Пионер гипнотизёр спасает СССР (СИ)

Первый инфослепок, даже в собственном нейропространстве был в форме, которая отличает местных стражей правопорядка от остальных людей. Её носитель переживал не самые приятные моменты, находясь в смоделированной ситуации (местные называют подобные процессы “сновидением”) получения выговора от руководства. Немного понаблюдав за этой сценой я узнал что местные силы правопорядка обеспечивает его довольно парадоксальным методом — не предупреждая нарушения, а разными способами воздействуя на нарушителей. Причём самое странное, что если нарушений было “мало”, то для выполнения некоего “плана раскрытия” их следовало придумать или спровоцировать. Заинтересовавшись этим вопросом я проник глубже в нейропространство этого индивидуума и подключился к библиотеке его оперативных воспоминаний.
Лучше бы я этого не делал. Помимо жуткого хаоса несортированного мусора (впрочем характерного для всех местных, которые почему-то не занимаются структурированием собственного нейропространства и категоризированием библиотек данных), воспоминания вызывали настоящее омерзения, тут были и сцены неконтролируемого принятия этиловых дистиллятов с совершением безобразных поступков, во внеслужебное время, присвоение имущества беспомощных людей (находящихся в неадекватном состоянии также из-за приёма этила) во время службы, фальсификация служебных документов, подлог, и прочие недостойные поступки. Конечно это было не основной деятельностью, но даже один подобный факт, по моему мнению, должен был характеризовать подобного человека как непригодного для работы в службе охраны правопорядка. А тут это было нормой, так как его коллеги, время от времени занимались тем же и не делали из этого тайны. Следовательно, это было нормой для всей службы.
В ужасе отключившись от этой мерзости я некоторое время приходил в себя, пока решился подключиться к следующему интересному экземпляру.
Это был тоже муниципальный служащий, вот только на этот раз работающий в сфере здравоохранения. Оставив без внимания способы лечения и профилактики заболеваний (всё-таки я не специалист, хотя некоторые образы из воспоминаний с острыми предметами, рассечённой плотью, льющейся кровью и осклизлыми внутренностями подошли бы больше солдату чем медику) я принялся изучать принципы работы. И тут меня ждал сюрприз — человек чья профессия просто предполагает высокий уровень эмпатии и сопереживания, почему-то очень отрицательно относился к гражданам которым требовалась помощь. В воспоминаниях присутствовали сцены рукоприкладства, халатности, а то и откровенного вредительства. Их конечно было немного, но и тут на мой взгляд это было невероятно, что подобные факты вообще присутствовали.
А последний экземпляр вообще заставил меня свернуть сферу внимания. Подключившись к нейропространству человека с довольно крепкой волей и твердым характером, образ которого был связан с муниципальными зданиями я долго разбирался что к чему. По итогу оказалось что это какой-то небольшой чин в местной административной системе управления. Тут тоже присутствовали сцены халатного отношения к работе, каких-то странных манипуляций с документами, манкирование должностными обязанностями, но самое главное это какое-то странное отношение к существующему строю.
Казалось бы сотрудник административного аппарата наоборот должен быть самым ярым сторонником и приверженцем существующей системы, но этот человек почему-то относился к ней очень пренебрежительно, и странно восторженно к противоположной системе “капитализм”. Прочитав несколько образов и воспоминаний я отключился от этого индивидуума.
Сосредоточившись на своём сознании я принялся обдумывать полученную информацию. То что в обществе происходят подспудные процессы направленные на его разделение это понятно, но вот почему так происходит я пока не понимаю. Мне нужно больше информации.
Но самое главное, что полученная информация о действиях и образе мыслей некоторых людей не являлась чем-то исключительным. Ни один из них не делал особой тайны из этого, и не только не испытывал жёсткого общественного порицания, но и даже находил в некоторой степени поддержку от других людей занимающихся тем же.
 
Всю следующую неделю я внимательно наблюдал за одноклассниками, учителями и прохожими стараясь запомнить как можно больше индивидуальных черт каждого человека чтобы с наступлением ночи подключаться к их нейропространству.
