Страна Арманьяк. Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
— Я удаляюсь, ваше высочество. — Барон откланялся и, подмигнув мне, исчез из комнаты.
Женщины развили бешеную деятельность. Для начала на мои чресла накинули покрывало, по-пуритански прикрыв их. Затем справа объявилась та самая девушка, которую я увидел первой после моего пробуждения, и она опять принялась обмахивать меня веером. Слева уселась дама постарше с глубокой миской, исходящей парком, и принялась потчевать меня бульончиком с ложечки. Вкусным, надо отметить, наваристым и с незнакомыми мне специями, придающими особую пикантность.
Еще одна дама — в строгом черном платье и глухом чепце, с явно арабскими чертами лица, — поставив на табуретку таз с горячей водой, принялась осторожно разматывать бинты на моей ноге.
Мадлен осуществляла общее руководство, величественно восседая в венецианском кресле.
— Осторожнее, осторожнее… Сначала отмочите присохшие бинты… — скомандовала она и величаво повернула голову ко мне. — Я гневаюсь, виконт!
— Чем же я вызвал вашу немилость, ваше королевское высочество?
— Вы знаете чем! — Мадлен сделала строгое лицо. — Зачем вы дрались на поединке?
— Увы, ваше королевское высочество, мужчинам иногда приходится делать кучу совершенно глупых вещей.
— Несомненно; но все же какова причина поединка?
Ага… не знает она… все прекрасно знает и понимает. Два бабуина за самку подрались.
Состроил виноватое лицо и смиренно заявил:
— Да мерились пис… в общем, поспорили по поводу стихотворного размера одного рондо.
— Ну и у кого оказалась больше… рондо? — Мадлен внешне сохранила серьезность, но в глазах плясал табун чертенят.
— У меня, ваше королевское высочество, — состроил скорбную мину, — очень об этом сожалею. Но как себя чувствует барон д’Айю? Он доблестно сражался, и я победил всего лишь по воле случая.
— Мэтр Паре предлагал его избавить от лишних мук. — Мадлен небрежно пожала плечиками. — Но, к счастью, Медина взялась его лечить и утверждает, что шансы на выздоровление есть.
— Все в руках Господа, клинок миновал печень, — подтвердила арабка и осторожно сняла последний слой бинтов, — но рана ужасна. Эти фламберги нужно запретить — как оружие, созданное по наущению дьявола.
Пропустив мимо ушей эту тираду, сам подумал — очень хорошо, что она не европейка. Вселяет надежду на выздоровление. Лучше бы, конечно, была еврейкой, но сойдет и сарацинской нации. Это в принципе одно и то же. Что те, что эти — на голову, если не больше, опережают европейцев в искусстве врачевания.
— Ну что там у нас, Медина? — Принцесса встала с кресла и склонилась надо мной.
О-о… как все-таки божественно она пахнет… куда там всяким Жиданши и Деарам…
Стараясь не смотреть на грудь регины, выпирающую из лифа, скосил глаза на ногу и увидел, что рана немного кровоточит, но в общем выглядит сравнительно нормально. Главное, не опухшая и не воспаленная.
— Все нормально, госпожа. — Женщина осторожно надавила на края раны. — Клинок даже не разорвал мышцы, а прошел между ними. Нагноения тоже нет. Я наложу бальзам и легкую повязку. И с Божьей помощью господин скоро исцелится.
— Это хорошо. — Мадлен удовлетворенно кивнула.
— Ваше высочество, а как там Франсуа? — осторожненько задал беспокоящий меня вопрос.
— Я решила вас наказать, виконт! — Регина изящным движением села в кресло. — Паж останется у меня. Поверьте, ему так будет лучше.
— А он сам на это согласен?
— Конечно, но боится показываться вам на глаза, — убедительно заявила Мадлен. — И правильно, вы еще, не дай бог, прибьете его. Но не беспокойтесь, я прикажу ему вас навестить.
Вот черт… отобрала все-таки пажа. Да и бог с ним… Может, мальчишке при ней действительно лучше будет. Ну не приспособленный он никак к ратной службе. Ладно, забыли…
Арабка ловко и быстро обработала рану какой-то остро пахнущей жидкостью и, наложив бальзам, забинтовала обратно. Новыми бинтами… что даже удивительно.
