Число зверя, или Тайна кремлевского призрака

Николаев открыл свою комнату, вытащил из-за книжной полки довольно устрашающего вида африканскую маску, все, что осталось ему от прежних хозяев, и повесил снаружи на вбитый в дверь гвоздь. На него он обычно натыкал записки с информацией для соседей: «Я сплю, прошу не беспокоить и к телефону не подзывать» или «Буду через час, попросите, чтобы перезвонили».
Буквально через несколько минут маска была обнаружена вышедшей из своей комнатенки сумасшедшей соседкой. Об этом известил Сергея ее громогласный вопль. С криком «Обложили!», Измайлова вновь скрылась в своей каморке.
Теперь можно было надеяться, что в ближайшие несколько часов она не высунет из своей комнаты носа и не помешает плавному течению творческого процесса. Николаев сунул в магнитофон кассету с записью «Наутилуса-Помпилиуса», заправил чистый лист в пишущую машинку и принялся за работу. Надо было дописать две главы и переделать финал повести. Сделать его покруче, под стать нынешнему времени.
Марков бросил в багажник сумку, закрыл «Жигули» и, перейдя на другую сторону бульвара, и сел на заднее сиденье поджидавшего его «Мерседеса».
Водитель повернулся к нему и сказал:
— Валентин Александрович, только что передали, что вас разыскивал Артист. Он сказал, что все нормально, ваш клиент прибыл, но его немного задержали в аэропорту. Еще звонил «алкаш». Говорит, что у них мертвые души объявились. Просил кому-нибудь подъехать. Мы как раз рядом.
— Давай.
«Мерс» подкатил к отделению милиции. Вышедшего из машины Маркова радостными улыбками, как родного, поприветствовали двое автоматчиков на входе. «Главный сутер» кивнул им и направился к кабинке дежурного.
Навстречу ему бросился майор с повязкой дежурного на рукаве. Отведя Валентина Александровича в сторонку, он сказал:
— Она там, в обезьяннике. При задержании назвалась твоей подопечной — Козловой. Даже адрес ее дала. Ну, той самой, что кончил «потрошитель». Я же ту сучку как облупленную знал.
— Ты ей это сказал? — Нахмурил брови Марков.
— Нет, — покрутил головой майор. — Не я записывал ее, а наш новенький. Я пришел, глянул в журнал, посмотреть, нет ли там твоих девочек, и ахнул. Затем позвонил к вам в контору. Что делать с этой лгуньей? Наказать?
— Не надо, и без тебя найдется кому это сделать. Выпиши ей штраф и отпусти через пару часов, как будто ничего и не произошло. Но не раньше. Понятно?
— Ясно. Сделаем.
— Ты опять поддатый? Ну и несет же от тебя.
— Да тут иначе и не выдержишь до конца смены.
— Ты знаешь, что говорит магия по поводу алкоголя? То, что употребление его ворует у людей время.
— Точно, после хорошей пьянки только дня через два в себя приходишь. Водку дерьмовую продают, — махнул рукой милиционер.
— Я говорю не о русской болезни — похмелье, а о том, что алкоголь в буквальном смысле ворует время, отпущенное на твою жизнь. Один час под этим делом идет за два. И если хочешь подольше со мной работать, завязывай с пьянкой. Понятно?
— Куда уж понятней.
— Тогда — все. И не забудь, отпустишь ее не раньше чем через два часа.
Всю дорогу из Шереметьева Лысенко проклинал Аэрофлот и царящие в московских аэропортах нравы, так как именно по их вине им было потеряно несколько часов. Вначале задержали рейс из Питера, затем, уже в Москве, потеряли багаж. В общем, ему сорвали все планы, а ему еще надо было по приезде заехать в пару мест и сделать несколько неотложных дел.
Домой Анатолий приехал уже далеко за полночь и первым делом засел за бумаги. К завтрашнему вечеру необходимо было подготовить отчет о поездке и еще раз внимательно просмотреть документы по проекту с американцами.
Эти ребята всегда умудрялись в последний момент вставить в договор какой-нибудь заковыристый пункт, освобождающий приглашающую сторону от ответственности, даже, если бы конфликтная ситуация возникла по их вине.