Помимо выяснения некоторых очевидных местным фактов, я немного влиял на сознание этих людей. Чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы мотивировать ребят — усерднее учиться, учителей — качественней учить, рабочих на заводе — не лениться на работе, проявлять разумную инициативу, не употреблять спиртосодержащие напитки и не расхищать общественную собственность (а подобное поведение встречалось повсеместно, но нельзя было сказать что буквально каждый был одержим клептоманией, в основном с работы выносили разные не участвующие в производственном процессе остатки, обрезки и прочие подобные вещи. Но, конечно, встречались случаи откровенного вредительства — в таких случаях и я не церемонился, а давал довольно жёсткую установку на строгое следование декларируемым моральным нормам и законам этого общества).
Благодаря изучению и нормализации морали некоторых граждан мне стали известны места залежей стеклотары, макулатуры и металлолома, который удалось с помощью ребят из клуба обменять на местные эквиваленты оплаты. За одно я смог привить такое понятие как “совесть” некоторым личностям занимающимся незаконной перекупочной деятельностью. В результате кроме некоторого удовлетворения сне удалось добыть дефицитные детали и устройства как для радиокружка, так и для своей перерабатывающей установки.
Я не забросил идею с установкой, так как гараж моего отца был частично разрушен, и частично скомпрометирован, так что мне пришлось искать новое место для проведения различных экспериментов. И таким местом стал бокс в соседнем гаражном кооперативе. Но в отличие от гаража отца, этот помещение было не гаражом, а чем-то типа ремонтной мастерской мотоклуба. Он переехал в другое помещение, а этот довольно большой бокс был долгое время заброшен. Конечно, он числился на муниципальном учёте, но из-за не самого удачного расположения (на отшибе, практически в самом конце промзоны да ещё и в низине у небольшого лога без нормального подъезда, он всё это время был невостребованным). Ключи и информацию о нём я получил от председателя этого самого кооператива, после небольшого воздействия.
С помощью ребят и нескольких взрослых “волонтёров”, считающих, что выделить один из выходных дней на помощь радиокружку довольно неплохая идея, мне удалось всё-таки собрать работающий образец установки — теперь у меня не было проблем с отливками болванок для станка и производством литых деталей. Конечно установка потребляла довольно большое количество электроэнергии (пришлось подключиться к трансформаторной подстанции одного из рядом расположенных предприятий), но и эту проблему я намеревался решить в самое ближайшее время.
Так же помимо миниатюрной индукционной плавильной печи мне удалось запустить небольшую линию по переработке резины. Линия ещё была в процессе отладки, но кое-что уже начало получаться. Например, я, заметив, с какой жадностью мои товарищи смотрят на некоторых ребят жующих странный продукт называемый “жвачкой” я за пару дней настройки смог добиться чтобы линия выдавала подобный продукт. Естественно исходным сырьём служили не старые автомобильные покрышки, а сосновая живица подвергнута некоторой обработке и смешанная с различными вкусо-ароматическими компонентами. (с этими компонентами вообще вышла довольно забавная история. Из справочников и энциклопедий я знал как производить отделение летучих ароматических эфиров от их носителей и когда принялся изготавливать установку по их отделению, система подсказок почему-то всё время называла детали от этой установки “частями самогонного аппарата”. Изучив вопрос глубже я был поражён — оказывается местные давным-давно изобрели эту установку, но, вместо того, чтобы изготавливать на ней полезные и нужные вещества, делали на них дурманящие разум и угнетающие тело жидкости). Так что теперь все члены радиокружка имели практически неограниченный запас “жевательной смолки” — ставшей своего рода аналогом иностранной жвачки. Ребята даже изготовили небольшой пресс для её формовки в удобные пластинки и миниатюрный печатный станок. На котором из старых газет мы делали упаковку. Так как нашу “смолку” мы раздавали практически бесплатно (в обмен на макулатуру или собранную живицу) то дело фарцовщиков торгующих жевачкой довольно быстро загнулось. Но для этого нам пришлось пережить несколько не очень приятных моментов.