Пленница шейха пустыни (СИ)

Так и просидела я в своем укромном уголке в комнате. Нянюшка старалась не докучать, кормила рахат-лукумом, расплетала косы с жемчужными нитями. Она всегда знала, когда мне нужно утешение, и когда я в нем  не нуждаюсь.
Здесь меня и нашёл Висам спустя час. И только ему я смогла довериться, рассказать обо всем, что произошло и что меня так беспокоит.
- Моя маленькая воительница Луна, - он всегда находил нужные слова. – Невелика потеря! Я вырасту и отдам тебя в жены тому, на кого укажет твоё сердце, клянусь! А сейчас возьми тот меч, что я тебе подарил, и пойдем играть в саду! Пусть Кемаль знает, что я никогда не дам тебя в обиду! Мы разобьем его сегодня в битве.
В детстве все обиды забываются быстро, словно по взмаху крыла птицы. Не обращая внимания на сокрушительные причитания няни, мы с братом, смеясь, побежали в сад…
- Газаль? – вырвала меня из воспоминаний Рания. – Ты действительно встречала Илона Маска в Штатах?
Кемаль между тем обошёл зал, остановился у окна. Я прекрасно понимала – он видит нас в отражении. Мне хотелось рассказать шейхе о том, что это тот самый мужчина, который должен был стать моим мужем. О конфликте между кланами, в результате которых семье Аль Мактум пришлось убраться в отдалённые уголки пустыни, туда, куда так просто не доехать. Я только знала, что они объединили племена бедуинов, говорили, нашли алмазную жилу у подножия гор, и их могущество стремительно растёт. Что, возможно, в эмирате могла вспыхнуть еще одна междоусобная война.
Почему я ей этого не рассказала? Этот вопрос я скоро буду задавать себе при каждом удобном случае, терзая себя еще сильнее, тайно надеясь что, возможно, когда я исчезну, Рания вспомнит о том, как на меня смотрел шейх Аль Мактум. Что он тоже узнал меня – а ведь иначе быть не могло – и поделился с кем-то из присутствующей историей из прошлого. Так оставался крошечный шанс, что моё исчезновение свяжут с его именем.
Но я знать о том, что мне предстоит уже сегодня ночью, не могла. Оттого рассказывала шейхе все, что она так хотела знать. Отвечала на бестактный, по европейским меркам, вопрос – отчего мы с Далилем бин Зареми так и не обзавелись наследником.
Когда Кемаль снова прошёл мимо нас, мне показалось, что шейха сейчас нас представит. И я взмолилась Аллаху – пусть она этого не делает. Пусть просто не заметит. Ведь шейх сам нарушил протокол вечера – не попросил нас представить друг другу.
Сердце замерло и забилось  вновь. А по комнате словно порыв холодного ветра пролетел. Но когда я пришла в себя, след Кемаля простыл.
Только гулко царапал ветер за окном, швыряя в стекло песок…
За несколько часов до рассвета буря усилилась.
Потоки песка царапали оконные стекла, ветер завывал, как раненый зверь, брошенный на погибель в пустыне. Мои босые ноги коснулись пола.
Я так сильно отвыкла от изменчивых стихий своего родного эмирата, что привычные с детства звуки вызывали смутную тревогу. А ведь повидала далеко не одну песчаную бурю. Прекрасно помнила, как мы играли в саду и следили за приближением стены из песка, фантазируя о том, что сейчас из багрово-желтой пелены выйдут сказочные чудовища. А мой брат Висам и я, воительница Луна, как он называл меня в юности, храбро встретим их и перебьем, спасая стремительно растущий город от войны.
Зрелище за окном способно напугать, но я смело раздвигаю шторы. Монстры детства оживают, но я завороженно смотрю, как щупальца из песка тянутся к ударопрочному стеклу, и ветер завывает восточный мотив: «Заберу! Не отдам! Моя!» Прижимаю к стеклу ладонь. Оно горячее. Трение песка нагрело его за ночь.
Воспоминая уносят в мои беспечные семь лет. В то время, когда я еще не знала, что буду молиться Аллаху, чтобы сбежать из авторитарного диктата семьи. Думать о смерти, когда он внезапно решит изменить уговор кланов и отдать меня в жены чужому и незнакомому человеку. Какая ирония, Далиль как раз стал моим шансом на свободу и самореализацию.
…- Девчонка не может быть воительницей! – врывается воспоминанием презрительный голос Кемаля, сына шейха песков Аль Мактума. – Висам, ты должен немедленно велеть своей сестре покинуть наше поле боя! Ее удел – ждать мужчину с войны, чтобы омыть ему ноги и подать кус-кус!
