Красавчик. Часть 2 (СИ)

— Я тоже… рада, — сказала она. — Очень рада… Серёжа.
Надя вздохнула, мечтательно улыбнулась.
Я тряхнул сумками и сказал:
— Неплохо ты затарилась. Молоко, хлеб, картошка и капуста: полный набор. У вас дома праздник наметился?
Надя покачала головой.
— Бабушка и дед пенсию получили, — ответила она. — Я-то получу зарплату ещё не скоро. Только вчера на работу вышла…
Мы неспешно зашагали по тротуару мимо расположенных на первом этаже жилого дома магазинов. Наши фигуры отражались в стёклах витрин: высокий широкоплечий мужчина и стройная рыжеволосая девица. Как и тогда, в пансионате, во время нашей прогулки сейчас говорила в основном Надя. Я лишь направлял нить беседы короткими репликами. Слушал приятный девичий голос, посматривал по сторонам. Заметил компанию молодёжи — хмыкнул при виде нелепых расклешённых брюк на парнях, не без интереса взглянул на загорелые ноги комсомолок. Отметил, что Надю молодёжь не заинтересовала: Надежда не сводила глаз с моего лица.
  
Надя мне рассказала, как провела финальные дни своего отпуска в пансионате «Аврора». Призналась, что отдых на море показался ей очень коротким. Сообщила, как встретили её на работе «коллеги». Вспомнила о том, как мы с ней ходили в кино — тут же сообщила: в кинотеатрах сейчас идёт «хороший фильм» «Возвращение 'Святого Луки». Сказала, что «девочки на работе» его расхваливали. Снова взглянула мне в лицо и спросила, понравился ли этот фильм мне — я ответил, что пока его не смотрел. Надежда пару секунд молчала, будто бы выжидала. Затем она опустила взгляд и рассказала: скоро на проспекте Вернадского достроят цирк.
— Вот этот цирк я бы с удовольствием посетил, — заявил я. — Цирк я люблю.
Надежда подняла на меня глаза, улыбнулась.
— Я тоже обожаю цирк, — призналась она. — Особенно выступления акробатов…
Надя рассказала, что она «раньше» каждый год бывала в цирке на Цветном бульваре вместе с родителями. Ходила туда и вместе со своими одноклассниками, когда училась в школе. В прошлый раз она была в цирке четыре года назад. Надя замолчала, будто отвлеклась на воспоминания. Вздохнула. Затем она тряхнула головой и спросила: хороший ли цирк во Владивостоке. Я озадаченно хмыкнул и пожал плечами. Ответил, что цирк во Владивостоке неплохой. Сказал, что сравнить его с московским пока не могу. Надя кивнула. Посмотрела мне в глаза. Я указал ей на пятиэтажный дом, к которому мы подошли.
Спросил:
— В каком подъезде живёшь?
— В первом, — ответила Надежда.
Мне послышались в её голосе печальные ноты.
Заметил, что Надины плечи поникли.
— Серёжа, спасибо, что проводил, — сказала Надежда. — И… что помог мне… с сумками.
Она протянула руки за своими покупками.
Рыжие локоны спрятали от меня её глаза.
— На каком этаже ты живёшь? — спросил я.
Надя вздохнула… и вдруг улыбнулась.
— На пятом! — произнесла она. — Вооон те два окна на самом верху. Видишь?
Надежда показала рукой вверх, в направлении крыши пятиэтажки.
Я хмыкнул, покачал головой и сказал:
— Высоко вы забрались. Открывай дверь. Сделаю тебе доставку сумок к порогу квартиры.
Надя радостно сверкнула глазами, кивнула и поспешила к двери подъезда. Скрипнули дверные петли. Подъезд оказался на удивление чистым: свежая краска на стенах, белоснежный потолок. На ступенях я не заметил ни фантиков от конфет, ни окурков. Запах карболки напомнил мне о моём двухнедельном пребывании на больничной койке (случилось это, когда я учился в третьем классе). На широких подоконниках между этажами я увидел керамические горшки с комнатными растениями. Около дверей квартир лежали полосатые коврики (не около всех дверей, но на каждом из этажей я замечал как минимум один такой коврик).
На пятом этаже ковриков было два. На одном из них остановилась Надя. Она сняла с шеи верёвку с ключом, сунула ключ в замочную скважину. Щёлкнула замком. Надежда открыла дверь, шагнула через порог квартиры и обернулась. Я услышал рычание холодильника и бубнёж голосов (в квартире работал либо телевизор, либо радиоприёмник). Почувствовал запах лекарств (такой же витал в квартире моего прадеда), застоявшийся запах табачного дыма и… запашок мочи. Окинул взглядом тесную прихожую: желтоватые обои с мелким рисунком, потёртый коврик на полу, поношенная женская и мужская обувь на полке у стены.
