Дахштайн

Далее шли даты жизни и смерти моих предков по мужской линии, начиная с сына Фауста. Бабушка размышляла о том, что сам доктор Йоганн мог быть бессмертным человеком с необычными способностями. Свои предположения она подкрепила только одним выражением «Зашифрованные исследования», но где их искать не написала.
Ба изучала феномен мужчин из рода Фауст, которые не доживали до тридцати. Кто-то бесследно исчезал, кто-то сходил с ума и заканчивал недолгий путь самоубийством.
Крест серьги должен был меня защищать. Только от чего или кого? Про темные желания понятно – это сны о рыжей, но я их видел даже тогда, когда носил бабушкин оберег. Получается, что он не работает? Или работает не так, как нужно?
Оторвался от чтения и судорожно вздохнул. Тайны семьи. Раньше я предпочел бы совсем не знать о них. Какого черта меня потянуло на съемки именно в Прагу? Теперь я начал сомневаться, что меня случайно пригласили в Европу. С новым знанием о наследстве казалось, что я лишь чья-то марионетка.
Телефон пиликнул сообщением от Фила. Он только что закончил «лечение» и проводил симпатичную медсестру. Позер! Даже из такой ситуации он умудрился извлечь выгоду. Я увидел пропущенный от Элишки и подумал ей написать, но остановился. Первое яркое чувство влюбленности сменилось сомнениями. Увижусь с Элишкой завтра на съемках, тогда и пойму, как быть.
Я почистил нишу тайника от пыли и бережно поместил дневники и ларец обратно. Пусть я буду параноиком, но если в дом нагрянет Орден или еще кто, то им придется хорошенько потрудиться, чтобы найти наследство. Заночевать я решил тут же, в гостиной на первом этаже, боясь подниматься на второй. Я шустро принес постель, скрутился калачиком на антикварной, ужасно твердой софе и мгновенно уснул после всех передряг. Я ощущал себя запертым в глубокой яме сновидений, которая наполнялась водой, мешая дышать, не позволяя выбраться.
– Вставай, кровавый мышонок! – Тормошили меня за плечо.
Словно выплывая из глубокого мутного озера, я проснулся. Надо мной склонилась рыжая девушка из сна, игриво улыбаясь. Я шарахнулся от нее, наткнувшись рукой на что-то холодное и безжизненное. Медленно повернул голову и чуть не слетел с узкой софы.
  
Глава 8
 
 
Factum est factum.
 
 
Что сделано, то сделано.
 
На софе рядом со мной лежала Элишка. Мертвая. Я понял это, но все равно кинулся проверять пульс. Прикосновение к ее холодной коже и тишина под пальцами, где должен тихонько биться кровоток, убедили окончательно, что девушка не очнется. Рот криво открыт, на шее многочисленные гематомы, а в остекленевших глазах – лопнувшие сосуды. Я опустил взгляд, простыня еле прикрывала белоснежные полушария груди. Значит… значит, мы занимались сексом.
Ничего не понимая, пятясь, слез с софы. Нагая рыжая стояла рядом.
– Изыди, чудовище! – прошипел я, а она лишь захохотала, откидывая волосы, что струились до бедер.
– Объясняю, малыш, если ты не понял, – девушка деловито присела на софу рядом с Черновой. – Ты задушил свою милую, но корыстную любовницу, думая, что она – это я.
– Не может быть! – громко, почти истерично огрызнулся я. – Я заснул здесь один, это точно!
Рыжая поцокала языком и щелкнула пальцами:
– Уверен? Вспомни, что ты делал.
– Это не я!
– Вспомни! – приказала она, и я подчинился, закрывая глаза.
Под веками вспыхнули воспоминания последней недели. Недели? Это был я, но не помнил себя прожившим эти дни. Они слились в один. Утром уезжал на съемки, а потом снова возвращался в дом Фауста. Так продолжалось, пока я не пригласил Элишку на ужин. Ужин на корабле. Казалось, что я, настоящий я, словно спал все это время, а тот, кто занял мое тело, ходил на работу или, как сейчас, стоял возле судна, дожидаясь девушку.
 
