Всеблагое электричество

— Но, виконт! — запротестовал поверенный. — Для подобной суммы это чрезмерные меры…
— Не успеешь наложить арест на счета и содрать с графа наличные, придется на общих основаниях дожидаться средств от распродажи имущества. Мне бы этого не хотелось. А тебе?
Юрист покачал головой и нерешительно проблеял:
— Но дирижабль?
— Дядя может попытаться улететь на континент. Как только мы лишим его средства передвижения, он сразу станет сговорчивей.
— В случае добровольного погашения чека… — поверенный нервно хрустнул костяшками пальцев, — мои комиссионные остаются в силе?
— Да, десять процентов твои при любом раскладе. Но если не займешься этим делом прямо сейчас, придется нанять кого-то другого.
Юрист выскочил из-за стола, оправил жилет, сдернул с вешалки поношенный пиджак и отрапортовал:
— Еду в суд немедленно!
— Стой! — Я едва успел его остановить. — Сначала составь официальную претензию, я завезу ее поверенному дяди, чтобы нас потом не обвиняли в недобросовестности.
Так поступил бы любой, не знай он наверняка о бегстве графа, и я не собирался давать повод заподозрить себя в излишней информированности.
Законник вернулся за стол, заправил лист в побитую временем печатную машинку и принялся с сумасшедшей скоростью колотить по клавишам, время от времени посматривая на выложенный перед собой чек.
Я не стал садиться на шаткий стул для посетителей и принялся выхаживать от стены к стене. Неровное мерцание электрической лампы под потолком изрядно действовало на нервы.
— Вот, готово! Подпишите! — протянул мне заявление юрист четверть часа спустя.
Я подписывать ничего не стал, для начала внимательнейшим образом изучил претензию, велел исправить несколько опечаток и лишь после этого поставил внизу свою подпись.
— Потеряешь чек — оторву голову, — предупредил поверенного, убирая заявление во внутренний карман.
— Не извольте сомневаться! — проникновенно произнес тот. — Сдам на хранение в нотариальную контору.
— Сдай, — кивнул я. — И не трать время попусту.
— Уже иду!
Не став дожидаться юриста, я в одиночестве спустился на улицу, остановил первого попавшегося на глаза извозчика и велел ехать на Виа Бенардос, где обретался адвокат моего дражайшего дядюшки.
Мэтр Ласаль снимал контору на верхнем этаже здания, внешне изрядно напоминавшего кусок пирога: выходивший на небольшую площадь фасад был нормальной ширины, а вот боковые стены строители свели под сильным углом, дабы втиснуть архитектурного уродца между двумя соседними домами. При желании с крыши на крышу можно было даже не перепрыгнуть, а просто перешагнуть.
Въедливый вахтер на входе пожелал узнать цель визита, затем по слуховой трубке связался с помощником адвоката и, только получив от него подтверждение, разрешил пройти. Лифтов в здании не было, пришлось подниматься на пятый этаж по лестнице, которая обвивала внутренний дворик — крохотный и темный колодец.
Помощник поверенного встретил меня в приемной и попытался задурить голову расспросами, но я досадливо отмахнулся от него и прошел прямиком в кабинет адвоката.
— Виконт Крус! — с удивлением оторвался от бумаг худощавый, если не сказать субтильный господин лет пятидесяти, который вел личные дела сразу нескольких представителей старой аристократии, еще состоятельных, но уже давно утративших былое влияние. — Чем обязан визиту?
Я обернулся к настырному помощнику, вставшему в дверях, и раздраженно рыкнул:
— Скройся!
— Оставь нас, — приказал мэтр Ласаль и укорил меня: — Немного вежливости, виконт! Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как обычная вежливость.
— Ваше право, мэтр, но я бы предпочел наличные, — парировал я, выкладывая на стол претензию. — Например, десять тысяч франков.
Адвокат нацепил на нос очки для чтения и принялся изучать документ; я не стал стоять у него над душой и отошел к окну, которое выходило на соседний дом с ржавой гусеницей пожарной лестницы. Вид открывался на одну из боковых улочек, узенькую и кривую.
— Это какая-то ошибка! — воскликнул тут поверенный дяди. — Это просто недоразумение!
