Вариация (ЛП)

Кэролайн уставилась на нас всех. По щеке у нее скатилась первая слезинка.
— Если с ней что-нибудь случится, я никогда вас не прощу. Никого из вас.
Она вытерла щеку и пошла в зрительный зал.
Мы втроем молча последовали за ней и встали рядом у задней стены. Кэролайн стояла, обхватив себя руками и сжимая в руке программку.
— Мы облажались, — прошептала мне Алли.
— Да, по всем фронтам.
  
Джунипер танцевала, а я наблюдал за племянницей с грустной улыбкой. Теперь я знал, чего это выступление могло стоить ей — и всем нам. Но, черт возьми, она казалась такой счастливой. Счастливой, грациозной и совершенно очаровательной.
Кэролайн наблюдала с благоговением. Алли покачивала головой в такт музыке. Лицо ее тревожно кривилось, как будто на сцене была она сама. Она улыбнулась, когда Джунипер безукоризненно выполнила какой-то элемент, а когда другой не получился, улыбнулась еще шире, подбадривая ее.
— Сразу видно, что она Руссо, — прошептал Гэвин через голову Алли.
— Это точно, — прошептал я в ответ.
— Она Руссо.
Лицо Алли вытянулось, и она перевела взгляд на публику. К тому времени, как музыка закончилась, ее взгляд панически метался по залу.
— Что случилось? — спросил я Алли, когда мы зааплодировали Джунипер.
— Мир профессионального балета очень тесен, — прошептала она. — И в зале по меньшей мере двадцать скаутов. Вот Бостон. — Она посмотрела направо, затем налево. — Хьюстон. Атланта. Сан-Франциско.
Краска отхлынула от ее лица.
— Она прекрасна, — сказала Кэролайн с натянутой улыбкой, то хлопая в ладоши, то смахивая слезы. — Она такая красивая. И прекрасно танцует. — Она оглянулась на Алли. — Она же хороша? Или во мне говорит мама? Я предвзята?
— Она необыкновенная, — сказала Алли дрогнувшим голосом, но с улыбкой. — И если ты позволишь ей танцевать, тебе не придется беспокоиться о том, как оплатить обучение. Если ты позволишь, мы возьмем ее под крыло.
Улыбка Кэролайн исчезла. Алли шагнула к ней и взяла ее за руку:
— Джунипер никуда не денется, обещаю. Я все исправлю. — Она разжала пальцы и отступила.
— Алли?
Я потянулся к ее руке, но Алли ее отдернула.
— Ты не хочешь поговорить с Джунипер?
— Хочу, но сейчас гораздо важнее, чтобы она поговорила с Кэролайн. Мне пора. Кажется, я знаю, как все исправить. — Прижимая к груди цветы и телефон, она попятилась. — Позволь мне все исправить, Хадсон.
Я понятия не имел, на что соглашаюсь, но в ответ на мольбу в ее глазах только кивнул.
— Спасибо.
Она повернулась и убежала.
  