– Привет.
Чернова с румянцем от слабого мороза мило подставила губы для поцелуя. Я приник к ним.
– Ты сегодня особенно очаровательна, – в моем голосе слышалось восхищение, смешанное с обожанием.
Чернова одним видом подействовала на меня, как стакан виски: в короткой расстегнутой дубленке и платье цвета малахита, которое струилось, подчеркивая хрупкую фигурку. Тонкие чулки и сапоги на опасно-острой шпильке. Ее ответный смех звучал переливом колокольчиков.
Я нежно взял ее пальчики в свою руку и повел Элишку к трапу. Ресторан «Маринэ» славился вкусными блюдами за умеренную цену, а вид на Влтаву, Карлов мост и Пражский Град делал это место еще атмосфернее. Мне пришлось бронировать столик за несколько дней. Обстановка, выполненная из темного дерева, тихая музыка и празднично одетые гости – Чернова оглядела все и, похоже, осталась довольна. Я ждал ее реакции.
– Дэн, здесь красиво, – одобрила Элишка.
Я помог девушке снять дубленку и сесть, а затем попросил меню.
Платье Элишки красиво обрисовывало грудь. Оттого что она села ровно, ткань натянулась, и под тонким бельем проступили торчащие соски. Мои пальцы согнулись и дрожали от непреодолимого желания прикоснуться к ней.
– Ты так и будешь неотрывно смотреть на меня? – игриво поинтересовалась Чернова.
– Да.
– Что ж, я не против, – улыбнулась она и залилась румянцем.
Волосы Элишка оставила распущенными. Они обрамляли овал ее лица и струились по плечам и груди. Я четко слышал свой пульс и хотел только одного: сесть к ней ближе, чтобы аромат девушки окутал меня, чтобы мы соприкасались телами.
– Расскажи про свою жизнь в Словакии, – неожиданно попросил я.
Она смутилась и промолчала, показательно заинтересовавшись меню, буквально выхватив его из рук официанта.
Во мне проснулось любопытство.
– Элишка? В Словакии у тебя кто-то был?
Она подняла на меня кофейный взгляд, в котором читалась мука.
– Был.
Точно выстрел в воздух.
– Вы плохо расстались?
– Можно и так сказать.
Она увидела мое ошеломленное лицо и поспешила добавить.
– Я выросла в интернате, потом пошла учиться и работать. У меня были плохие первые отношения, о которых я не хочу сейчас говорить, чтобы не портить нам обоим настроение.
Девушка протянула руку через столик, и я накрыл ее ладонь своей.
– Извини. Ты права. Неуместная тема на свидании. Тем более я хотел предложить тебе быть вместе.
«Что я несу?»
– Что? – теперь пришла ее очередь удивляться.
– Если хочешь, переезжай ко мне в дом Фауста.
Мои губы двигались и произносили то, чего я не хотел бы. Точно не хотел. Тогда почему я это сказал?
Элишка мягко улыбнулась и пропустила прядь своих волос сквозь пальцы. Я нагнулся через стол и потянул один из локонов на себя, наслаждаясь его мягкостью и теплом.
– Ты правда этого хочешь? – прошептала она, делая частые вздохи, и звук отозвался во мне мурашками по телу.
– Да.
Нам принесли напитки, и я поднял бокал с красным сухим вином. Элишка как-то говорила, что предпочитает именно такое. Мы сблизили фужеры, и Чернова слишком сильно стукнула своим, отчего напиток выплеснулся мне на рубашку.
– Прости, я не хотела, – она виновато потупилась.
– Ничего. Я отойду в уборную, – я улыбнулся, ничуть не расстроившись.
Когда уходил, Элишка тянулась к своей сумочке, очевидно, чтобы припудрить носик, пока меня не будет. Постаравшись быстро высушить пятно салфетками, я вернулся. За время отсутствия мой бокал снова наполнили. Я почувствовал, как горло сжалось от сильной жажды. Сев за стол, отпил одним махом половину, скривившись от терпкости. Вторую половину проглотил следом. Мысли тут же затуманились, словно их опутала паутина.
Элишка что-то говорила, но я не слушал. Просто смотрел, как двигались ее влажные от вина губы, и мечтал, чтобы они оставили дорожку следов на моем теле. Меня кинуло в жар, пульс отдавался ниже живота, разгоняя по телу волны желания.