Число зверя, или Тайна кремлевского призрака
— Ты меня предал! — вновь взревел Марков и, выхватив из-за пазухи стальной клинок, начал кружиться вокруг своей оси.
В свете фонаря Марина увидела мелькнувшую на лезвии черную звезду и все поняла.
— Так, это ты, — сказала она и двинулась на него.
— Только сейчас поняла? Да, это я убил твою подружку. — Криво усмехнувшись, «сутер» направил острие кинжала на нее. — Ну, иди ко мне. Я давно понял, что ты охотишься за мной, но я все равно поставлю последнюю точку в «числе зверя». И ею будешь ты. И я получу исключительную власть над всем этим городом, и над всей страной. Как тебе это нравится?
— У тебя ничего не выйдет, — Марина сделала еще шаг и остановилась. У нее не было оружия, да и позиция была крайне невыгодная для нападения. Нужно было заставить этого ублюдка подвинуться немного вправо.
— Ком цу мир, майне кляйне! — Вдруг выкрикнул не своим голосом Марков и полоснул воздух перед лицом Марины клинком.
Федорова только сделала шаг влево, готовясь провести отвлекающий маневр, чтобы захватить или отбить руку с ножом, как из глубины тоннеля раздался многократно усиленный мегафоном, и сразу же подхваченный эхом, голос:
— Марков, бросайте оружие!
От неожиданности Марина на мгновение обернулась, но этого было достаточно, чтобы «сутер» оказался рядом с ней и, обхватив ее за талию, прижал к горлу лезвие ножа. Она не ожидала от этого толстяка такой прыти. Острый как бритва клинок был прижат к шее, как раз в том месте, где проходила сонная артерия. Достаточно было небольшого движения и сталь легко бы вошла в ее плоть, и Марина изошла кровью быстрей, чем подоспела помощь. Похоже, она недооценила своего противника.
— Всем уйти, иначе ей крышка!
Вдали вспыхнул яркий огонек. Марина не сразу поняла, что это такое, лишь когда по ее щеке и державшей нож руке Маркова скользнула красная точка, она поняла, что это лазерный прицел. Вот тогда ей действительно стало страшно. Достаточно было малейшего движения пальца человека находившегося на другом конце этой нити, как ее не станет. Ее просто спишут как очередную жертву маньяка. А на фоне его поимки и убийства, о ней вообще никто не вспомнит. Боже, какая бесславная смерть…
Звук выстрела был почти не слышен. Марине что-то брызнуло на щеку. На месте глаза «сутера» выросла алая розочка, его хватка ослабела и он начал медленно валиться набок. Федорова старалась не смотреть на него.
Пальцы Маркова разжались и нож выскользнул из его руки.
Через несколько мгновений вокруг Федоровой уже суетилась целая куча оперативников.
— Вы не видели, куда упал нож, который он держал? — Спросил один из них, у еще не совсем пришедшей в себя после освобождения Марины.
Она отрицательно покрутила головой.
— Мистика какая-то. В такой жиже его не так просто будет обнаружить, придется здесь все вокруг просеять через сито.
— Давайте, я проведу вас наверх. — Сказал выросший рядом с ней следователь Григорьев. — Мы отвезем вас домой. Эта идиотская самонадеянность могла стоить вам жизни.
У Марины не было сил даже ответить ему. Они поднялись на поверхность в каком-то совершенно другом месте, не там, где она спускалась с Марковым. Вокруг было полно народа. Большинство было с оружием и в черных масках с узкими прорезями для глаз и рта.
Григорьев посадил Марину в «Жигули». За рулем сидел Николаев. Федорова перестала уже чему-либо удивляться.
— Я бы хотела, что бы вы отвезли меня в Промышленный переулок. Вы знаете, где это? Здесь недалеко.
— Ваш знакомый, Анатолий Романович Лысенко, погиб.
— Как погиб? — Марина подняла голову и взглянула на следователя. Ее глаза были наполнены страхом и ужасом.
— Пока мы еще не знаем, но, скорее всего, это дело рук Маркова.
Возможно, он сделал это в отместку за то, что вы пошли по его следу.
— Когда вы пришли ко мне, вы уже знали, что он убийца?
