Красный мотор (СИ)
После него выступил Орджоникидзе. Его зычный голос с характерным грузинским акцентом разносился над площадью:
— Товарищи! Сегодня поистине исторический день. Мы запускаем не просто автомобильный завод — мы создаем новую отрасль промышленности! За рекордные сроки, всего за полгода с небольшим, построен современнейший завод. Это настоящая победа советской индустриализации!
Он обвел взглядом площадь:
— Но главное даже не в сроках. Мы не просто скопировали иностранное производство — мы создали свое! Наши инженеры разработали улучшенные станки, наши рабочие освоили новые методы труда. Теперь у нас есть не только автомобильный, но и станкостроительный завод.
Серго сделал паузу, дождался, пока стихнут аплодисменты:
— Партия и правительство поставили перед нами задачу — дать стране отечественный автомобиль. И мы эту задачу выполним! Уже через год тысячи советских грузовиков поедут по дорогам нашей родины. А там и до легковых автомобилей дойдем!
Площадь взорвалась овациями. Бауман одобрительно кивал, а Звяга, стоявший неподалеку, торопливо записывал что-то в блокнот, видимо готовя материал для очередного разбора на партячейке.
После официальных речей началась самая важная часть — запуск конвейера. Мы прошли в главный сборочный цех. Здесь уже все было готово — блестели свежей краской станки, выстроились вдоль линии рабочие в новых спецовках.
Орджоникидзе внимательно осмотрел оборудование, задал несколько точных технических вопросов. Было видно, что нарком прекрасно разбирается в производстве.
— Запускайте! — скомандовал он.
Я нажал кнопку пуска. Загудели моторы, медленно поползла лента конвейера. На ней уже стоял первый советский грузовик, собранный накануне для испытаний.
— А теперь покажите остальные цеха, — Серго повернулся ко мне. — Особенно интересует ваше станкостроительное производство.
Пока мы шли по заводу, я краем глаза заметил, как Звяга пытается протиснуться поближе к наркому, видимо, намереваясь сообщить о своих «тревожных наблюдениях». Но начальник охраны Рябчиков умело оттеснил излишне бдительного партийца.
В конце осмотра Орджоникидзе собрал руководство завода в кабинете Бойкова:
— Хорошо поработали, товарищи. Особенно радует, что вы не просто скопировали американское производство, а создали свое. Партия и правительство высоко оценят ваш труд.
Когда делегация уехала, я наконец смог перевести дух. День выдался нелегкий, но мы справились. Теперь предстояла самая важная работа. Надо наладить серийный выпуск машин.
А вечером нужно выдержать заседание партячейки, где Звяга наверняка устроит разнос за «недостаточную политическую работу». Но это уже привычные трудности, с которыми как-нибудь справимся.
После отъезда делегации дел меньше не стало. Нужно было проверить работу всех цехов, подписать документы о приемке оборудования, согласовать график поставок на следующий месяц. Звяга ходил за мной по пятам, продолжая развивать любимую тему:
— А вот в механическом цехе, товарищ Краснов, до сих пор нет красного уголка. И стенгазета выходит нерегулярно.
Я просматривал отчет о работе станкостроительного производства, краем уха слушая нравоучения новоиспеченного парторга.
— И еще, — не унимался Звяга, поправляя сползающую с плеча кожанку, — почему инженерно-технический состав уклоняется от политучебы? Вот ваш Циркулев вообще не ходит.
В этот момент подошел Бойков с срочными документами на подпись. Воспользовавшись паузой, я поспешил в конструкторское бюро, где уже собиралась команда для обсуждения нового проекта.
— Я с вами! — оживился Звяга. — Как представитель партячейки…
— Прокоп Силантьевич, — я остановился. — У вас ведь в шесть часов заседание партбюро?
— Точно! — он посмотрел на часы. — Чуть не забыл. Ну, мы еще обсудим с вами вопросы политработы.
Он ушел и я с облегчением вздохнул. Наконец-то можно заняться делом.
В конструкторском бюро уже собрались Варвара, Звонарев, Руднев и другие. Пора было приступать к главному — созданию нового советского грузовика.