— Кто там? — раздался в одной из комнат мужской голос. — Надька, ты?
— Это я, Вадик! — отозвалась Надежда.
Я ступил на порог и прикинул, где поставлю сумки. Заметил, как приоткрылась дверь, и в прихожую выглянула невысокая седовласая пожилая женщина. Женщина заметила меня — окинула меня строгим взглядом. Поздоровалась со мной — я тоже произнёс «здрасьте». Женщина взглянула на сумки. Надя поспешно взяла у меня свои покупки. Женщина скомандовала, чтобы Надя отнесла продукты на кухню. Заявила, что сама их разберёт. Надежда назвала женщину «бабушкой», представила меня. Поспешно унесла сумки в направлении грозно рычавшего холодильника. «Бабушка» взглянула на торт в моей руке, прошла следом за Надей.
Я развернулся на выход — уйти не успел: меня окликнула Надя. Она поблагодарила меня за помощь. Я пожал плечами и заявил, что «всегда пожалуйста». Надя предложила мне «выпить чаю», но я показал ей торт и напомнил о том, что спешу в гости к Аркадию. Надежда печально вздохнула. Из-за прикрытой двери комнаты снова донёсся мужской голос — он поинтересовался у «Надьки», кого она привела домой. Мне послышались в этом звонком голосе ироничные, почти издевательские нотки. Надя громко назвала моё имя, сказала: я помог ей «дотащить» тяжёлые сумки из магазина. Взглянула на меня, виновато улыбнулась.
Надежда указала на дверь комнаты и сообщила:
— Это мой младший брат Вадик.
Она посмотрела мне в лицо и добавила:
— Сергей, давай я вас познакомлю.
Я покачал головой и сообщил, что спешу. Снова продемонстрировал купленный для Васи торт. Повернулся к выходу.
Надя распахнула дверь в комнату (запах мочи стал отчётливее) и поманила меня к себе рукой.
— Не разувайся, Сергей. Проходи так.
Она замерла в дверном проёме. Я заметил у неё за спиной кровать с металлическими спинками и расположившегося на постели молодого рыжеволосого мужчину, украшенного веснушками даже обильнее, чем Надежда. Под спиной и под головой мужчины лежала большая подушка, из-за чего мужчина на кровати полусидел. Он пристально рассматривал меня, нагловато ухмылялся. Наши взгляды встретились. Я отметил, что глаза мужчины походили на Надины. Вот только их взгляд мне показался колючим и дерзким. Я поставил сумку и торт на пол в прихожей. Прошёл к Надежде, попятившейся вглубь небольшой комнатушки.
— Знакомьтесь, — сказала Надя.
Она кивнула в сторону кровати и сообщила:
— Это Вадим, мой младший брат.
Надежда указала брату на меня.
— А это Сергей, — произнесла она. — Он помог мне с сумками. Вадик, это тот самый Сергей, с которым я познакомилась в пансионате. Помнишь, я тебе о нём рассказывала?
Я подошёл к кровати, протянул Надиному брату руку.
Вадим ухмыльнулся.
— В другой раз пожму, — сказал он. — Сейчас не хочу.
Вадим вызовом посмотрел мне в глаза.
Надя прикоснулась к моему плечу.
— Вадик парализован, — сообщила она. — Он не пожмёт твою руку, Серёжа. Прости, пожалуйста. У моего брата повреждён позвоночник. У него не работают ни ноги, ни руки.
Надежда вздохнула.
— Зато работает голова, — произнёс Вадим.
Он фыркнул и заявил:
— И со зрением у меня всё нормально. Поэтому я вижу, сестрёнка, что ты напрасно размечталась. Этот твой Сергей бабник. У него это на роже крупными буквами написано. Выглядит он, конечно, нормально. С этим я не спорю. Спортсмен, небось. Но это не твой вариант. Ты, Надюха, ему даром не нужна. Тем более, с таким прицепом, как я. Так что закатай губку, сестрёнка. У Сергея таких девок, как ты — вагон и маленькая тележка. По щелчку пальца к нему прибегают. Вот только он на таких простушек и не смотрит уже давно. Насмотрелся. Он найдёт себе жену получше: выгодную. Я правильно говорю, Сергей?