— У нас не было четких доказательств. Таких подозреваемых у нас было несколько тысяч. На Маркова падало лишь косвенное подозрение. У всех убитых женщин, в том числе и у вас, был в записных книжках его номер телефона. Если бы я сказал вам о своих подозрениях, вы могли спугнуть его.
— Но Анатолий остался бы жив.
— Все очень сложно. Мы не знаем, возможно, так никогда и не узнаем, что произошло, и как Марков это делал. Скорей всего тут дело в гипнозе или в черной магии, во что я не особо верю, но ваш приятель тоже имел какое-то отношение к убийству и ограблению женщин.
— Это я его убила. Если бы я не занялась поисками убийцы…
Григорьев внимательно посмотрел на Марину. Похоже, она его не слушала.
— Вы ни в чем не виноваты.
— Это я его убила, — продолжала твердить Марина. — Почему я ему не позвонила?
— Послушайте, здесь нет вашей вины. — Константин дотронулся до ее плеча. — Вы меня слышите? Вы его любили?
— Какое вам дело, — отдернула руку женщина. — Оставьте, наконец, меня в покое!
Они молча доехали до дома Марины. Григорьев поднялся вместе с ней на восьмой этаж. В квартиру она его не пригласила. Следователь постоял возле захлопнувшейся перед самым его носом дверью и стал медленно спускаться пешком по лестнице к машине, в которой его поджидал Николаев.
Не хватало еще подобного разговора с ним. Проклятая работа, все требуют от правоохранительных органов усиления борьбы с преступностью, ужесточения мер, но едва это слегка коснется их, ведь ни у кого на лбу не написано, что он не преступник, как все они становятся в позу невинно оскорбленных.
Марина прошла сразу в ванную и начала сбрасывать с себя грязную одежду.
Только сейчас она заметила, что все еще находится в сапогах, которые дал ей Марков. Свои туфли она оставила возле пролома. Раздевшись догола она залезла под душ. Тугие струи постепенно возвращали ее к жизни. Вместе с жизнью к ней возвратилась и боль. Она села на дно ванны, обняла себя за колени и заплакала.
За что?! За что на нее свалилось столько? Вначале Лариса, затем Анатолий. Она хотела только покоя, немного счастья и любви.
«Кто-то дерзкий, непокорный позавидовал улыбке, вспучил бельма ветер черный и луна как в белой зыбке…»
За что? За одну улыбку? За несколько минут блаженства? Не слишком ли дорогую цену надо платить за это?
— Какая бессмысленная жизнь…
Федорова вылезла из ванной, вытерлась насухо полотенцем и начала сбрасывать в большой пластмассовый таз грязные вещи. Когда она подняла плащ, из кармана вдруг выскользнул узкий и длинный клинок. Марина подняла его. Это был нож Маркова. Как он попал ей в карман?
Это было, несомненно, очень древнее оружие. Она дотронулась до острия и на пальце выступила красная капелька. Марина слизнула кровь языком и тут же какая-то странная дрожь пробежала по ее телу. Это было ничем не передаваемое ощущение. Как будто в течение нескольких долей секунд в ней все переродилось. Было такое ощущение, что вся энергия и память о прежних хозяевах клинка влилась в нее. Она уже не отдавала отчета, что делает. Накинуть на себя прикид «ночной бабочки», сунуть в сумочку нож Маркова и выскочить из дома, все это заняло у нее не больше пяти минут. Она остановила первого попавшегося частника и, назвав ему адрес, плюхнулась на заднее сиденье.
Григорьев открыл дверь и, тяжело опустившись на переднее сиденье николаевского «жигуленка», сказал:
— Ну и устал же я. Какое сегодня число?
— Суббота, двадцать второе.
— Кошмар.
— Почему ты мне ничего не сказал? — После минутного молчания спросил Сергей.
— Почему я должен был что-то говорить? Не мне тебе объяснять, что у нас существует запрет на разглашение любых оперативных разработок. С таким же успехом «Джеком-потрошителем» мог оказаться и ты.
— Ты хочешь сказать…
— А чем ты лучше других десятков тысяч людей, что нам пришлось проверить? Тем более, я никогда не смогу объяснить для себя твоего интереса к этим вещам. Можно понять, когда это твоя работа, но копаться в этом дерьме по собственной прихоти, только из любви к написанию литературно-детективных кроссвордов. Мне этого никогда не понять. Что ты на это скажешь?