Глава тридцать первая. Алли
 
РейганХуан: Я же говорила, что Алессандра не лгунья. Наверняка новый актерский состав скоро опубликуют.
Я должна все исправить. Если из-за нас с Хадсоном Джунипер может грозить опасность или хоть малейшая неопределенность, я должна это исправить. Мне нужен был единственный человек, знавший Лину лучше меня, — Энн.
Я переоделась, упаковала костюм и поставила пионы в раковину с водой в гримерной. После чего отправилась на поиски Энн и нашла ее за кулисами у занавеса.
Она бросила на меня всего один взгляд, передала микрофон ассистенту и пошла ко мне, вежливо улыбаясь всем, кто попадался на пути.
— Что случилось?
Я потащила ее по коридору в кладовку, щелкнула выключателем и закрыла дверь.
— Чересчур таинственно, тебе не кажется? — Она окинула взглядом флаконы чистящих средств и заправила за ухо выбившийся локон.
Дверь распахнулась.
— Вот мне и показалось, я вас увидела. Что вы делаете вдвоем в кладовке? — спросила Кенна, приподняв брови. — Мам, они здесь.
Вот дерьмо.
— Просто…
Времени на раздумья не было. Я тряхнула головой и прибегла к проверенному методу Хадсона — стремительному натиску:
— Заходите.
Мы с Энн отошли в дальний угол. Элоиза с Кенной втиснулись внутрь и закрыли дверь.
— Подумать только… — Элоиза огляделась и скрестила руки на заказном брендовом платье. — Ты решила отпраздновать свою самую решительную победу здесь?
— Мы к этому еще вернемся, — заверила я. — Значит, слушайте: перед удочерением Джунипер Лина заставила Кэролайн втайне взять два обязательства, — выпалила я, чем тут же привлекла всеобщее внимание. — О том, что Джун не будет заниматься балетом и искать свою биологическую семью.
— Не может быть, — покачала головой Энн.
Элоиза моргнула и наклонила голову. Кенна последовала ее примеру. Копия матери.
— Да, — подтвердила я. — Естественно, второе условие действует до тех пор, пока Джунипер не исполнится восемнадцать, но Лина все оформила в письменном виде…
Энн запротестовала:
— Не заниматься балетом? Совсем не похоже на Лину. Все, что мы делали этим летом, было потому, что Лина ни за что не запретила бы своей дочери танцевать.
— А мне кажется, она запретила, — сказала я, понизив голос до шепота.
От дурного предчувствия по спине пробежал холодок. Если я права, все может обернуться очень плохо.
— Сама подумай. Джунипер очень похожа на нас…
— Лина не могла этого знать, — возразила Энн.
— Перестань спорить и послушай, — огрызнулась я.
— Разумно, — заметила Кенна.
Энн заморгала:
— Ладно. Пожалуйста, продолжай.
— У мамы сильные гены. А мы вчетвером были так похожи, что на это всегда обращали внимание. Если у Лины было хоть малейшее подозрение, что Джунипер окажется такой же, и ей не хотелось, чтобы о ней узнали, она должна была позаботиться о том, чтобы никто в округе не наткнулся на девочку, которая выглядит и танцует точь-в-точь как Руссо. Отсюда запрет.
Я скрестила руки на груди, надеясь, что это не прозвучало так, будто я окончательно выжила из ума.
— О, тут все стало ясно, едва она вышла на сцену. Сразу видно, что она настоящая Руссо, — вставила Элоиза. — Особенно в зале, полном зрителей, которые уже лет пятьдесят наблюдают оба поколения вашей семьи и ходят на «Классику», организованную вами же. Сегодня вечером на каждом корпоративном приеме вам будут перемывать косточки.
— Этого я и боюсь.
У меня перехватило горло.
— Допустим, я соглашусь, — кивнула Энн. — Случаи тайного усыновления удручающе распространены. И ладно, скажем, Лина ни в коем случае не хотела, чтобы ребенка обнаружили. Почему?
— Может, Лине было стыдно? — спросила Кенна.
— Лина не знала такого слова. — Я покачала головой, и внутри все сжалось. — Я думала о трех возможных причинах. Во-первых, Лина знала, что мы вмешаемся, если узнаем о Джунипер… что мы и сделали.
— Виноваты, — поморщилась Энн.
— Во-вторых, чтобы оставить удочерение тайным. Мы поняли, что Эверетт не ее отец, как только увидели свидетельство, но… Может ли биологический отец Джунипер и правда оспорить удочерение? Этого сейчас и боится Кэролайн.
Все головы повернулись к Энн.
— Хм… — Между ее бровями пролегла морщинка. — В Массачусетсе? Мне немного не хватает практики, но, насколько я знаю, здесь не регистрируют отцовство. Если отец не знал о рождении Джунипер, а затем установил отцовство, он может подать в суд. Формально поступок Лины — мошенничество. Эверетт не имел права подписывать документы как отец Джунипер.
У меня перехватило дыхание. Тогда у Кэролайн есть все основания бояться.
— Хорошо, но, если бы Лине удалось помешать Джунипер отыскать родных, об Эверетте никто бы и не узнал. Никто не подал бы в суд. А как только Джунипер исполнится восемнадцать, никто не сможет требовать опекунства.
— Обе причины вполне логичны, — согласилась Кенна. — А третья причина?
  
Сердце у меня упало. Я открыла рот, потом еще раз, но так и не смогла произнести это, высказать свое самое низкое предположение.
— Алли? — Энн взяла меня за руку.
Я перевела взгляд на единственного человека в этой комнатушке, который не отмахнулся бы от моей гипотезы лишь потому, что любил Лину, и мог бы со мной согласиться, потому что прекрасно понимал еще одну переменную в этом уравнении, — нашу мать.