Маэстрине некогда скучать (СИ)
— Ма-ма-ма-ма… — взвизгнула Софи, опустилась на четвереньки и быстро рванула ко мне. — Плюм! Блюнь! Мю! Ма!
Понятия не имею, что это значит на ее языке, ведь ей еще и года не исполнилось, и она пока не говорит. Но я опустилась на колени, подхватила девочку на руки, прижала к себе и расплакалась. Точнее, я не поняла, что плачу. Мне об этом сказал Марсалис:
— Тетя Маша! Мы вас нашли! Ула! Мы с Софи и Глишей так долго вас искали. Не плачьте, мы вас забелем с собой.
Гришка же припал к полу и, тихонечко поскуливая, пополз в мою сторону.
— Идите сюда! Вы ж мои родные!
В общем, я их затискала, зацеловала, заобнимала. Софи ни на секунду не спускала с рук. Марсалиса просто прижимала к себе и то гладила по голове, то целовала в щечку. Гронх, каким-то образом уменьшивший размер и ставший малогабаритным, жался ко мне, облизывал всеми тремя языками, мотал хвостом так, что змею чуть не вырвало от головокружения, и она тяпнула его за задницу. Все как в старые добрые времена.
Глава 26
Когда мы все наконец смогли успокоиться, перебрались на диван. И Марс, как единственный, кто мог говорить, пусть и на уровне трехлетки, картавя и не выговаривая «р», поведал мне, что же произошло. Не буду уточнять, сколько времени мне понадобилось, чтобы вытянуть отрывочные сведения и сложить из них внятную картину. Все же Марс еще тоже маленький, только что физически крупный.
Оказалось, меня вдруг не стало. А та тетя, которая вместо меня, много плакала, извинялась, шарахалась от всех. Но она — не я. Софи это сразу поняла и отказалась идти к той тете на руки. И сам Марс тоже сразу понял, что она — не та, не настоящая мама Софи. Он сказал об этом двум дедушкам — месье Леондру и магистру Эррадо. И те ответили, что Софи будет жить в доме маркиза Нобля, и забрали ее из университета.
А еще приходил высокий черноволосый дядя с хвостиком. Он был ужасно расстроен и горевал. И долго о чем-то беседовал с папой и дедушкой Марсика и просил их помочь. Марсалис не знал, в чем ему нужна была помощь. И в дом дедушки Софи приходили смешные девушки и парни. Говорили, что они ищут маэстрину. Только другую, не ту, что сейчас. И не в курсе ли его сиятельство, что случилось?
Это было несколько дней. А Софи все время плакала и хотела к маме. Но не к той тете, которая выглядит как мама, а к правильной и любимой. И тогда Марсалис попросил своего папу, чтобы он привез к ним гронха настоящей мамы Софи. Той тете он не нужен, она боится Гришу. И бедный питомец тоже все время плачет и скулит.
Собравшись вместе, двое детей и гронх стали искать меня.
— Только, тетя Маша, вы очень далеко оказались. Мы искали, искали, но никак не получалось. Глиша и Софи на вас настлаивались, но путь все влемя облывался. Нам не хватало сил.
— И почему все же удалось? — спросила я, утирая слезы радости.
— Я ту, чужую тетю поплосил помочь нам и дать ее память. Потому что Софи очень скучала по маме. Та тетя снова плакала-плакала, но дала мне заглянуть ей в голову. А там я увидел ваше лицо, вот это, и поймал облаз, — прикоснулся он пальчиком к моей щеке. — И тогда мы с Софи сложили силы, а Глиша подключился и унюхал нам дологу. И мы плишли к вам.
— Спасибо, мои милые. Если бы вы знали, как я по вам скучала!
— Мы тоже. Вы холошая, тетя Маша. И Софи вас очень любит. Она искала вас и звала. И мы нашли.
— А как назад? В Одимен? Или на Изнанку?
Марсалис помолчал, подумал, потом пожал плечами и с детской непосредственностью заявил:
— Не знаю.
— Та-а-к. То есть вы пришли ко мне, но, как вернуться домой, ты не знаешь?
— Нет. Я маленький еще. Но Софи хотела к маме и плакала, и я нашел вас для нее. И Глиша плакал и выл. Им плохо без вас, тетя Маша. А вы класивая. Только длугая.
Я помолчала, переваривая глобальность попадалова. Сначала я одна на Земле очутилась, а теперь у меня два ребенка и демонический пес. Который, к слову, подозрительно поджимает хвост и вот-вот запросится по нужде.
