Вариация (ЛП)

— И что ты решила?
Она сменила тон:
— Я хочу вернуть себе роль.
— Тогда подстрой божественное вмешательство, — простонал я. — И перестань вилять задницей, иначе все мои благородные намерения испарятся.
— Насколько я помню, еще несколько дней назад ты поступал со мной весьма неблагородно.
— Лучше не стало. — Я поцеловал ее в макушку, зарывшись носом в волосы и втянув неповторимый цветочный аромат, который преследовал меня десять с лишним лет. — Спи давай.
  
— Тебе стоит поставить Ситку на первое место в списке.
— Во-первых, Кэролайн не готова к моему отъезду. Во-вторых, тогда я окажусь на другом конце этой страны, вдали от единственного человека, с которым мне хотелось бы быть рядом, и это — если ты вдруг не заметила, — ты. А в-третьих, спи.
Я обнял ее за талию. На секунду она напружинилась, а затем прижалась ко мне еще теснее, и я ни капли не возражал.
— Я это не всерьез. Когда сказала, что между нами ничего особенного, это была неправда. Все эти часы я думала лишь о том, что ты там, посреди шторма, и я…
— Знаю. Я сразу понял. — Я поцеловал ее за ухом. — А что касается штормов, после них у меня стопроцентная явка на базу.
Она развернулась в моих объятиях и посмотрела на меня.
— Мне не очень нравится сближаться с людьми, — прошептала она.
— И это я тоже знаю, — сказал я и погладил ее по бедру. — Почти одиннадцать лет знал. И хотя это, наверное, одно из самых неприятных твоих качеств, должен признать, что так оно даже интереснее. А в твою защиту могу сказать, что ты с самого начала меня предупреждала. — Кажется, сон на сегодня откладывался, но мне было все равно, ведь она наконец-то в моей постели. — Но ты могла бы оказать нам обоим услугу и перестать сопротивляться.
Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, и несколько секунд поборолась с собой.
— Ты серьезно заполучил бы меня любыми способами?
Я моментально проснулся.
— Да.
— А что, если мы сможем быть вместе, но… в безопасности? — спросила она, прижав руки к моей груди.
Черт, неужели это происходит на самом деле?
— Мы уже вместе. Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности?
Я провел рукой по ее спине. Она судорожно сглотнула.
— Пусть все будет легко и просто. Чтобы никого не ранить.
— Хорошо.
Я уже и так ранен, но пока не задело ее, я дам ей все, что она попросит.
— Без путаницы, — предположил я.
Она кивнула:
— В моей жизни и так кавардак. Хочу, чтобы с тобой такого не было. — Она сложила руки под подбородком. — И я знаю, что так нечестно…
— Я заполучу тебя любым способом, — напомнил я ей, и в меня вгрызлось чувство вины.
Мы слишком многое вместе пережили.
— Даже если я скажу, что мы вместе до тех пор, пока я не вернусь в Нью-Йорк? — Она напряглась.
Ах ты ж.
— Хочешь, чтобы мы были вместе всего пять недель?
Но разве я сам планировал иначе? Я хотел потратить все лето на то, чтобы вернуть блеск ее глазам. Тогда почему же у меня сейчас как будто вырезали кусок сердца?
— Я могу позволить себе только эти пять недель, — пояснила она. — А когда вернусь, надо будет полностью сконцентрироваться. Я буду бороться за свое место в труппе, и…
Упрости ей задачу.
— Понимаю.
Я убрал волосы с ее лица, и чувство вины запустило зубы глубже. Таково на вкус то единственное, чего я хотел в жизни. Разговор о прошлом поставил бы под угрозу все, но я должен его начать. Не могу же я убеждать ее, что у нас все по-настоящему, когда я сам по-настоящему не открылся.
— Нам надо поговорить о том, почему я тогда тебя бросил. И если ты меня не простишь…
Она затрясла головой и обхватила ладонями мое лицо:
— Не надо. Я простила тебя в тот миг, когда ты сказал, что был на моем выступлении. Мы оба были детьми и совершили немало ошибок, Хадсон.
— Но не таких, как я.