Много артистов уже погорело на подобных штучках. Некоторым даже приходилось продавать последние концертные костюмы, чтобы, расплатившись с долгами, вернуться на Родину. Анатолию не хотелось, что бы подобная ситуация произошла с ним и его подопечными.
 
Телефонный звонок в ночной тиши прозвенел настолько неожиданно, что заставил Анатолия вздрогнуть. Он оторвался от бумаг и взглянул на часы. Кому это вдруг приспичило беспокоить его в такую позднь? Может, Марина?
Он поднял трубку.
— Я слушаю.
— Анатолий, хочешь увидеть свою новую подружку в ее настоящем качестве? — Произнес в трубке приятный мужской баритон.
— Не понял.
— Сейчас поймешь. Тебе достаточно подъехать через часок к отделению милиции, «менты» обычно в это время выпускают на волю «ночных бабочек», и посмотреть в каком виде предстанет перед тобой твоя подружка.
— Кто вы? Что за бред вы несете? Каком отделении?
Мужчина назвал номер и адрес отдела внутренних дел, затем добавил:
— Приезжай, не пожалеешь. Все они, сучки, такие. Я не подстрекатель, но я бы, на твоем месте, этого не потерпел. — Тут мужчина сделал небольшую паузу и почти выкрикнул в трубку: — Я бы пришил эту дрянь! Тем более, — он вновь перешел на спокойный и вкрадчивый тон, — что все равно сейчас все убийства проституток списывают на «неуловимого Джека». А ему, я думаю, все равно — одной больше, одной меньше.
На другом конце провода нажали на рычаг и разъединили линию, но Анатолий еще долго совершенно бездумно смотрел на телефонную трубку, пока, наконец, не догадался ее положить. Затем он вновь взглянул на часы и после некоторого внутреннего колебания набрал номер Марины. Анатолий сейчас многое бы отдал, чтобы услышать ее заспанный голос, но его мольбы были тщетны, из трубки доносились лишь длинные гудки.
Лысенко щелкнул по клавише отбоя, выключил ноутбук, встал из-за письменного стола и подошел к распахнутому в ночь окну. Этот странный телефонный разговор совершенно выбил его из рабочего русла. Интересно, кто это звонил? Где-то он уже слышал этот голос. Но где? Что бы значил этот ночной звонок? Выяснить или ответить на все эти вопросы можно было только одним способом.
Анатолий накинул на плечи куртку, взял ключи от машины и вышел из дома.
Держась на почтительном расстоянии, Лысенко подъехал вслед за Мариной к ее дому и подождал пока она выйдет из машины. Сейчас она уже была без своего странного парика и длинном светлом плаще, скрывавшем рабочий прикид «ночной бабочки». Анатолию даже показалось, что она успела избавиться и от своего вульгарного макияжа. Убедившись, что женщина скрылась в дверях своего подъезда, Лысенко вышел из машины и поднял голову. Через несколько минут в двух окнах на восьмом этаже вспыхнул свет.
Вновь сев в машину, Анатолий развернулся и медленно направился к своему дому. Стоявшая в десятке метров от него светлая машина с затемненными окнами два раза мигнула подфарниками и, проехав квартал, тоже свернула, вслед за ним, на бульварное кольцо.
Анатолий ехал и думал. И хотя мысли в его голове сейчас представляли страшный сумбур, единственное, что он знал точно, — его поздний телефонный собеседник не соврал, это была Марина. Хотя, в первый момент, когда она вместе с остальными задержанными проститутками, выходила ранним утром из отделения милиции, он едва ее признал. Да, здесь никаких сомнений быть не могло, разве что у нее есть сестра-близняшка, но он бы тогда о ней обязательно знал.
— Черт, что с этими бабами происходит!? — Воскликнул он и в сердцах стукнул по баранке автомобиля. — Что им надо?
Нет, правду утверждал один его знакомый, что женщины в столицах совершенно испорчены обилием соблазнов, иностранцев и богатых новых русских. Еще его приятель говорил, что жену надо обязательно брать себе из провинции. Но кто может дать гарантию, что и она не скурвится в этом греховном и развратном городе через год-другой?
Вот, примерно с такими мыслями, Анатолий и добрался до дома, и, даже не поставив машину в гараж, и, не раздеваясь, завалился спать.