Бродник (СИ)

— Луки! — взревел Евпатий Коловрат. — Лучники бей!
Как только поток стрел от ордынцев стал уменьшаться, боярин решил отвечать.
Русские лучники — ну а большинство, скорее, не лучники, а лишь те, у кого есть луки и кто худо-бедно умеет с них стрелять — выходили из укрытий. Далеко не отходили, выстраивались в линию буквально шагах в десяти от щитов. И можно было думать, что они будут стрелять, даже не понимая, куда полетит стрела. Однако в щитах были прорези — щели, через которые командиры могли посмотреть, где именно находится противник, и решить, куда и как стрелять лучше. Полет стрелы командира — первый, с указанием направления.
  
— Ордынские пешцы! — закричали воины. — Выходят пешцы!
Но Евпатий и сам видел, что враг собирается идти на приступ холма. Видел и улыбался. Вот таким решением враг даёт возможность Евпатию как можно больше убить врагов.
— Бей! — стали отдавать приказы десятники и сотники лучников.
И тут же не менее тысячи русских стрел полетели в сторону врага. Стрелял со своим десятком и сотник Андрей, оказавшийся в этом бою без своей сотни. Но и тот большой десяток, состоящий из шестнадцати лучших лучников отряда Евпатия Коловрата, стоил, может, и целой сотни воинов, чья специализация — точно не стрельба из лука.
Град стрел устремился в монголов и их союзников с холма. И большинство этих стрел летело в тех пехотинцев, которые сейчас начинали выдвижение к холму. У Плешивой горы пролилась первая кровь в бою. И кровь эта была ордынская, или тех приспешников, которые стали на сторону монголов.
Русские воины откровенно смеялись над врагом, который не мог восходить на вершину. Рязанцы порой даже забывали пускать стрелы и кидать камни в ордынских пешцев, увлекаясь нелепой картиной внизу. Ордынцы карабкались по склону, проскальзывали, сползали вниз, увлекая за собой тех, кто карабкался ниже. Ночью немало было воды вылито на склоны холма, и теперь там образовалась ледяная корка.
Но далеко не все вражеские пехотинцы выглядели смешными. Кто втыкал нож в корку льда — шёл дальше, уворачивался от летящих камней, прижимался ко льду, когда видел поток стрел.
— Лучники! Продолжай бить! Быстрее! — взревел Евпатий Коловрат, когда понял, что часть его отряда словно бы решила отдохнуть.
С другой стороны, на протяжении более двух минут монгольские луки натягивались русскими руками и пускали стрелы. И это требовало немалых физических усилий. Но Евпатий даже думать о подобном не желал.
— Стреляй по монгольским конным! — пуще прежнего закричал Евпатий.
Он заметил, что монгольские конные лучники подошли к холму слишком близко. Их было около пяти сотен. И если с пешцами, как считал боярин, можно и на мечах, и на топорах совладать, то конных нужно бить их же оружием, тем более, когда они сами подставляются.
— Конные тяжёлые — приготовься! — последовал следующий приказ Евпатия.
Было видно, что между основными войсками двух туменов и теми ордынцами, что выдвинулись, образовалось расстояние более чем в версту. И на этот случай Евпатий собирался использовать неожиданный удар.
Два дня рязанцы и примкнувшие к ним охочие люди не только щиты сколачивали, но ещё и делали в стороне достаточно пологий спуск, чтобы могла пройти конница: пусть даже и только три всадника по той дороге имели возможность просочиться. Там же вырыли и небольшой ров, через который накинули щиты из брёвен, способных выдержать тяжёлых ратников.
В бой шла его ближняя дружина. Это была сотня. Казалось бы — всего лишь сотня, но закованные в броню бойцы с копьями наперевес должны были тараном пройтись по низу холма. И такого количества хватит, чтобы внести еще большую сумятицу в рядах степного войска.
Евпатий увидел, как сразу две головы показались у его ног, вскарабкались-таки вражины. Удар! Своей ногой боярин бьёт в голову одного из вражеских пешцев. Тот взмывает вверх, падает на ледяную корку, скатывается вниз, сшибая по дороге ещё четверых врагов.
