Всеблагое электричество
И все же сыщик сумел удивить: он начал с того, что потребовал мой паспорт. Изучил его, уделяя особое внимание отметкам о пересечении границы, и как бы невзначай поинтересовался жизнью в колониальной Африке, а попутно что-то записал в блокнот. Затем Моран пожелал выяснить, чем я занимался два месяца, прошедшие с моего прибытия в Новый Вавилон.
— Пил, гулял, искал работу, — пожал я плечами, разваливаясь в кресле.
— Почему же не обратились к кузине?
Я рассмеялся.
— Мсье! У кузины своих забот полон рот. Она в долгах как в шелках, выручки едва хватает, чтобы платить по закладным. Так что еще неизвестно, кто кому оказывает услугу: Софи мне, принимая на работу, или я ей, соглашаясь помочь.
Инспектор выгнул бровь.
— Но клуб, кажется, процветает?
— Дело в старых долгах.
— В старых долгах?
— В очень старых долгах.
— Это как-то связано с ее пропавшим супругом? — предположил инспектор.
Я почувствовал, что ступил на очень тонкий лед, и осторожно кивнул.
— Да, граф был заядлым игроком. Слишком азартным и не очень удачливым.
Моран покачал головой и вдруг спросил:
— Вы встречались с ним?
Студеный октябрьский ветер, плеск темной речной воды…
Я беспечно улыбнулся и спокойно ответил:
— Перекинулся как-то парой слов. Уже даже не помню когда.
— Что вам известно о его исчезновении?
— Только то, что писали в газетах. В то время я был на континенте.
Граф Гетти бесследно исчез два года назад, в самом конце октября. После одной из шумных вечеринок он вдруг перестал появляться на людях, а несколько дней спустя вышел на яхте в море, и… больше его никто никогда не видел.
— Есть предположения, что с ним могло стрястись? — полюбопытствовал инспектор.
— Ни малейших, — ответил я и принялся выдвигать ящики письменного стола. В одном из них обнаружился выкидной стилет с накладками из леопардового дерева. Посередине рукояти была сделана серебряная вставка с гербом рода Гетти — мечи и щуки, разделенные восходящей диагональю, а на больстере сплелись в затейливый вензель буквы «М» и «Г».
Судя по клейму мастера, нож изготовили в одной из многочисленных мастерских итальянского Маниаго. Я сдвинул кнопку, полюбовался разложившимся клинком, хищным и узким, потом сложил его обратно.
Моран взглянул на меня с непонятной улыбкой и вновь спросил:
— Могла госпожа Робер иметь отношение к исчезновению супруга?
Студеный октябрьский ветер, плеск темной речной воды, щелчок предохранителя…
— Разве есть основания подозревать в исчезновении графа убийство? — прищурился я.
— Просто скажите, что вы об этом думаете.
— Но какое…
— Ответьте, прошу вас!
Вот только сыщик не просил, а требовал. Я вздохнул и покачал головой.
— Нет, мсье. Софи ни в чем таком не замешана, это ясно как белый день. В противном случае тело графа нашли бы очень и очень быстро.
— Из-за страховки?
Ни для кого не было секретом, что супруги Гетти застраховали свои жизни в пользу друг друга, но к тому времени, как появилась возможность признать пропавшего Марко умершим, срок действия страховки давно прошел.
— Вижу, вы подняли материалы дела, — отметил я. — С чего бы это?
Инспектор потер пальцами бледное лицо и ничего мне не ответил. Вместо этого задал очередной вопрос:
— Так вы полагаете, граф наделал долгов и сбежал от кредиторов?
Студеный октябрьский ветер, плеск темной речной воды, щелчок предохранителя… Вспышка!
Я непроизвольно потер грудь, но сразу взял себя в руки и фыркнул.
— Во-первых, мсье, я ничего об этом не думаю. Во-вторых, раз уж вы спрашиваете: нет, эта версия не кажется мне убедительной. Никто не отправляется на дно в одиночестве, все стараются утянуть за собой близких. Реши граф скрыться — он не оставил бы здесь Софи. Увез бы ее с собой. Скорее уж Марко сорвал куш и решил не отдавать долги, а начать новую жизнь.