После чего все дамы испарились, прихватив с собой недоеденного гуся с вином. Взамен оставили кувшин сидра, зимние яблоки и еще какое-то пряно пахнущее питье, наказав мне его пить как можно чаше.
Ага… Сами пейте. Мне и сидра хватит.
Мадлен, уходя, послала мне очень многозначительный взгляд. Правда, что именно он означал, я так и не понял. Хотелось бы, чтобы именно то, на что надеюсь.
Впрочем, тосковал и голодал я совсем недолго. Притащился Тук с забинтованным лбом и отчего-то распухшим как картошка носом. Краше в гроб кладут, но держался он бодрячком. Практичный шотландец благодаря неизвестно откуда взявшимся связям на кухне, не иначе от успешно охмуренной служанки, раздобыл большое блюдо с нарезкой из копченостей, сыра и разнообразной колбасы и еще один кувшин сидра.
Я ему сообщил, что Франсуа мы лишились. Шотландец сильно опечалился и на фоне этой печали сам сожрал половину подноса еды и выпил кувшин сидра. После чего я его погнал на конюшню проведать наших лошадей. Если уже встал, чего без дела маяться?
Сам маленько погрустил и, машинально нашарив на столике кубок с питьем, оставленный арабкой, глотнул из него добрый глоток. Не скажу, что особо отвратно: горьковато, кисловато и солоновато одновременно. В общем, гадость… Но после этой гадости я чуть ли не моментально вырубился и крепко, без сновидений, проспал до самого позднего вечера. Великолепно отдохнув, между прочим.
Разбудил меня кардинал Пьер де Фуа. Сей духовный муж приперся и с ходу стал меня вербовать… да-да… именно вербовать, иначе предложение мне богатого епископства не назовешь. Что он хотел взамен, я толком так и не понял, но, по его словам, он брался уладить мои разногласия с Пауком в обмен на уход из мирской жизни. Зачем это нужно именно самому кардиналу — осталось неизвестным. Я согласился подумать и, сославшись на недомогание, отмазался от немедленного ответа на столь щедрое предложение. Кардинал обрадовался и свалил. Вот и думай, кто в Фуа больший сторонник Паука. Сама Мадлен или братец покойной Жанны.
Попробовал вздремнуть, но уже не получилось.
Снова заявился в гости барон де Бальзамон вместе с мэтром Понсом. Испанец подтвердил, что Шарль д’Айю — лучший в «Эспаде и даге» во всем Лангедоке и Гиени вдобавок, ну кроме самого мэтра Понса, конечно, и я, столь умело продырявив его, совершил чуть ли не подвиг. Только успели разлить и выпить по первому кубку за это — кабальеро притащили с собой целый бурдюк вина, — опять явилась Мадлен и прогнала моих собутыльников взашей с нотками настоящего гнева в голосе.
Пришла она на этот раз почти без свиты, только с Мединой и мощного сложения служанкой, которую тут же выставила на пост за дверью.
— Меня расстраивает ваше поведение, Жан! — вкрадчиво заявила она и присела в кресло.
— Я исправлюсь, ваше королевское высочество. — Я откровенно залюбовался региной.
Мадлен сидела напротив окна, и садившееся солнышко окрасило ее дивные волосы в фантастический переливающийся огненный цвет. Казалось, над ее головкой реет ангельский нимб. Принцесса не стала надевать на себя никакого головного убора, а набросила на волосы прозрачное невесомое покрывало, прихватив его золотой диадемой, что ей необыкновенно шло и молодило. Казалось, что предо мной совсем юная девушка.
— Почему вы не хотите исполнять мои предписания по лечению? — капризно поинтересовалась Мадлен и, проведя платочком мне по лбу, вытерла несуществующую испарину. При этом она наклонилась, заставив меня вдохнуть аромат фиалок и здорового, чистого женского тела.
— Я буду… — послушно согласился я, от волнения чуть охрипнув.
— Вы обещаете? — Мадлен чарующе улыбнулась и провела рукой по моим волосам.
— Все что угодно.
— Я запомню. — Регина гибко, как кошка, встала и отошла к окну. Затем резко обернулась и спросила у арабки: — Ты закончила, Медина?
— Да, госпожа. — Арабка быстро закончила перевязку и поклонилась. — У господина все в порядке.
— Жди меня за дверью, — властно приказала Мадлен.
Подождала, пока арабка вышла, и присела на кровать. Секунду помолчала, рассматривая меня, потом спросила: