Всеблагое электричество

— Премного благодарен, — вздохнул тот, разминая онемевшие запястья.
— Рассказывай! — потребовал я.
— К вам мое расследование не имеет никакого отношения!
— Имеет, раз ты здесь.
Смит поморщился, но все же сообщил:
— Я сам намеревался осмотреть подвал дома Максвелла, но увидел вас на выходе. Не собирался причинять никому вреда, просто хотел выяснить, что вы унесли с места преступления.
Я никак собственной заинтересованности не выказал и скептически усмехнулся.
— Почему непременно с места преступления?
— Бросьте! Я видел сорванную полицейскую печать с двери в подвал.
— Чем же ваше внимание привлек дом Максвелла?
— Вы шутите? — оскорбился сыщик. — После сегодняшнего происшествия?
— А что в нем такого?
— Полагаю, оно связано с моим расследованием, — уклончиво ответил Смит, поколебался и сознался: — У меня просто нет никаких других зацепок, но уверен — интуиция меня не подводит.
— Что за расследование?
— Государственной важности! — заявил сыщик, но нисколько меня этим утверждением не убедил.
— А именно? — потребовал я подробностей. — Ну же! Не заставляйте тянуть все из вас клещами!
Томас Смит явственно вздрогнул. Высказывание о клещах не понравилось ему до чрезвычайности.
— Вот смотрите, — зашел я с другой стороны, — если захочу, прикончу вас прямо сейчас. Потом выйду из дома, отыщу в сквере вашего напарника и перережу глотку ему. Но я не стану этого делать. Просто вызову полицию, а утром нажалуюсь вашему работодателю, благо меня сегодня ему представили. Вот и решайте, насколько вас устроит такое развитие событий.
— Не надо! — сдался сыщик. — Джозеф Меллоун — наш главный подозреваемый.
— И в чем же именно он подозревается?
— В подготовке покушения на ее императорское высочество кронпринцессу Анну.
Я присвистнул:
— Серьезное заявление.
— Наниматели агентства убеждены, что реставрация амфитеатра и грядущий гала-концерт — лишь повод заманить сюда наследницу престола.
— Зачем ему это? — спросил я, обдумывая услышанное.
— Независимость, — просто ответил Смит. — После смерти наследницы престола империя если и не распадется на провинции, то надолго позабудет о колониях.
— А вы верный подданный ее величества?
— Я простой исполнитель. И не мое дело судить о мотивах моих нанимателей, — заявил сыщик, приложил к шишке на лбу стальные наручники и усмехнулся: — Могу лишь предположить, что разрыв отношений с метрополией кажется им несвоевременным.
— Ацтеки?
— Мы только начинаем теснить их к югу. Без помощи метрополии добиться окончательной победы будет непросто.
— И нет никаких предположений, как намереваются действовать заговорщики?
— Ни малейших.
Я задумался. Представлялось маловероятным, что в этом тихом курортном городишке собралось сразу несколько преступных сообществ, никак не связанных друг с другом. Поджог дирижабля, яд в лимонаде, наем фальшивого медиума — все это являлось звеньями одной цепи. Тем более что я был неразрывно связан с кронпринцессой Анной; ее сердце билось лишь благодаря моему таланту сиятельного.
— Что вы хотите узнать о подвале дома Максвелла? — спросил я, решив воспользоваться ситуацией и заручиться поддержкой Детективного агентства Пинкертона. — Спрашивайте.
Смит молча выставил перед собой скованные наручниками запястья. Я немного поколебался, но все же разомкнул браслеты и протянул сыщику руку.
— Благодарю! — шумно выдохнул он, поднимаясь на ноги.
Мы прошли на кухню, там Томас Смит умылся, и я позвал его на второй этаж. Но прежде чем отправиться наверх, сыщик включил электрический фонарик и поводил им у окна из стороны в сторону, подавая сигнал сообщнику. Оставалось лишь надеяться, что сигнал гласил: «У меня все хорошо», — а не призывал незамедлительно бежать за помощью в полицию.
В спальне Смит внимательно огляделся, потом опустился на стул у кровати и спросил:
— Так что привело вас в подвал?
— Кровь, — просто ответил я и рассказал о своих подозрениях относительно смерти самозваного медиума.
