Всеблагое электричество

— Охоту на оборотня ты тоже полагал авантюрой, так? — легко нашелся с ответом я.
Но Рамон Миро за словом в карман не полез. Он сунул палец в прореху распоротого и залитого кровью плаща и обвиняюще произнес:
— А это нормально, по-твоему?
Парировать этот неоспоримый довод было нечем, да я не стал и пытаться.
— Надо выяснить, из-за чего все это началось! Узнаем, что стоит на кону, — озолотимся!
И вновь Рамон оказался безжалостно точен в формулировках.
— Это надо тебе! — заявил он. — Не мне! Ты озолотишься, не я.
— Не беспокойся, ты тоже внакладе не останешься, — пообещал я, заметил мерцавшие по правую руку огоньки и предупредил: — Проехали станцию, скоро будем на месте.
Рамон промолчал.
Переполошив своим стрекотом и собак, и людей, броневик промчался мимо фермы арендаторов, затем обогнул дубраву и покатил прямиком к усадьбе.
— Подъезжаем, — предупредил я приятеля. — Готовься.
— Выключи фары, — посоветовал Рамон.
— Пустое, — отказался я не столько даже из-за опасения вылететь на обочину, сколько из-за хлопков двигателя. Такой шум не услышит разве что глухой.
Или мертвый.
Именно эта мысль промелькнула в голове, когда броневик остановился перед закрытыми воротами имения. В оконце сторожки моргал неяркий огонек, но давешний старик и не подумал выглянуть на улицу и выяснить причину визита полицейских в столь неурочный час.
Что-то было не так.
— Что-то не так, — сказал я Рамону.
Да тот и без моего предупреждения уже укрылся за курившимся паром капотом броневика и упер в плечо приклад винчестера.
— Что я здесь вообще делаю? — простонал он.
— Прикрываешь меня! — напомнил я и выбрался из кабины. — Не зевай! — предупредил приятеля, обежал самоходную коляску и, откинув задний борт, забросил в кузов трость. Взамен вытащил самозарядный карабин и пару подсумков с загодя снаряженными магазинами.
— Очки не мешают? — спросил тогда Рамон.
Я приподнял окуляры из затемненного стекла и хмыкнул:
— Думаешь, так лучше?
Красноватое лицо напарника осветилось отблеском моих сиявших в темноте глаз, и он признал:
— Нет. Верни.
Я опустил очки на нос, осторожно приблизился к воротам и, пристроив винтовку на перекладине, скомандовал Рамону:
— Давай!
Крепыш в один миг перемахнул через ограду, отпер калитку и запустил меня на территорию имения.
— Сторожка! — шепотом предупредил он.
— Ты первый! — столь же беззвучно выдохнул я в ответ.
Шуметь и во всеуслышание объявлять о своем визите не хотелось, даже несмотря на немалый риск поймать заряд соли или мелкой дроби.
Прикрывая друг друга, мы подобрались к приоткрытой двери, там Рамон заглянул внутрь и сразу отпрянул.
— Мертв, — сообщил он и добавил: — Шея сломана.
— Проклятье! — выругался я, на миг заколебался, потом распорядился: — Жди! — и поспешил к броневику.
Снял рулевое колесо, закинул его в кузов, следом забрался сам. На ощупь отыскал закрепленный под лавкой ящик с гранатами, достал две, вкрутил запалы. Потом навесил на борт массивный замок и вернулся к напарнику уже спокойным и собранным, без малейшей дрожи в коленях.
— Надо вызывать подкрепление! — злым шепотом встретил меня Рамон, совсем позабыв о недавнем увольнении.
Я на его больной мозоли топтаться не стал и лишь покачал головой:
— Думаю, мы опоздали.
— С чего ты это взял? — удивился крепыш.
— Дирижабля нет, — сообщил я, указав на одинокий фонарь причальной мачты.
Не горели сигнальные огни летательного аппарата, не проглядывал из ночного мрака белый овал полужесткого корпуса.
— На дирижабле мог улететь убийца, — предположил Рамон.
— Тогда тем более волноваться не о чем, — хмыкнул я и двинулся к родовому особняку.
Крепыш направился было следом, но сразу остановился и заявил:
— Улетел граф или убийца — нам незачем туда идти!
— Брось! — попытался урезонить я напарника. — Мы должны выяснить, что именно здесь произошло!