Я обхватил ее бедро. Она прижала пальцы к моим губам. Я перестал дышать. Она меня ни за что не простит — без боли точно не обойдется.
— Легко и просто, да? — прошептала она. — Больше мне сейчас ни с чем не справиться. Давай просто примем, что нет ничего важнее, чем сейчас. Прошлое позади, а будущего у нас нет. Я не оставлю Нью-Йорк, а ты не бросишь родных по своей воле. А если воля будет не твоя, бог знает, куда тебя назначат. — Она попыталась улыбнуться, но безуспешно. — Так что, если нет никаких причин, которые помешают нам провести следующие пять недель вместе, пожалуйста, не заставляй меня просить снова. Это наш единственный шанс, и я хочу им воспользоваться, — сказала она и провела пальцами по моему подбородку. — Если ты тоже хочешь.
В глазах у нее плескалась такая паника, что я лишился и дара речи, и самых благих намерений. Она никогда не бывала со мной такой уязвимой, даже подростком. Если я сейчас совершу ошибку, ее стены превратятся в крепость.
Алли отодвинулась:
— Хадсон?
— Пяти недель слишком мало.
Я охрип. Будь у меня больше пяти недель, решись мы на долгую историю, я бы умолял ее выслушать, мои извинения. Но сейчас копание в прошлом вызовет бурю, которую она не переживет. Только не сейчас, когда ей предстоит война за роль. Однако после всего ей придется меня выслушать.
— Но я согласен.
Алли просияла, подалась вперед и запечатлела на моих губах поцелуй:
— Вот и славно. А теперь давай спать.
Она повернулась в моих объятиях и прижалась ко мне спиной.
У меня пять недель, чтобы сделать ее как можно счастливее, и я не собираюсь все портить. Я готов дать ей все, чего она хочет.
Наше дыхание выровнялось. Уже почти засыпая, я услышал, как она сказала:
— Твои мечты тоже важны, Хадсон.
Единственная мечта, которая меня волновала, — та, где я оказался прямо сейчас, засыпая рядом с ней. Но она рассеялась в пять утра, когда зазвонил телефон.
Алли вывернулась из моих объятий, несколько раз похлопала по тумбочке и наконец ответила на гребаный звонок.
— Надеюсь, ты там при смерти, Энн. Да, я у Хадсона. Потому что я взрослая женщина и могу спать где угодно и с кем угодно по своему усмотрению.
— Но только со мной. — Я притянул ее к себе.
После вчерашнего вызова мне нужно было на работу только к девяти утра, а значит, хватит времени посмотреть, как Алли пару раз кончит, а потом еще пару часиков вздремнуть. Идеальное утро.
— Что значит — ты не спала? — напряженно спросила Алли. — Что ты сказала? Да ладно… Нет, бред какой-то! Это не он.
Она села, и я убрал руку.
— Нет, я позвоню ему через несколько часов. Да потому что не все встают в пять!
Ее спина напряглась.
— Нет, не надо так делать. Почему ты ему не сказала? Ладно. Буду дома к девяти.
Она нажала отбой и положила телефон на тумбочку. Я приоткрыл один глаз:
— Расскажешь, в чем дело?
Она смотрела на меня, распахнув глаза:
— Энн нашла оригинал свидетельства о рождении Джунипер.
  
Глава двадцать седьмая. Алли
 
Све4уЯрко: Она заслужила то, что получила.
На стене тикали часы. Я сидела в кресле в гостиной, листая «Инстаграм» [12], и лайкала посты Рейган и Харлоу о подготовке к летнему интенсиву.
Рада за них. А я провела утро, оседлав Хадсона. У меня было два потрясающих оргазма. На второй раз я кончила, глядя, как полностью потерял контроль он — само собой, после того как я заставила его умолять. По-моему, это засчитывается за кардиотренировку.
Энн сидела рядом с Кенной на диване напротив меня. Она вывернулась, чтобы смотреть в окно, и пальцами отбивала быстрый ритм по мягкой спинке.
  
Мы с Кенной переглянулись, а затем Кенна провела пальцем по айпаду.
— Энн, ты бы нашла еще какой-нибудь способ снять напряжение, а то уже я психую.
Пальцы Энн замерли, но она не отвела взгляда.