Русский терминатор

— Слушай, Евграф, а сейчас у тебя есть героин?! — спросил вдруг Север возбужденно.
— Очень мало, пара пакетиков, — пожал плечами художник. — А тебе зачем? Для девушки твоей?
— Да…
— Кумарит ее?
— Пока нет, но к ночи начнет. А дальше и ломать будет по полной, если мер не принять.
— Кто она тебе?
— Невеста… — Белов врал, но сам почти не ощущал, что врет.
— Любишь ее?
  
— Да… — его ответ не был ложью: Север испытывал к Мальве столь нежную жалость, что по силе она, пожалуй, не уступала истинной любви.
— Но ты хоть понимаешь, что твоя невеста смертница? — Евграф невольно повторил фразу, сказанную когда-то Беловым Янке по поводу ее брата.
— Нет, Мальва не смертница! — ответил Север жестко. — Я не знаю, как спасти других «торчков», но конкретно Мальву я вытащу, клянусь!
— Блажен, кто верует… — вздохнул Евграф. — Ладно, оставшийся героин я тебе отдам.
— Продашь! — возразил Север. — Я вполне платежеспособен!
— Я не торгую наркотиками…
— А я не пользуюсь услугами Армии спасения! Давай так: я заплачу тебе за порошок ровно столько, сколько платишь за него ты, договорились?
— Годится, пожалуй…
— И еще, Евграф… — Север помедлил. — Ты можешь достать мне недельный запас героина для Мальвы?
— Хм… А почему именно недельный?
— Я надеюсь, ее доза сильно уменьшится через неделю…
— Ха! Ты и впрямь оптимист, Север! Чем же ты лечить девчонку собираешься?
— Я тебе расскажу, Евграф… когда-нибудь потом, ладно? А пока… выполни мою просьбу!
— Хорошо, — художник что-то прикинул в уме. — Давно девочка на игле?
— На героине полгода. До этого был морфий.
— Та-ак… — казалось, Евграф мысленно производит арифметические вычисления. — Да, на недельный запас «дури» для твоей Мальвы бабок у меня, пожалуй, хватит! — заключил он.
Север опешил.
— Ты что, Евграф… Ты не понял! Есть у меня бабки, есть! Просто самому покупать несподручно, я никого из продавцов не знаю, а Мальву одну отпускать страшно… а со мной ей еще и не продадут, пожалуй…
— Ладно, Север, не суетись, — махнул рукой художник. — Я врубился, подсоблю. Мне все равно свой запас пополнить надо, заодно и тебе куплю. Забито.
— Спасибо! — Север вскочил. — Сейчас принесу деньги! Сколько?!
…Когда Белов вернулся и передал Евграфу нужную сумму, тот предложил:
— Давай-ка еще по стакану, Север! Мне опохмелиться надо после вчерашнего, не одному же глушить!
Они выпили.
— А порошок я привезу ближе к ночи, — заверил художник. — Кстати, а вторая девчонка, что с тобой живет, она тебе кто, сестра?
— Ага, сестренка, Яночка, — кивнул Север.
— Я так и подумал.
— Почему?
— Отношения у вас… не сексуальные. Достаточно раз взглянуть на вас двоих вместе, и с ходу въезжаешь, что вы не любовники.
— Проницательный ты, однако…
— Жизнь научила.
— А скажи, Евграф… — Север помедлил. — Почему ты так печешься о наркоманах? Откуда это доброхотство?
Художник насупился.
— Мне сорок лет, Север… — произнес он медленно. — А тебе сколько? Двадцать пять? Нет, пожалуй, все тридцать, глаза у тебя не шалые, не пацаньи, взрослые глаза…
— Мне не тридцать, — усмехнулся Север. — Мы с тобой почти ровесники, Евграф.
— Да-а?! — вот тут художник удивился — первый раз за весь разговор. — А ты не врешь?
— Зуб даю на отсечение! — рассмеялся Белов.
— Тогда ты, может, меня поймешь… — Евграф задумчиво провел ладонью по лбу. — Сын у меня погиб от наркотиков. Точнее, от ломки. А я, скотина, сволочь самоуверенная, не дал ему денег на дозу! Считал, пусть его ломает, может, боль, страдания отучат его колоться! Идиот… Я тогда ничего не понимал в героинозависимости… — он горестно схватился руками за голову.
— Может, у тебя просто денег не было? — спросил Север осторожно.
— Были! В том-то и дело, что были! — выкрикнул Евграф. — Я богатый был, витрины расписывал, внутренние интерьеры кабаков оформлял, офисов, особняков, контор всяких! Я имел кучу заказов, кучу бабок! А сыну не дал… Ты бы знал, в каких муках он умер!..
Север сочувственно молчал — он не знал, что сказать.
Дрожащей рукой Евграф налил себе водки, судорожно выпил, не предлагая Белову.
— Жена со мной развелась… — художник говорил уже чисто машинально. — Я ей оставил квартиру, ушел сюда… Купил эту мансарду… теперь не работаю, только картины пишу, больше ничего не могу делать… и не хочу…
— Круто, — подал голос Север.
— Куда уж круче… — вздохнул Евграф. — Так что не доброхотствую я, Север… Грехи искупаю.
  
