Колдовской час (ЛП)

Коннор заправил прядь волос мне за ухо, и я практически почувствовала, как тает мое сердце. Потом он наклонил свою голову к моей.
— Элиза, — произнес он так тихо, что слово прозвучало почти как вздох, почти как молитва. Мои глаза закрылись в ожидании поцелуя, который, как я знала, последует. Жаждая его.
— Только помни, — сказал он, поднеся губы к моему уху, — что оборотни тоже могут манипулировать людьми.
Потом он отстранился, отвернулся и перекинул ногу через байк.
Я одарила его прищуренным взглядом.
— Это было очень подло. — Но мне понравилось, как в ответ заколотилось мое сердце.
— И эффектно, — произнес он с дерзкой улыбкой. — Давай прокатимся.
Я села за ним и стала обдумывать план мести.
* * *
Мы ехали на северо-запад, удаляясь от Верхнего озера в глубь Миннесоты. Дорога становилась все более извилистой и крутой, лес уступал место скалистым холмам и склонам. Мы заехали в туннель в скальной породе, вдоль стены вспыхивали оранжевые фонари по мере того, как мы проносились мимо.
Через пятнадцать-двадцать пять километров мы съехали с автострады, и Коннор сбросил скорость, чтобы заехать на гравийную дорогу, по краям которой находились вечнозеленые деревья и серые валуны.
Он остановился в конце линии транспортных средств — мотоциклов, грузовиков и внедорожников — припаркованных вдоль обеих сторон дороги. Мы слезли с байка, сняли шлемы и пробежали пальцами по спутанным волосам. И без грохота байка сквозь шелест стали слышны звуки веселящихся детей и болтовни взрослых.
Там было несколько мускулистых мужчин и женщин в черных рубашках и брюках, которые бросили на нас подозрительные взгляды, а потом отвернулись.
— Охрана? — спросила я.
— Это частное мероприятие, — сказал Коннор. — Тем более, люди не знают, кто они.
— Куда мы идем? — спросила я. Я ожидала увидеть шатер с холодильниками и баллонами, или обзорную площадку, где оборотни развесили гирлянды и пили пиво. Вместо этого деревья образовали ущелье по обе стороны дороги.
— Увидишь, — с улыбкой ответил он и протянул руку.
Я взяла его за руку, наслаждаясь удовлетворением, вспыхнувшим в его глазах, когда я сцепила наши пальцы.
Коннор шмыгнул в лес, и мы пошли по протоптанной тропе, которую я, скорее всего, не увидела бы, если бы была не с ним. Мы прошли около полукилометра, и я была рада, что надела сапоги без шпилек, в которых было бы не очень удобно на неровной земле и гниющих листьях. Когда звуки торжества стали громче, мы миновали березы с курчавой серебристой корой, валуны с острыми краями, которые выглядели так, словно их извергли из вулкана, и изящные белые цветы, растущие на свободных местах в подлеске. А за всем этим был мягкий шум, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это вода.
По тропинке скользило нечто длинное и темное, и я резко остановилась, едва удержавшись, чтобы не завизжать.
— Что? — спросил Коннор, сжав мои пальцы. — Что случилось?
— Змея.
— Она неопасная. Это всего лишь садовый уж [18].
— Без разницы. Я не люблю змей.
Он посмотрел на меня.
— Почему ты не любишь змей?
— Биологические требования, — ответила я. — Они скользят. Я не люблю то, что скользит.
— Но и у них, у вас есть клыки.
Я перевела взгляд на него.
— И у оборотней, и у скунсов есть мех.
— Справедливое замечание.
— У тебя нет проблем с животными?
— Я не боюсь никаких животных, рептилий или кого-то еще. — Его улыбка была дерзкой. — Я волк и человек. Это два хищника высшего порядка по цене одного.
— Или вдвое больше проблем в одной упаковке, зависит от того, как на это посмотреть. И я вполне уверена, что если бы за тобой охотилась большая белая акула, ты бы немного испугался.
— Есть одно решение: не купайся в океане.
Я не могла поспорить с этой логикой и пошла вдоль края тропинки, где исчезла змея.
Звук становился все отчетливее по мере того, как мы приближались к реке, вода, подобно крошечным колокольчикам, билась о камни, уносясь вперед.
 
И вдруг земля исчезла.