Евпатий извлекает из ножен сразу два меча и одним из них — левой рукой — бьёт по ключице ещё одного противника. Звенит металл, по кольцам кольчуги проскальзывает русский клинок и разрезает горло хорезмийскому пехотинцу.
С криком, улюлюканьем, слева от Евпатия — с невидимой для врага стороны холма — в бой устремляются тяжёлые рязанские конные. Перестроиться в линию или клином русские не имеют возможности: конные атакуют построением в три всадника.
Но самое главное — ошеломление, неожиданность, когда враг явно растерялся. Построением в три всадника казалось, что пеших лучников и пехотинцев врага атакует далеко не сотня, а как бы и не тысяча русских, закованных в броню, воинов.
Монгольские лучники успевают перенаправить свои луки в сторону новой угрозы. Стрелы летят в тяжёлых конных, частью врезаясь во всадников или в покрытых бронёй лошадей. Два, четыре, десять русских ратников на конях сражены. Чаще всего удара бронебойных стрел монголов не выдерживала защита лошадей. А погибель лошади — это, считай, и погибель всадника.
Но вот уже и копьё вырвавшегося вперёд ратника бьёт в грудь одного из пехотинцев. Ловкий рязанский воин, несмотря на то, что набрал большую скорость, выдёргивает копьё из груди врага, тут же его перехватывает удобнее и уже следующего колет.
Словно бы раскалённый нож по маслу, проходит ближняя дружина Евпатия Коловрата через врагов. Те частью рассыпаются, есть те, кто, обезумев, откровенно убегает от новой опасности. Другие облепили склон холма и не могут помочь своим соратникам.
А в это время летят стрелы с холма, звенит сталь, начинается рубка на вершине. Но здесь рязанцы и их побратимы оказываются в большинстве. И сложно, вскарабкавшись на склон, тут же принять боевую стойку и не пропустить первый же удар, которым чаще всего русские и ранили или убивали своих врагов, скидывая их вниз. Кто и большими рогатинами скидывал и колол степных воинов.
Тяжёлые русские конные, прошив построения врага и проскакав ещё не больше двухсот шагов, тут же устремились обратно. Рискованная вылазка оказалась удачной. Второй такой может не получиться. Сейчас монголы были не готовы отправлять организованный отряд наперерез русским тяжёлым конным. Но такие отряды уже готовились вступить в бой. Не успеют сейчас, но выдвинутся вперёд, чтобы больше русские тяжёлые конные не посмели столь дерзко, но невероятно успешно бить ордынцев.
Зазвучал рог, закричали монгольские командиры, враги стали откатываться.
— Вперёд! — выкрикнул Евпатий Коловрат и, подавая пример остальным, стал спускаться по склону.
Тут же он поскользнулся, упал на спину и стал скользить вниз. Выставив ноги вперёд, он до самого низа склона холма сбил ещё четверых ордынцев. Подумав, что их командир подаёт пример, как действовать, так же стали скатываться с горки и другие.
Для многих это было болезненно: лёд почти везде был потрескавшийся, во многих местах успел подтаять от горячей крови завоевателей, обильно поливавшей склон в этой сече. Но там, где русское седалище упиралось в землю и не хотело скатываться дальше, воины подпихивали себя руками, продолжая устремляться вниз. Правда чаще железо, кольчуги русски, доламывали ледяной покров.
«Рязанские горки» — именно так могли бы назвать этот тактический приём в будущем, если бы о нём хоть кому-то стало известно.
Спустившись вниз, русские ратники быстро вставали: тут уже льда не было — его вытоптали вражеские пехотинцы.
Евпатий с упоением рубил налево и направо. Он был без щита, в обеих руках мечи. И никто не мог сравниться с тем числом убитых врагов, что оставлял после боярин.
  
Победа… Теперь монголам нужно переосмыслить, что произошло, подготовиться к новому бою. Они потеряли не менее тысячи человек, при этом почти что не нанеся урона рязанцам… Такого отпора Субэдей давно не получал.
От автора:
Инженер из XXI века попадает в тело подмастерья эпохи Петра I. Вокруг — грязь, тяжелый труд и война со шведами. А он просто хочет выжить и подняться.