— Почему не сообщили полицейским?
 
— О текшей вверх по уклону крови?
— Ну да.
— Это дело чести! — принял я непреклонный вид то ли оторванного от жизни гордеца-аристократа, то ли загадочного и диковатого уроженца России. — Речь шла о моей даме сердца!
Если это объяснение и не устроило сыщика целиком и полностью, то виду он не подал и попросил продолжить рассказ.
— Что было дальше?
Запираться не имело никакого смысла, и я поведал Смиту о подземном ходе и стычке с неизвестными в таинственном зале. При упоминании странного оружия убитых он недоуменно нахмурился.
— Вы уверены?! Принесли что-то с собой? Покажите!
Я вытянул из-под кровати замотанную в скатерть винтовку, развернул ее и в очередной раз подивился непривычному внешнему виду. Разборный приклад служил основанием для крепления массивной электрической банки, ствольная коробка была изготовлена из алюминиевого сплава, а вокруг ствола шли витки проводов. Штык-молниемет и вовсе состоял из двух металлических игл.
Прежде чем протянуть оружие сыщику, я на всякий случай отсоединил плоский круглый барабан и кинул его на пол. От удара наружу вылетел и откатился в сторону железный шар.
— Невероятно! Метатель Гаусса! — охнул Смит. Он попытался отыскать заводской номер или клеймо производителя, не нашел и спросил: — Что-то еще?
Я раскрыл ранец и вынул из него алюминиевый шлем, забрызганный изнутри кровью.
— Выходной клапан и баллон сжатого воздуха? — удивился Томас Смит, расправляя резиновую манжету, которая и обеспечивала герметичность. — На кой черт им это понадобилось?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но алюминий прекрасно защищает от магического воздействия. Быть может, дело в этом?
— Сомневаюсь, — скептически воспринял сыщик мое предположение и поинтересовался: — А что вы собирались делать с трофеями?
Вопрос мне не понравился.
— Я действовал в состоянии аффекта, — не стал отвечать ничего конкретного.
— Прекрасно понимаю мотивы ваших действий в подземелье, — уверил меня сыщик. — Но не могу понять, как вы намеревались поступить дальше.
Я тяжело вздохнул и постарался ответить предельно честно:
— На меня напали, но при судебном разбирательстве присяжные заседатели могли решить иначе. Поэтому я собирался обо всем забыть. А трофеи передал бы знакомому изобретателю. По природе своей я чрезвычайно любопытен.
Углубляться в эту тему Смит не стал и спросил:
— Где именно располагалось то подземелье? Сможете под присягой заявить, что оно находится под амфитеатром?
— Зачем вам это?
— Тогда у меня появится основание обратиться с ходатайством об отмене визита в город ее высочества.
Выступать с официальными заявлениями я не собирался, но говорить об этом не стал, лишь отметил:
— Подземный ход очень старый, он вполне может вести к амфитеатру, но присягнуть в этом не возьмусь. Мы… Я шёл под землей около десяти минут, в каком направлении — не знаю.
— Это должен быть амфитеатр! — решил Томас Смит и приложил холодную ствольную коробку винтовки к распухшему лбу. — Непременно!
— Проверьте, — предложил я. — Спуститесь и посмотрите сами.
— А ваш компаньон? — поинтересовался сыщик. — Он может оказаться полезен?
— Нет, — ответил я, не желая открывать тайну личности поэта, — в подземелье он не спускался и караулил вход.
— Досадно, — пробормотал Смит и поднялся на ноги. — Что ж, пришло время действовать! Я свяжусь с местной полицией и организую облаву.
— Только не упоминайте обо мне. Я буду все отрицать. Никаких доказательств моего проникновения в особняк не осталось, а в случае голословного обвинения, не обессудьте, я предам огласке ваш истинный род деятельности. Можете быть уверены — я сделаю это.
— Но… — опешил Смит. — Это же дело государственной важности!
Я даже слушать ничего не стал.
— Оставьте лавры гениального сыщика себе, — перешел от кнута к прянику. — Вы спустились в подвал, самостоятельно отыскали подземный ход и подверглись нападению заговорщиков. Пострадали в схватке, но выбрались и обратились за помощью в полицию. Устроит такой вариант?