Мы буквально дошли до конца тропы — и открылся целый мир. Лес уступил место камню — красновато-бурое нагорье размером в половину городского квартала. Коннор сошел с тропинки, протянув мне руку, когда я спустилась к нему и прошла вперед, с разинутым ртом окидывая взглядом открывшуюся картину.
Не просто нагорье, а водопады. Река заканчивалась позади нас, ниспадая с каменного утеса водопадом, а потом продолжала свой путь уже узким ручьем через нагорье. По краям были зажжены бамбуковые факелы, отбрасывая мерцающий свет и тени на воду и каменные утесы вдоль дальней стороны нагорья, черные, красные и оранжевые камни, отмеченные деревьями и чем-то похожим на высокую тропу. Даже с темным куполом неба над нами, это было похоже на пребывание в каньоне цвета.
Во второй раз за сегодняшний вечер я потеряла дар речи.
— У меня нет слов, — промолвила я, направляясь к скалистому ручью. Тут и там виднелись лужи воды, собравшиеся в ровных углублениях в скале, появившихся благодаря времени, дождю и самому ручью. Вода исчезала за краем нагорья на другой стороне.
Я прошла вперед и посмотрела, как он спадает вниз по еще одной группе водопадов, свет от большого количества факелов сверкал, как бриллианты.
— Что думаешь?
— Тут… невероятно, — произнесла я, оглянувшись на него. — Просто невероятно.
— Наверное, тут должен быть национальный парк, — сказал он. — Но он находится в частном владении, а владелец — друг клана.
Я обернулась и увидела Алексея, стоящего прямо за моей спиной.
— Господи, — проговорила я, почувствовав, как меня пробрала дрожь до костей, когда я вздрогнула. — Да что с тобой такое?
Он ухмыльнулся.
— Я тебя напугал?
— Ты побеспокоил меня.
— Я тебя напугал.
— Нет, это совсем не то чувство.
— Вероятно, тебе следует посмотреть вниз, — посоветовал Коннор Алексею.
Он так и сделал, увидев небольшой кинжал, который я вытащила в мгновение ока и приставила к его паху.
Коннор наклонился вперед.
— Она тебя напугала? — спросил он Алексея, лицо которого было мрачным.
Он поднял руки.
— Инициация — не самое подходящее время для того, чтобы нацеливать нож на оборотня.
— А тебе не следует пугать вампира, когда она окружена оборотнями на чужой территории. — Но я все таки убрала нож.
— Перемирие, — произнес Алексей и сделал шаг назад, чтобы между нами было чуть больше пространства. «Парень учится».
— Я думал, что ты не вооружена, — прошептал Коннор.
— Это очень маленький кинжал. Кто знает, когда он может тебе понадобится.
— В целях сохранения мира, — произнес Коннор, — постарайся его не показывать.
— Сделаю все возможное.
— Ты уже познакомил ее? — спросил Алексей Коннора.
— Да. Кэш вел себя как мудак.
— Ну, как и ожидалось. — Он посмотрел на меня. — Похоже, ты выжила.
— По большей части я стояла там и старалась выглядеть суровой.
— Мудрый выбор, — сказал он со слабой улыбкой.
— Что ты нашел прошлой ночью? — спросил Коннор.
— Ничего полезного. На земле в лесу следов не было. Ни меха, ни запаха крови необоротней.
— Другими словами, — произнес Коннор, — никаких следов животного.
— Ничегошеньки.
Воздух вокруг нас прорезали аплодисменты и свист, и мы, как и остальные, перевели взгляды на движение на верхнем ярусе водопадов.
На камнях и воде начали мерцать тень и свет, когда оборотни, несущие свечи и факелы, начали двигаться по нагорью, направляясь к среднему водопаду. На руках у улыбающейся брюнетки с поцелованной солнцем кожей сидел улыбающийся малыш. Его щеки пылали румянцем, а волосы были светло-русыми. На вид ему было около девяти месяцев, и он грыз свой кулак, как будто это его любимая закуска. За ним шел мужчина с загорелой кожей и такими же светлыми волосами, что и у ребенка, только его волосы были длиннее и более лохматыми, доходя до плеч в классическом, по моему мнению, стиле оборотней: нечто среднее между «волосатым металлистом» и «моделью одеколона».