Панические мысли я гнала, помня, что Марсалис умеет их читать. Поэтому никакой истерики. Все обязательно наладится. За мной пришла Софи, ее сопроводил Марс. А за ним наверняка придут папа, мама или дедушка. Да, точно! Они же демоны, они наверняка это умеют. Если уж Софи и Гришка меня отыскали своими неведомыми магическими способностями, то уж взрослые матерые демонища точно смогут.
— Хотите кушать? — спросила я. — Сварить вам кашку? А потом я включу вам мультики.
Кашку пока никто не хотел, а вот мультики — да. Они не знали, что это, а я не придумала ничего другого, чем можно было бы мгновенно занять детей.
И пока они нырнули с головой в мир мультипликации, я судорожно организовывала нам быт. И показывала гронху, как пользоваться земной сантехникой.
Опять вознесла благодарности интернет-шопингу и срочной курьерской доставке. Уже через час у меня имелось все необходимое для двух малышей, одна из которых еще пребывала в подгузниках.
А гронх невозмутимо хрустел собачьим кормом. Я подумала, что демонической твари уж точно не повредит то, от чего не дохнут обычные собаки. Не так вкусно, как свежий баран, но… Гришка сначала подозрительно принюхивался, потом всеми тремя головами попробовал, а потом ничего, сожрал двадцатикилограммовый мешок за один присест, запил тремя литрами молока. Радует, что следующая кормежка лишь через несколько дней. Змею я тоже не обидела. Хвост она там или не хвост, а смотрела плотоядно. Ей выдала кусочек мяса и мисочку молока. Заглотнула и выпила. М-да.
И дети уминали все, что я им давала. Софи уже вовсю отбирала у меня ложку, щедро пачкаясь сама и забрызгивая стол и пол вокруг. Но я была так счастлива ее видеть, что только улыбалась и вытирала чумазую любимую мордашку.
Я ждала до вечера, вздрагивая от малейшего шороха. Думала, вот сейчас откроется портал, из него выйдет встревоженный магистр Эррадо и устроит нам всем разнос. Мне, что я такая непутевая и угодила в свое родное тело и в свой мир. Марсалису, что он опять сбежал от нянек и телохранителей. Софи… ну ладно, она мелкая, ее бесполезно ругать. А вот Гришке точно перепало бы за компанию.
Но к нам никто не шел. А я ведь даже вещи собрала по-быстрому, чемодан приготовила. Ну раз уж дети пришли во плоти, то и меня они могут забрать не только в виде души, но и в теле, с одеждой и с багажом.
Детей такая ерунда, как то, что они в другом мире, совершенно не смущала. Серьезный мальчик Марсалис просто выполнил просьбу своей милой подружки, нашел ее пропавшую маму. Софи радовалась и не слезала с моих рук. То, что я выгляжу иначе, чем во все те месяцы, что нянчилась с ней в Одимене, ее совершенно не смущало. Мама и все тут. Гронх был просто счастлив, что он снова с обожаемой хозяйкой, а уж блондинка она, брюнетка, рыжая, молодая, взрослая, в том мире или в этом, ему было без разницы. Он топал за мной по квартире хвостиком, когда я переходила из помещения в помещение. Вламывался в ванную и уборную и не выпускал меня из поля зрения ни на секунду.
А вечером мы все улеглись спать. После ужина, игр, сказок, мультиков и ванны с пеной и игрушками. И мне пришлось придумывать, как уложить детвору с собой так, чтобы Софи не придавить и чтобы она не укатилась с кровати. Но всех угнездила, устроила, и вот тогда, пыхтя словно адский котел, ужавшийся в размерах гронх тяжело взобрался на кровать. И улегся у меня в ногах так, чтобы касаться меня, но не придавить. Весил он, словно чугунный мост, хотя и стал размером с бульдога.
— Гриша, на пол, — велела я.
Он вздохнул, закопался средней мордой в одеяло и не шелохнулся.
— Гриша!
Но нет, он вздыхал, сопел, пыхтел, прижимал все три пары ушей, отводил шесть глаз, но ни в какую не уходил на пол.
— Ладно, но только пока мы здесь, на Земле, — сказала я ему. — Вернемся домой, чтобы я тебя в постели не видела!
Я договорила и затихла, осознав, что только что назвала Одимен — домом. Вот уж верно: дом там, где осталось сердце. А мое сердце рвалось к Артуру, Софи, Гришке, моим студентам, к демонам и к вредному, но неплохому маркизу Ноблю.