Всеблагое электричество

— Ад, рай, душа… — презрительно махнул рукой старший инспектор. — Мракобесие невежд! Придумали сказочку и цепляются за мнимое бессмертие души, будто утопающий за соломинку. Это все от страха смерти. Вам ли, виконт, не знать?
— Падших не существовало?
— А кто сказал, что они спустились с небес?
— Откуда же, если не оттуда?
— С Венеры или Марса. С Юпитера или обратной стороны Луны. С других звезд. Да откуда угодно! Забудьте о мистике и сакральных тайнах, доверьтесь науке!
— Вы все же механист…
— И что с того?
— Неважно, — отмахнулся я и спросил: — Мой арест вызван поддержкой христиан отцом?
— Разумеется нет! — мягко улыбнулся старший инспектор. — Я лишь объяснял, по какой причине вы попали в поле моего зрения. Дабы развеять подозрения в предвзятости.
— Пока вам это не удалось, — заметил я.
— Разве? — удивился Бастиан Моран. — Ваш отец подозревался в причастности к убийству графа и графини…
— Обвинений предъявлено не было! — перебил я собеседника.
— Не было, — не стал спорить тот. — Но лишь потому, что все сочли Бориса Орсо погибшим от аггельской чумы. К сожалению, из-за карантина сыщики не смогли проверить особняк, но со слов очевидцев, ваш отец находился в тот вечер дома. Как, впрочем, и вы с матерью. Теперь понимаете причину моего удивления, когда среди подчиненных инспектора Уайта я наткнулся на фамилию Орсо? Детектив-констебль Леопольд Орсо, подумать только! Десять лет вы пропадаете невесть где, а потом вдруг выпрыгиваете, как чертик из коробочки, оформляете свидетельство о смерти отца и начинаете жить в доме, который до сих пор находится под карантином!
— У меня оказался иммунитет.
— Чушь! — отмахнулся Бастиан Моран. — Я расскажу, что произошло на самом деле! Ваш отец узнал о грядущем аресте и пустился в бега, заставив всех поверить в свою гибель! Он использовал аггельскую чуму как прикрытие! Не было никаких убийц, кроме него самого.
— Вовсе нет, — покачал я головой. — Он никогда бы не поступил так с мамой, не оставил бы ее умирать…
Но мое утверждение уверенности старшего инспектора в собственных выводах нисколько не поколебало.
— Ваша мать была тяжело больна, — заявил Бастиан Моран. — Брать ее с собой было неразумно. Полагаю, Борис просто решил избавить ее от лишних страданий.
— От лишних страданий? — разозлился я. — Да вы видели когда-нибудь, как умирают от аггельской чумы?!
— А вы? — спросил старший инспектор. — Вы, Леопольд, это видели?
— Видел, — подтвердил я. — В ту ночь я был дома. Я видел, как умирали наши слуги. Отец спас меня, проклятие наслал не он. Мы были в доме.
Вероятно, старший инспектор Моран своим провокационным вопросом рассчитывал выудить из меня показания о смерти Джимми, поэтому он кисло улыбнулся и процедил:
— А любил ли отец вашу мать? Или она была для него лишь источником средств к существованию?
Глаза заволокла красная пелена, нестерпимо захотелось перескочить через стол и выбить из наглеца дух, но мне удалось побороть клокотавшую внутри злобу и размеренно задышать, успокаивая дыхание.
Помогло ясное понимание, что именно такой реакции от меня и ждут. Ну и кандалы на руках и ногах немало поспособствовали рассудительности, не без этого.
Я поморщился и посмотрел на старшего инспектора с нескрываемым скептицизмом.
— Итак, у вас есть, — начал я подводить итог допроса, — моя связь с банком, убитыми и местом преступления. А что с мотивом?
Бастиан Моран легкомысленно пожал плечами.
— Наследство, возможно? — предположил он и вдруг объявил: — Но — довольно! Леопольд Орсо, вы арестованы по обвинению в убийстве Исаака Левинсона, его домочадцев и слуг.
Меня словно в солнечное сплетение лягнули.
— Что вы сказали? — не поверил я собственным ушам.
