весь седьмой день.
К тому же обычно ей давали лет на десять меньше. И она не преминула ему об этом сообщить.
– Ну и что? – заявил тот. – Я не умею оценивать других, как обычные люди. Тем не менее я предполагаю, что вы, наверное, красивы, или я ошибаюсь?
– А разве с моим лицом что-то не так? Судя по вашему виду, вы на меня и не смотрели толком! – ответила Матильда.
– Вовсе нет, – сказал странный мужчина, – но я предполагаю, что вы скорее красивы, хотя и не могу в этом поклясться.
– Воля ваша, – произнесла она. – Что касается вас, уж вы-то точно красавец, и я могу в том поклясться, если вам от этого будет лучше. На самом деле от этого всем будет лучше. А потом я уйду. По правде говоря, сегодня я слишком раздражена и потому не имею ни малейшего желания беседовать с кем-то вроде вас.
– Я сам сегодня с трудом держу себя в руках. Хотел снять квартиру и отправился было ее смотреть, а она оказалась уже занята. А с вами что приключилось?
– Я упустила одного совершенно необходимого мне человека.
– Подругу?
– Нет, одну женщину, я за ней наблюдала в метро. Столько всего записала о ней в блокнот, и тут она внезапно исчезла. Видите, как бывает!
– Нет, я ничего не вижу.
– Вы и не пытаетесь. Вот в чем суть.
– Разумеется, не пытаюсь.
– У вас тяжелый характер.
– Очень. Ко всему прочему я еще и слепой.
– О господи, – воскликнула Матильда. – Извините меня!
Человек повернулся к ней с недоброй улыбкой:
– А зачем вам извиняться? Ведь в этом нет вашей вины.
Матильда решила, что пора уже ей заткнуться. Однако она была совершенно уверена, что у нее не получится.
– А кто в этом виноват?
Красавец слепой, как мысленно окрестила его Матильда, отвернулся и теперь сидел к ней почти спиной.
– Виновата одна дохлая львица: я производил ее вскрытие, изучая двигательный аппарат семейства кошачьих. Кому какое дело до того, как двигаются кошки? Иногда я говорил себе: какое чудо, а порой думал: черт возьми, львы просто ходят, пятятся назад, прыгают, вот и все, что нам надо знать. А однажды сделал неловкий надрез скальпелем.
– И из трупа брызнуло во все стороны.
– Точно. А вы откуда знаете?
– Когда-то так погиб один парень, который построил колоннаду Лувра [1]: его убил верблюд, лежавший на секционном столе. Но то было давно, и то был верблюд. Разница все же есть.
– Падаль – она и есть падаль. Брызги попали мне в глаза. Я погрузился во тьму. И все, с тех пор я уже ничего не вижу. Черт бы меня побрал!
– Вот сволочь эта львица! Мне доводилось видеть таких животных. Сколько времени прошло?
– Одиннадцать лет. Может статься, эта львица сейчас смеется надо мной. Впрочем, я и сам над собой смеюсь. Только не над тем скальпелем, что я держал в руке. Через месяц после того случая я вернулся в лабораторию, разгромил ее и повсюду разбросал куски разлагающихся звериных трупов. Я хотел, чтобы в глаза всех окружающих проникло гниение, и я уничтожил все, что было сделано нашей группой в области исследований опорно-двигательной системы кошачьих. Понятное дело, это не принесло мне удовлетворения. Я был разочарован.
– Какого цвета были ваши глаза?
– Черные, как крыло стрижа, черные, как ночное небо.
– А теперь они какие?
– Никто пока не набрался смелости их описать. Думаю, они черно-красно-белые. Когда люди их видят, у них перехватывает горло. Представляю себе, какое это отвратительное зрелище. Я теперь никогда не снимаю очки.
– Мне бы очень хотелось увидеть ваши глаза, – заявила Матильда. – И тогда бы вы точно узнали, какие они. Ничто отвратительное не может меня смутить.
– Так все говорят. А потом плачут.
– Однажды во время погружения мне в ногу вцепилась акула.
– Сцена не из приятных, согласен.
– Из того, что вам больше не суждено увидеть, о чем вы больше всего сожалеете?
– Вы меня убиваете своими вопросами. Не стоит весь день говорить о всяких львах, акулах и прочих мерзких тварях.
– Конечно, не стоит.
– Мне жаль, что я не могу видеть девушек. Весьма банально.
– Девушки куда-то подевались после того случая с львицей?
– Представьте себе, да. Вы мне не сказали, почему следили за той женщиной.
– Нипочему. Я за многими наблюдаю, знаете ли. Это сильнее меня.
– Ваш возлюбленный ушел после того, как вы повстречались с акулой?
– Один ушел, другие пришли.
– Вы особенная женщина.
– Почему вы так говорите? – удивилась Матильда.
– Из-за вашего голоса.
– А что вы такое слышите в человеческих голосах?
– Ну уж этого я вам ни за что не скажу! Господи боже, что же мне тогда останется? Хоть что-то нужно оставить бедному слепому, мадам, – с улыбкой произнес незнакомец.
Он встал, собираясь уходить. Его стакан так и остался нетронутым.
– Постойте. Как ваше имя? – спросила Матильда.
– Шарль Рейе, – помедлив, ответил он.
– Благодарю вас. Меня зовут Матильда.
Красавец слепой заявил, что это роскошное имя и что так звали королеву, правившую в Англии в ХII веке, а затем направился к выходу, то и дело прикасаясь к стене кончиками пальцев, чтобы не потерять дорогу. Матильде было наплевать на XII век, и она, хмурясь, осушила стакан, оставленный слепым.
Долго, несколько недель подряд, бродя по улицам, Матильда все надеялась, что красавец слепой как-нибудь попадется ей на глаза. Но ей никак не удавалось его найти. Ему, по всей вероятности, было лет тридцать пять.
Он получил должность комиссара полиции в 5-м округе Парижа. Сегодня был уже двенадцатый день его новой службы, и он шел на работу пешком.
К счастью, дело было в Париже, единственном городе, где ему нравилось жить. Многие годы он считал, что ему безразлично место его обитания, так же безразлично, как пища, которую он ест, мебель, которая его окружает, одежда, которую он носит, – все то, что ему подарили либо передали по наследству, или что случайно попалось под руку.