 
— Не думаю, мэтр, — покачал я головой, продолжая стоять у окна, — но в любом случае никто не запрещает вам связаться с графом и поговорить с ним напрямую.
— Чек у вас собой?
— А сами как думаете?
— Бред какой-то, — пробормотал адвокат, поднял трубку телефонного аппарата и попросил соединить с имением графа Косице. Вскоре он бросил трубку и сообщил: — Неполадки на линии.
— Досадно.
— Где вы взяли чек, виконт?
— Не имеет значения, он на предъявителя.
— Я ставлю под сомнение ваше право на него, его подлинность и сам факт отказа в погашении! — легко привел законник сразу три противоречащих друг другу аргумента, но меня так легко было не пронять.
— Остается только убедить в этом судью, — улыбнулся я.
— Это злоупотребление правом! — возмутился адвокат. — Требование ареста имущества, счетов и средства передвижения по столь малозначительному поводу просто смехотворно!
— Свяжитесь с графом, мэтр, — посоветовал я. — Свяжитесь и настоятельно порекомендуйте встретиться со мной в самое ближайшее время. Дальше будет только хуже.
Адвокат поднялся из-за стола и очень тихо, но четко произнес:
— Вы пожалеете об этом, виконт. Вы очень сильно пожалеете о своей неосмотрительности.
— Вежливость! — воскликнул я, покидая кабинет. — Мэтр, помните о вежливости!
Пытаться поймать извозчика на Виа Бенардос не стал, сразу свернул на одну из боковых улочек, прошел через арку на тихий бульвар и зашагал к Императорской академии, благо ломота в ноге беспокоила сегодня уже не так сильно. К тому же я никуда не спешил.
В итоге до Леонардо-да-Винчи-плац добирался минут десять. Когда заглянул в лавку «Механизмы и раритеты», Александр Дьяк читал газету.
— Леопольд Борисович! — обрадовался моему появлению изобретатель, обогнул прилавок и протянул руку. — Вас можно поздравить?
— С чем? — насторожился я.
— С удачно проведенным научным экспериментом, разумеется! — рассмеялся Александр Дьяк и осекся. — Или это не вы прикончили Прокруста?
Я обреченно вздохнул и поправил изобретателя:
— Это был не Прокруст.
— Как скажете, Леопольд Борисович, как скажете! — покивал хозяин лавки. — Надеюсь, вы не забыли о моей просьбе? Для науки крайне важны точные временные рамки…
Как ни удивительно, но о просьбе изобретателя я не забыл и прямо в опиумной курильне, пока дожидался наряда, накидал в блокноте полную хронологию событий — от первого выстрела и до последнего вздоха оборотня.
— Держите, — протянул я собеседнику вырванный из блокнота листок, а сам взял с прилавка газету и углубился в чтение, но, кроме броского заголовка «Прокруст мертв!», никакой конкретики в статье не содержалось. Запрет главного инспектора на общение с прессой соблюдался неукоснительно. Лишь кто-то из ассистентов коронера не сумел удержать язык за зубами и сболтнул о совпадении укусов на теле служанки Исаака Левинсона и слепков челюстей застреленного в китайском квартале оборотня.
Мое имя в передовице не упоминалось.
— Потрясающе, просто потрясающе! — бормотал себе под нос Александр Дьяк, изучая мои заметки. — Здесь есть над чем подумать.
— Боюсь, оборотни в Новом Вавилоне — гости нечастые, — улыбнулся я.
— Мир не ограничен одним лишь Новым Вавилоном, — пожал плечами изобретатель, свернул листок и спрятал его в карман сюртука. — Как трость?
— Выше всяких похвал, — ответил я, нисколько не преувеличивая, — но у меня к вам новая просьба научно-прикладного характера.
— Очень интересно, — заинтересовался Александр Дьяк. — Что на этот раз?
— Огонь, — сообщил я. — Нужен компактный источник мощного пламени.
— Огнемет? — удивился изобретатель. — Леопольд Борисович, вам понадобился огнемет?
— Огнемет у меня есть, — с усмешкой признался я, — но он слишком громоздок и не слишком удобен в переноске…