Глава 28
 
Север стоял потрясенный — ему казалось, что он бредит. Прямо перед ним на стене, на шикарном персидском ковре, среди мушкетов, перекрещенных абордажных сабель, кавказских кинжалов в инкрустированных ножнах, пистолетов-пулеметов различных конструкций, автоматов всевозможных модификаций и прочих смертоносных стволов и клинков висел его собственный револьвер в мягкой нательной кобуре и его же, беловский, пояс-патронташ, целиком состоящий из ячеек для револьверных обойм. Именно эти предметы наряду с остальными личными вещами Север утратил после столкновения мотоцикла, на котором ехал, с грузовиком…
Север тряхнул головой, не веря глазам, но видение не исчезло. Тогда он сделал шаг вперед и снял со стены свое оружие и свою боевую амуницию.
Револьвер оказался разряжен, но все ячейки пояса-патронташа были заполнены обоймами, а те — патронами. «Интересно, они годные? — размышлял Север, осматривая боеприпасы. — Могут быть сварены… для законопослушности. И толку в таком случае от них — ноль».
Пытаясь найти подтверждение или опровержение этим соображениям, Белов проверил остальное современное оружие, входившее в коллекцию. Бойки у всех стволов были спилены, магазины пусты. «Значит, и патроны в моем патронташе скорее всего выведены из строя, — решил Север. — Эх, проверить бы… Но не здесь же палить!» Однако револьвер он на всякий случай все же зарядил. И любовно огладил. Север знал на этом стволе каждую царапинку и мог сбить из него летящую муху.
Еще раз осмотрелся. «Теперь, пожалуй, можно и уходить, — подумал Белов. — Джавад сюда уже наверняка не явится. Просек, сволочь, что Мальве известен этот адрес и я могу по нему наведаться…»
И тут со двора, разрывая тишину, донесся усиленный мегафоном голос.
— Эй, чмырь — орал незнакомый парень. — Мы знаем, что ты в доме! Здание окружено! Бросай оружие, выходи с поднятыми руками! Да без глупостей, козел!
…Идея навестить Джавада в его же особняке пришла Белову в голову сразу, как только Мальва обмолвилась, что помнит, где этот особняк находится. Мальва помнила также адреса нескольких городских квартир Джавада. Но те квартиры были скорее явочными, в них кавказец не жил. А в особняке проживал постоянно.
Север загорелся идеей еще больше, когда Мальва рассказала, что особняк горца расположен за городом, на значительном удалении от любого другого жилья, и никем не охраняется: Джавад считает унизительным для себя держать телохранителей, ибо уверен, что сам всегда сможет защититься от какого угодно нападения.
Кроме хозяина, рассказала Мальва, в особняке бывает только дневная прислуга, которая, соответственно, вечером расходится, и Джавад остается совсем один. Последнее обстоятельство Белов счел решающим и задумал провести акцию нынче же ночью. Несмотря на горячие протесты Мальвы.
— Это очень опасно! — твердила девушка. — Очень опасно, Север! Ты не знаешь Джавада! Он хитрый! Он убийственно хитрый!
— На хитрую задницу всегда найдется болт с винтом! — смеялся в ответ Север. — Ну подумай сама, девочка: я обстрелял нашего закадычного врага только вчера. Он не знает, кто я и откуда; кроме того, он наверняка не думает, что я наемный киллер, долго за ним следивший и знающий все его берлоги. Скорее всего он считает, что я твой любовник, решивший отомстить за тебя…
  
— Почему он должен так считать?! — перебила Мальва.