Испытание верностью (СИ)
— Серёжка… — бросилась за нами брюнетка.
— Наташ, я сейчас.
— Как не красиво оставлять девушку. Это случайно не та кадровичка, которую ты трахаешь тоскуя по мне? — едва успевала перебирать ногами. Пару раз даже споткнулась, но стальная рука жёстко удерживала, не давая растянуться на асфальте. — Отпусти, — зашипела, — мне больно.
— Дура! — ударенная щека отливала красной. Я злорадно улыбнулась. — Ты всё испортила. Какого х*я ты тут забыла?
— Не твоего ума дело, — попыталась выхватить руку, но он сжал ещё сильнее. — Ищу себе спонсора. А-то друзья-предатели в последнее время что-то не прельщают.
— Ты хоть знаешь, что я тут делал? — перехватил запястье, всматриваясь в глаза.
Зажмурилась. Не хочу смотреть. Это плевок в душу. Самый настоящий.
— Чёрт! Тарановский, ну ты и скотина. Ты… с ним. Сколько он вам заплатил? — глаза увлажнились. Распахнула, схлестнувшись с тёмно-карим бархатом. — Что, язык проглотил?
Тарановский подтянул меня вплотную, и буквально прикасаясь губами к губам, прошептал:
— Ты такая красивая, когда злишься.
— Отпусти! — грубо толкнула его в плечо. — Тебя там заждалась.
— Ревнуешь?
— Ещё чего!!
— Лид, давай спокойно поговорим. Я всё объясню.
Я не нуждалась в объяснениях. Для меня это было предательство чистой воды. Я ему так доверяла. И Даня тоже…
— Я не нуждаюсь в объяснениях.
— Ты что, оглох? — послышалось рядом. Я медленно повернула голову: в нескольких шагах от нас стоял Студинский и расслабленно покачивался с носка на пятку. Руки в карманах брюк, взгляд скорее безучастный. — Девушка сказала «отпусти»!
Тарановский и не думал вестись. Пьяно пихнул меня себе за спину:
— А ты кто такой? Проблем захотелось?
— Не важно кто я такой. А вот ты, скорее всего, дружалик-мусорок с общежития на Степной? Или я ошибаюсь? Матвеева, поправь, если что.
— А-а-а, — протянул Серёжка, — это и есть твой новый хахаль? А я-то думаю… теперь понятно.
Смерил Студинского взглядом. Практически одного роста. Сейчас смотрели друг другу в глаза, не желая уступать. Серёга слегка нервничал. Я видела, как напряглись его плечи, сжались кулаки. А вот Егор как стоял вразвалочку, так и продолжил. Было в нем что-то такое… Скрытное и опасное. Голос звучал уверенно. Во всей телесной массе чувствовался авторитет, умение подчинять.
Я выскочила из-за спины и стала между ними:
— Всё! Проехали! Серёж, тебя Наташа ждет. Егор Андреевич, поехали домой. Уже поздно.
— Надо же, — прыснул Тарановский, — Егор Андреевич. Ты и в постели к нему так официально?
— Заткнись! — он не имел права так со мной обращаться.
— Нет, ну а что? — не унимался. — Мужик старше, сразу видно. Наверное, опыта побольше. Ты ведь любишь, чтобы поразнообразней было. Только, как же твое правило по*бались-разбежались? Не порядочек.
То, что произошло потом, заставило меня вскрикнуть от неожиданности: Студинский отпихнул меня в сторону и врезал Серёжке с такой силой, что тот отлетел на ограждающую парковку сетку. Та прогнулась под его весом и срикошетила обратно. Не смотря на пьяное состояние, Тарановский не остался в долгу и нанёс удар в ответ, скользнув Егору по брови. Сцепились.
Я завизжала и кинулась их разнимать. От девяносто девятой, припаркованной неподалеку за ограждением, отделились две фигуры и бросились мне на помощь. Один из мужиков, Матлаш, был с нами в клубе. Он перехватил Студинского, навалившись сзади и заломив руки. Второй скрутил Тарановского. Со стороны клуба неслась Наташка.
— Егор, ты чего? Успокойся, — начал осторожно экономист, шаг за шагом отступая к его машине.
Серёжка зарычал, сбрасывая второго мужика. На его шее тут же повисла Наташа и принялась вытирать кровь с разбитой губы. Я посмотрела на него и встретилась с такой злостью, что стало не по себе.
— Больше не смей попадаться на моем пути. Понял?! — внутри всё так и бурлило, рвалось наружу горькой обидой.
— Давай, давай, беги за своим е**рем.