 
Я чувствую, как мои маленькие кулачки сжимаются, и желание наброситься на этого самодовольного наглеца растет, как облако бури на горизонте.
Висам откладывает в сторону меч, так похожий на настоящий, но без острия. Он ниже на голову, чем четырнадцатилетний Кемаль, но я и поныне восхищаюсь умением своего брата смотреть свысока даже на рослого противника.
- Я не позволю оскорблять мою сестру! Ты пришел гостем в наш дом, соблюдай правила приличия!
- Ты забываешь, Висам, что твою сестру завещали мне в жены, - самодовольная улыбка касается губ бедуинского наследника. – А моя жена будет покорна и смиренна, и лучше бы тебе пояснить ей это прямо сейчас. Ведь я могу предъявить твоему отцу о ее недостойном воспитании!
Что? Я не могу поверить услышанному. Нет! Я не стану женой этого жестокого и самодовольного мальчишки! А отец… он же накажет меня, даже если слова Кемаля будут клеветой! Я еще ребенок – но уже начинаю понимать уклад мира вокруг. Мира, где правота всегда остается за мужчиной.
- Не забывай, Кемаль Аль Мактум, что ты мой гость, и я несу ответ за Газаль и ни за что не дам ее в обиду! Я ведь тоже могу сказать твоему отцу, как ты был с ней непочтителен!
Почему-то мне хочется сделать так, чтобы сын шейха песков увидел во мне равную и захотел играть так же, как играет с Висамом.
- Я вам нужна! – мой меч – из дерева, это самый ценный подарок Висама, устремляется в сторону бури. – Я знаю, когда монстры песков буду у наших ворот!
- Да ну? – с презрением смотрит Кемаль, и я, бесхитростный ребенок, начинаю чертить на земле символы.
- Расстояние до армии песчаных гулей[i] составляет двенадцать миль. Дюны падшего солнца замедлят их движение на несколько минут. Смотри, огненные вихри еще не скрыли солнце, а ветер не принес хруст песчинок на зубах, следовательно, мы можем подготовиться к атаке в течение часа и расставить кордоны…
Мой меч чертит оси и диаграмму наступающей стихии. На миг задумываюсь – не ошиблась ли, быстро записываю уравнение из четырех неизвестных. Висам расправляет плечи от гордости, а Кемаль отступает назад, будто я – одна из армии демонов бури. Качает головой. Увиденное настолько ошеломляет его, что мальчишка поджимает губы и горделиво уходит прочь. Я чувствую досаду. Не сумела его убедить в том, что достойна быть воительницей армии. Откуда мне знать, что Кемаль ушел, спасая свою гордость и не желая показать даже взглядом, что его оскорбил мой талант складывать числа и видеть результат наперед?
Почему воспоминания о юном Кемале нахлынули именно сейчас? Может, песчаная буря тому виной? Нас уже не могло ничего связывать. Я не знала, какой конфликт произошел между нашими отцами, в результате чего они стали врагами, и брак по праву рождения был аннулирован. Но мне казалось, это не единственное объяснение. Есть что-то еще. Интуиция? Или нечто другое? Достаточно было посмотреть в его глаза на вечере, и он не идет у меня из головы. Увы, как жаль, что эмоции невозможно уложить ни в одну из известных мне формул!
Задергиваю шторы. До рассвета еще далеко, а мне следует выспаться. Все равно никто не рискнет выйти из убежищ, пока в мегаполисе бушует буря. Но скоро она утихнет, авиасообщение возобновят, и я вновь увижу Далиля и маму. Может, на родной земле наши с мужем остывающие чувства вспыхнут с новой силой…
Полумрак сгущается, я тянусь к поясу халата, чтобы сбросить его и лечь в постель, когда внезапно мрак у двери сгущается, колеблется, сливаясь в… Аллах милосердный, в мужскую фигуру, укутанную в черный костюм убийцы песков. Глаза привыкают к темноте, и ужас накрывает липким саваном. Потому что на уровне его глаз выделяется полоса кожи. Это не призрак и не кошмар детства.
У меня есть пистолет, и я умею им владеть. Однажды на конференции в Каире на нас с мужем напали религиозные фанатики. Мы спаслись, но с тех пор Далиль настоял на том, чтобы я научилась обращаться с оружием и могла себя защитить. Почему я не достала его из сейфа? А зачем, если меня везде сопровождала надежная охрана из четверых человек, и сейчас несла вахту в коридоре отеля?