— На кой черт?
— Чтобы элементарно знать, кого именно разыскивать! К тому же если на дирижабле улетел граф, то душитель где-то поблизости. Вдруг получится его разговорить?
 
— Нет, — отрезал Рамон. — Это плохая идея.
Я оглядел темный, без единого светящегося окна силуэт особняка, конюшню и разросшийся сад, способный скрыть целую роту солдат, и мысленно согласился с приятелем.
Это и в самом деле была плохая идея. Плохая и очень опасная.
Но вслух сказал другое.
— Либо мы идем вместе, — беспечно пожал я плечами, — либо дожидайся меня в броневике. Только учти — если я сгину, иудеи тебе за оборотня ни сантима не заплатят. Подумай об этом!
— Проклятье! — выругался Рамон, вытер вспотевшее лицо и нервно глянул на мрачный особняк. — Черт с тобой! — сдался он. — Идем!
С тихим смешком я первым двинулся по аллее, дошел до поворота к конюшне, но сворачивать к ней не стал, не желая терять время. Меня манил к себе особняк.
Манил? Я поймал себя на этой мысли и даже замедлил шаг.
Азарт схлынул, словно я переступил некий рубеж, мир вновь обрел объем, силуэты зданий и садовых деревьев перестали казаться вырезанными из фанеры и небрежно раскрашенными театральными декорациями, накатило понимание, что все это происходит прямо здесь и сейчас.
Вернулся страх.
Я замер на месте, вслушался в тишину ночи. Без плеска наших сапог по лужам кругом воцарилась совсем уж гробовая тишина, только прокатился где-то далеко-далеко гудок паровоза. Но он донесся будто из другого мира; даже все имперские бронепоезда, вместе взятые, помочь нам сейчас, увы, ничем не могли.
— Лео! — тихонько шепнул Рамон. — Что такое?
Я передернул плечами, чтобы унять некстати разыгравшееся воображение, и двинулся дальше. Родовое имение мрачной громадой вырастало из темноты; вскоре нам удалось различить распахнутую настежь входную дверь.
— Будь я проклят, если нас не приглашают внутрь! — выдохнул Рамон. — «Заходи в гости», — сказал паук мухе!
Нервное напряжение развязало немногословному крепышу язык, и я счел нужным успокоить его. Просто протянул одну из прихваченных с собой гранат.
— Держи.
— Не терпится тут все разнести? — пошутил Рамон, нервно озираясь по сторонам. — Может, сразу дом подожжем, чтобы время не терять?
— Отличная идея! — буркнул я, медленно и осторожно понимаясь на крыльцо. — Прикрывай! — позвал приятеля, первым шагнув через порог.
В прихожей мы постояли, всматриваясь в темноту, затем я щелкнул выключателем, но электрическая лампочка под потолком не зажглась.
Тогда я повесил карабин на плечо, достал из кобуры «Рот-Штейр» и попросил напарника:
— Фонарь!
Рамон передал мне карманный фонарик; яркий луч скользнул по прихожей и сразу выхватил из темноты тело дворецкого. Да еще из коридора торчали чьи-то ноги в поношенных штиблетах.
Переступив через тело ночного сторожа, мы прошли в гостиную, там на софе лежала горничная с запрокинутой головой. Обескровленное лицо по цвету ничем не отличалось от белого передника.
— Вот черт! — выдохнул Рамон Миро.
— Тише! — шикнул я на него, прислушиваясь к тишине.
За стеной тихонько поскрипывал сверчок, и только. Больше не было слышно ни звука.
— За мной! — скомандовал я тогда и начал первым подниматься на второй этаж.
Яркий луч фонаря плясал и прыгал из стороны в сторону, легко освещая темные углы, и все же меня не оставляло чувство, что из тьмы за нами наблюдают чьи-то холодные глаза.
Самовнушение? Да черт его знает…
Второй этаж проверять не стали.
— Сначала осмотрим кабинет графа, — решил я и двинулся по лестнице дальше.
Как-то совершенно неожиданно у меня пропало всякое желание выслеживать неведомого душителя; захотелось развернуться и бежать отсюда без оглядки, и даже не знаю, что именно удержало от этого постыдного шага — остатки бушевавшего в крови азарта или опасение показаться смешным.
Подозреваю, все же второе.