— Серёж, угомонись, наконец, — стряхнула его за плечи Наташа и насильно потащила за собой к Опелю. Он сначала артачился, потом позволил взять себя за локоть.
Нет, никак не пойму, в этой канители я опять оказалась крайней? Сердце билось о грудную клетку, норовя разнести её в клочья. Перед глазами поплыла размытая поволока. Опель рванула с места, не разбирая дороги. Случайные прохожие бросились врассыпную. Следом за ней, осторожно петляя, выехала девяносто девятая. Чуть погодя и Х5.
— Матвеева, тебе особое приглашение нужно? — Егор притормозил, выглядывая в приоткрытую пассажирскую дверь. С разбитой брови сочилась кровь. Руки уверенно сжимали руль.
Я опасливо попятилась назад.
— Вы ведь того… может… ну его? Давайте на такси, а?
— Садись! Такси ей подавай. Хватит на сегодня впечатлений.
Пришлось сесть. Напоминать о недавно полученных волшебным образом правах не стала. Тогда бы точно аварии не избежать. Не хорошо как-то под конец всё получилось. Что сказать, умею я сложить о себе впечатление. Стоило начать извиняться.
Студинский потянулся к сигаретам и, не отрывая глаз от дороги, прикурил. Затянулся, едко ухмыляясь, и выпустил дым через нос.
— А говорила друг, — произнес с осуждением.
— Друг! В прошлом было пару раз, а так… друг!
— А-а-а, раз так, тогда всё понятно, — посмотрел на меня и снова затянулся. — Прошлое и всё такое. Ты уж определись.
— Извините. Серёжка… он хороший. Просто… — предал он нашу дружбу. И так друзей нет, а теперь, как без него? — … просто перебрал слегка. Он бы никогда меня не обидел.
Сейчас я искренне в это верила. Это же Тарановский. Через пару дней всё забудется.
— Знаешь, что мне нравиться в тебе?
От подобного поворота слегка опешила.
— Что?
— Стремление защитить и оправдать. Найти всему объяснение. Лично я так не умею. Рублю сразу с плеча. Похер на всё. — Замолчал, всматриваясь на дорогу. Не гнал. Придерживался допустимой скорости.
Я анализировала услышанное. Что же. Перспективы не радостные — укатают меня в асфальт без права на оправдание.
Достала из сумки носовой платок и робко протянула Егору, не зная, нужен ли он ему вообще:
— У вас кровь, возьмите.
Он сбавил скорость и, всматриваясь на себя в зеркало, небрежно прошелся им по брови.
— Пустяки. До завтра заживет, — подмигнул, пряча платок в нагрудный карман. — Ты главное никому не позволяй так обращаться с собой, лады? Кто бы это не был. Заслуженно, не заслужено – похрен. При напролом, разбивай голову, набивай шишки. Но обижать! Не позволяй. Ясно?
— Ясно.
Блин, стало так спокойно. Сейчас рядом со мной был не холодный, суровый начальник, а самый обычный мужик, но зато какой… Просто и в то же время поучительно доносил свою мысль, изредка выдыхая сигаретный дым в окно. Не давил. Рассуждал, делясь мыслями. Захотелось откровений.
— Я должна вам кое-что сказать, — повернула голову, чтобы как можно лучше наблюдать его реакцию.
— Валяй.
— Я не умею водить. Точнее, умею, но прав нет. Да вы и так знаете… — занервничала, не замечая с его стороны никаких эмоций. — Короче, я боюсь… и… — положила на бардачок права, — … никогда не сяду за руль, тем более, чужой машины.
Егор молчал. А мне стало намного легче. Это совсем не сложно – рассказывать о своих страхах. Пускай хотя бы в этом между нами не будет тайн.
— Забери!.. Забери, сказал.
Когда я не послушалась, сам впихнул права в сумочку.
— Что я, зря их полдня делал? Ещё пригодятся.
Я заметила, что Егор свернул не на главную дорогу, а объездную. Так намного ближе к моему дому.
— А причину подобной фобии можно узнать?
О-о-о, а вот с этим уже проблема. Не просто ворошить прошлое.
— У меня мама погибла в автокатастрофе, — кое-как улыбнулась, впившись ногтями в ладошки. — Она… умерла на моих руках. После этого я боюсь ездить в автомобилях, особенно, если большая скорость.
Ху-у-у-ух, протяжно выдохнула. Такое ощущение, что пил не он, а я. То ли это последствия пережитого, то ли сама обстановка располагала. Не знаю. Но когда Егор потянулся ко мне, завлекая к себе на плечо, безоговорочно прильнула, ничуть не стесняясь. Я нуждалась в этом, вот и всё.