Инспектор закурил и кивнул.
— Яхта, штормовой океан, крушение. И никакого криминала.
— Послушайте, мсье! К чему эти расспросы? — не выдержал я. — Вы можете объяснить?
На этот раз Моран уходить от прямого ответа не стал.
— Детектив-сержант Льюис, которого вчера застрелили в клубе, расследовал обстоятельств исчезновения графа Гетти. Он опрашивал работников пристани, видевших графа на борту отплывавшей яхты. Именно эти показания послужили основанием для отказа в возбуждении уголовного дела. Но вдруг имел место подлог? Возможно, Льюис явился сюда с целью шантажа?
— А что говорит его инспектор?
Моран досадливо поморщился.
— Инспектор Остридж предоставляет подчиненным излишнюю, на мой взгляд, самостоятельность. По его словам, сержант собирался проверить какую-то зацепку по одному из текущих расследований. Это все, что ему известно.
— А констебль, которого оглушили? Я слышал, кто-то остался в живых.
— Фредерик Гросс? Уверяет, что просто выполнял приказ сержанта. Но я еще поговорю с ним. И не только с ним.
Прозвучало заявление инспектора на редкость многозначительно; я вновь щелкнул стилетом, затем сложил клинок и спрятал нож в карман.
— Что-то еще? — спросил я, откидываясь на спинку кресла.
— Нет, на этом все. Благодарю, Жан-Пьер, вы мне чрезвычайно помогли.
Моран затушил сигарету и поднялся на ноги. Я выпустил его из кабинета, да и сам оставаться там не стал, вышел в коридор и запер дверь. Смотреть уже начавшееся представление не пошел, вместо этого отправился проверить охранников. У них все оказалось спокойно, поэтому я решил не раздражать вышибал назойливой опекой и заглянул на кухню. К счастью, шеф-повар был занят последними приготовлениями, и никто не помешал мне нагрузить поднос тарелками с мясными деликатесами, прихватить бутылку вина и вернуться в кабинет графа.
Я не заедал стресс, вовсе нет! Просто Пьетро был слишком уж худощавым. Дабы полностью соответствовать образу хулиганистого Жана-Пьера, мне требовалось набрать вес и окрепнуть.
Что же касается расспросов сыщика — они встревожили меня не слишком сильно. Инспектор лаял не на то дерево и очень скоро должен был это понять.
5
Премьера прошла с огромным успехом. Сам я в зал не заходил и судил об этом исключительно по продолжительности аплодисментов. Танцовщицы покинули сцену, на смену им пришел конферансье, и сразу заиграл что-то легкое оркестр. Публика в основе своей расходиться не спешила и осталась на танцы. У центральной лестницы дежурил Антонио, он сверялся со списком и вежливо, но непреклонно заворачивал обратно всех, кроме членов клуба и приглашенных ими гостей.
Когда зал покинула Софи, я подступил к ней, взял за руку и увел в боковой коридор.
— Что случилось? — раздраженно прошипела кузина. — У меня совершенно нет времени!
— Полицейские что-нибудь говорили о Марко?
— С какой стати?!
— Один из них расследовал его исчезновение.
— Проклятье! — выругалась госпожа Робер. — Так вот откуда он знал о сейфе! В прошлый раз сыщики перевернули здесь все вверх дном!
— Так они что-нибудь говорили или нет?
— Нет! Лишь потребовали открыть сейф!
— Моран будет об этом спрашивать.
— Спасибо, Жан-Пьер, это очень важно. А сейчас мне надо бежать! — Софи отступила от меня, но сразу развернулась обратно. — Постой, разве ты не идешь на прием?
— Иду.
— Ты не можешь пойти в этом! — объявила кузина, указав на поношенный пиджак. — Это просто неприлично! Переоденься!
Я обреченно вздохнул и отправился в костюмерную. Та располагалась рядом с гримеркой и комнатой отдыха танцовщиц, из-за дверей доносились радостные женские голоса и смех. Тут же толпились особо рьяные поклонники, издали за ними приглядывал невозмутимый, будто сама смерть, Лука. Он кивнул мне, я кивнул в ответ и прошел в костюмерную.