— Вчера вы проникли в особняк, где проживала жертва, и убили всех, кто там находился. Не уверен, произошло это на почве личных неприязненных отношений или всему виной финансовые разногласия, но факт остается фактом. Вы убили их! Женщин, детей…
— Хватит! — рявкнул я и, звякнув цепями, саданул ладонями по столу. — Что за бред вы несете?
 
— Это не бред, — посмотрел старший инспектор на меня с нескрываемым презрением. — Документально зафиксировано, что вы посетили жилище банкира вечера вечером в двадцать четыре минуты седьмого. Больше никто в дом не входил и на улицу не выходил, а на рассвете вернувшаяся в дом кухарка обнаружила тела. Бесспорное доказательство вашей вины!
— Ерунда какая-то! — пробормотал я, пытаясь осмыслить услышанное.
Двадцать четыре минуты седьмого. Никто в дом не входил и не выходил.
Двадцать четыре минуты… Не входил и не выходил…
На рассвете…
И вдруг в голове щелкнуло: обычными свидетельскими показаниями подобную точность не объяснить, а ведись слежка за мной, арестовали бы еще вчера, сразу после выстрела в китайца.
— Вы установили наружное наблюдение за домом Левинсона? — спросил я и выжидающе уставился на старшего инспектора.
Тот кивнул.
— После столь странного налета на банк это показалось мне не лишенным смысла, — подтвердил он.
— И филеры зафиксировали, в какое время я вошел в дом, во сколько покинул его, и тот факт, что до утра никто больше не входил и не выходил?
— Именно!
— И в какое время я покинул особняк? — уточнил я.
Бастиан Моран полистал лежавшую перед ним папку и сообщил:
— Вы пробыли в доме двадцать восемь минут, — затем понимающе улыбнулся и заметил: — У вас было достаточно времени для убийства.
Но я досадливо отмахнулся.
— Сотрудники Третьего департамента подтверждают, что я покинул дом покойного в шесть часов пятьдесят две минуты?
Старший инспектор посмотрел на меня с неприкрытым подозрением, но все же подтвердил:
— Так и есть. Не понимаю, почему это вас так радует!
— Неважно, — расплылся я в беспечной улыбке. — Предъявляйте обвинение, этот разговор меня уже утомил.
Я беспечно улыбался — да, но внутри все так и леденело от ужаса. Если вчера Исаак Левинсон не сумел дозвониться до своих деловых партнеров в Новом Свете, от виселицы меня спасет только чудо.
— Вот как? — прищурился старший инспектор. — Могу поинтересоваться, на чем основывается ваша уверенность в удачном исходе процесса?
— В Нью-Йорке сейчас глубокая ночь, — просто ответил я. — К полудню все прояснится.
— В Нью-Йорке?
— У господина Левинсона были обширные деловые интересы.
— Вы хотите сказать…
Я кивнул и подтвердил:
— Когда мы расставались, Исаак намеревался сделать звонок в Новый Свет. Телефонистка должна была зафиксировать время начала переговоров и время их окончания, а собеседник банкира наверняка подтвердит, что разговаривал именно с ним.
Бастиан Моран молча поднялся из-за стола, убрал все документы обратно в папку и покинул камеру.
Я рассмеялся ему в спину, вытянул ноги и откинулся на спинку стула.
Подождем…
Старший инспектор вернулся нескоро.
Уселся напротив, задумчиво поглядел на меня, потом с неприкрытым ожесточением произнес:
— Вы могли покинуть особняк и прокрасться обратно через крышу.
Я с демонстративной ленцой спросил:
— Неужели обнаружили следы взлома? И что мешало вам осмотреть место преступления раньше?
— Вы вполне могли обеспечить себе алиби, — продолжил Бастиан Моран, словно не услышав моих слов.
— Кто угодно мог это сделать! — возразил я, вновь начиная понемногу закипать. — Кто угодно мог пробраться внутрь!
— Вы связаны с убитым и с местом преступления. Мотив мы отыщем, не сомневайтесь. А пока остается доказать, что вы имели возможность совершить преступление. Для начала этого будет достаточно.
Старший инспектор поднялся из-за стола, распахнул дверь и запустил в камеру худого господина в белом докторском халате. Медик с изможденным лицом запойного пьяницы выставил на стол оцинкованную жестяную коробку и, откинув крышку, достал скальпель и на треть заполненную маслянистой суспензией пробирку.