Конструкторское бюро встретило меня привычным гулом голосов и шелестом ватмана. Просторное помещение с огромными окнами во всю стену сейчас освещалось электричеством — за окнами уже стемнело. На длинных столах громоздились кульманы, вокруг которых сгрудились конструкторы.
Варвара, как всегда собранная и деловитая в синем рабочем халате, склонилась над чертежами двигателя. Рядом маячила долговязая фигура Звонарева в потертой кожанке. Руднев, в своем неизменном костюме, протирал круглые очки платком.
— Итак, коллеги, — начал я, присаживаясь к столу. — Давайте подведем итоги наших исследований городского транспорта.
Варвара разложила записи:
— После разговоров с водителями картина довольно ясная. Главные проблемы: высокая погрузочная высота, сложность маневрирования в городе, частые поломки рессор и ненадежные тормоза.
— А еще расход топлива, — добавил Звонарев, взъерошивая рыжую шевелюру. — Все жалуются на прожорливость моторов.
Руднев иронично хмыкнул:
— И конечно, извечный вопрос запчастей. Особенно для иностранных машин.
Я достал блокнот с собственными заметками:
— Хорошо. Значит, нам нужно создать компактный маневренный грузовик грузоподъемностью полторы-две тонны. С экономичным двигателем, усиленной ходовой частью и надежными тормозами.
— Позвольте заметить, — подал голос педантичный Циркулев, поправляя пенсне, — особое внимание следует уделить технологичности конструкции. Чтобы можно было наладить массовое производство.
— И унификации узлов, — добавил Руднев. — Иначе с запчастями опять будет беда.
— Если говорить о двигателе, — сказала Варвара, раскладывая графики испытаний, — то базовый мотор Ford-A можно форсировать до шестидесяти пяти лошадиных сил. Но возникают проблемы с охлаждением и смазкой.
— А точнее? — я придвинулся ближе к чертежам.
— Во-первых, чугунные головки блока не выдерживают повышенной степени сжатия. Нужны специальные сплавы, а с этим пока сложно. Во-вторых, система охлаждения рассчитана максимум на сорок лошадиных сил. При большей мощности возможен перегрев.
Циркулев педантично поправил пенсне:
— Позвольте заметить, что и коленчатый вал потребует усиления. Существующие подшипники рассчитаны на гораздо меньшие нагрузки.
— Есть еще проблема с карбюратором, — добавила Варвара. — Штатный «Зенит» не обеспечит нужную экономичность. Придется разрабатывать свою конструкцию.
Звонарев энергично взъерошил рыжую шевелюру:
— А что с ходовой частью? Смотрите, — он развернул свои чертежи. — Если сделать лонжеронную раму облегченной конструкции, можно значительно снизить вес. Но тут две проблемы — качество стали и технология сварки.
Руднев скептически поблескивал очками:
— Сварные швы при наших технологиях будут слабым местом. Нужна качественная электросварка, а с этим пока туго.
— И рессоры, — добавил Звонарев. — Существующие рессорные листы из обычной стали быстро проседают. Нужна рессорная сталь с высоким содержанием кремния и марганца.
Я слушал их обсуждение, отмечая про себя основные проблемы. Действительно, в 1929 году многие материалы и технологии еще недоступны. Придется искать обходные пути.
— Так, давайте по порядку, — я достал свежий лист бумаги. — Записываем основные параметры. Грузоподъемность — полторы тонны, база три тысячи двести мм, колея полторы тысячи мм, двигатель форсированный до шестидесяти пяти лошадиных сил. Так, что еще? Максимальная скорость шестьдесят пять километров в час, расход топлива — не более пятнадцати литров на сто километров.
— Кстати, радиус поворота минимально возможный для городской эксплуатации, — добавил Руднев. Видимо вспомнил, как мы наблюдали неуклюжие попытки припарковаться в городе. — Погрузочная высота — не более метра. Помните, грузчики жаловались на высокие борта?
Варвара задумчиво постукивала карандашом по чертежу:
— С двигателем можно справиться. Это если изменить степень сжатия, доработать систему охлаждения и усилить коленвал. Но нужны хорошие подшипники.