Измена. Плата по счетам (СИ)

Останавливаюсь на мгновение. Это я отлично командую, но куда я её заберу? Мой дом сейчас - место боевых действий. Там небезопасно, сама в бегах. Возить туда-сюда вещи не с руки по съемным квартирам. А мои две под жильцами. Вложилась однажды, сдала. Капала небольшая сумма по сравнению с остальными доходами, но главное было – жилплощадь. 
Семьи, что заехали, жили уже лет по семь и не собирались переселяться. Вспоминаю, что там дети ещё. В срочном порядке беспокоить? И вот сейчас сердце болит за полузнакомых людей. Сперва думала сама первое время помыкаюсь, а там продам дом и куплю что-то другое. Сейчас форс-мажор возник. 
  
Деньги есть, но так быстро их вытащить не получится. Занять? У кого? 
Какого-то чёрта в голове всплывает папаша. Ну нет, он последний, к кому я пойду с поклоном. 
- Вы меня выгоняете? – неправильно трактует невестка мои слова. 
- Я подставляю тебе плечо, Лиза. Если, конечно, оно тебе нужно. Не стану решать ни за тебя, ни за кого-то другого. У каждого своя жизнь и своя голова на плечах. Расклад такой. Вчера я ушла от мужа. 
Она недоверчиво смотрит на меня. 
- Разве такими вещами шутят? – парирую. – Я узнала, что твой свёкор и моя сестра – любовники. 
Лиза хмурит лоб. Согласна. Звучит так, словно я намерена сейчас переплюнуть то, что произошло у неё. И мне совсем не хочется демонстрировать наши грязные простыни. Но она должна услышать, что я не боюсь. Я беру и делаю. Я – живой пример того, что сейчас происходит с ней. С одной лишь разницей: у меня нет маленького ребёнка. 
- Я не намерена жить с таким мужем, а вот что намерена делать ты - думай сама. Настаивать не стану. Предложение от меня: мы живём в одной квартире. Пока не могу сказать в какой, решу на днях. Ты увольняешься с работы на ближайшие несколько месяцев, едешь отдыхать с Таечкой, куда захочешь. Тратишь на себя столько, сколько потребуется. Парикмахер, маникюр, массаж. Я плачу’. Телефон меняешь. Если Слав тебя найдёт, обязательно сорвёшься. Это обаятельный гад, мне ли не знать. 
- Зачем вам это? – косит глаза, и столько в них боли и страдания. 
- Иногда нам тяжело быть сильными, Лиза. И только благодаря тем, кто рядом, нас не сломить. А теперь давай спать, потому что я и сама безумно ото всего устала.
  
Глава 39
 
Утром просыпаюсь от того, что кто-то блуждает по дому. Приподнимаюсь на локтях, приходя в себя. Я как Фигаро: то тут, то там. За пару дней уже третье место ночёвки. 
Тянусь за телефоном, оценивая время: половина восьмого. 
- Лиза, - зову невестку, и она тут же заглядывает в комнату, испуганно тараща на меня глаза. 
- Простите, Инга Андреевна, разбудила вас. На работу собираюсь. 
Сперва хочу сказать что-то на этот счёт, а потом решаю промолчать. Я обещала, что не буду принимать за неё решения. Иначе станется, что оказываю давление. 
- Ясно. Сейчас поднимусь и вызову себе такси. 
Из-за её ног показывается Таечка, широко зевая. Она не выспалась, но уже с малых лет, как на работу, ходит в сад. 
- Да вы тут оставайтесь сколько потребуется. Наш дом – ваш дом, - произносит, а потом задумывается. – Ну, вернее будет сказать, ваш дом – наш дом, - усмехается, напоминая, откуда у них вообще эта трёшка. Мой нерадивый сын неизвестно когда бы заработал для семьи восемьдесят квадратов. А я посчитала, что подарок на свадьбу должен всё же быть твёрдой почвой, от которой можно оттолкнуться. Жаль, что он никак не стремился приумножить, а лишь тратил и кутил. 
- Иди одевайся, я сейчас, - просит Лиза ребёнка, и та нехотя уходит, невестка заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Стоит, держа руки за спиной и облокотившись на стену. – Презираете меня? – задаёт прямой вопрос. 
- Не говори глупостей, - фыркаю, пытаясь сохранять спокойствие. Стараюсь не думать об этом. 
- Я и сама себя презираю, - продолжает. – Наверное, потом буду локти кусать, реветь, как сумасшедшая, вспоминать мудрую свекровь. 
- Нашла мудрую, - цокаю языком. – Была бы мудрой, не попала в то, что сейчас происходит. 
- Это уже другое, - не соглашается, - невозможно жить, не доверяя никому. Вы же знаете. 
- А что ты знаешь о себе? – задаю вопрос, и она уводит взгляд в пол, задумчиво моргая. 
- Что я всю жизнь боялась, - внезапно признаётся. – Боялась ходить в школу, потому что меня дразнили. Родители пили, а доставалось мне. Боялась, что отец начнёт драться с собутыльниками, потому что такое бывало не раз, и я отлично помню забрызганную кровью кухню, - жуёт губы, а я молчу, не перебивая. – Боялась, что окажусь в детском доме. Потом первой близости. А ещё ухаживаний вашего сына. Потому что каждый раз казалось, что вот-вот он засмеётся и скажет, что поспорил на меня. Что нельзя полюбить такую. И теперь боюсь, Инга Андреевна. Остаться с ребёнком одной. Лишить её отца. И безумно боюсь потерять вашего сына. 
Мы молчим, потому что она закончила, а мне просто нечего сказать. Вот так она уложила свою жизнь и страхи в пару предложений. 
В дверь скребутся маленькие детские пальчики, и Лиза запускает внучку. 
- Иди сюда, родная, - протягиваю к ней руки, а Таечка послушно лезет на кровать, усаживаясь рядом. 
- Мама говорит, я раньше тоже ходить не умела, а теперь вот, - машет в воздухе ногами по очереди. – Ты тоже можешь научиться. Просто не бойся падать. 
Она соскакивает маленьким волчком с кровати, тут же мне показывая, как надо падать. Хромает, будто у неё болит ножка, укладывается на пол, а потом поднимается, выпрыгивая. 
- Вот так, попробуй. 
До недавнего времени она не выговаривала букву «р». Поплобуй звучало бы. Сейчас логопед исправил проблему, и у ребёнка улучшилась дикция. А у меня от её спектакля на душе и горько, и сладко. Как всё просто и легко в её мире детских грёз. 
И мне хотелось бы, чтобы она выросла доброй девочкой, такой, как её мама. И безумно хочется это увидеть. 
- Бабушка, давай, - хватает меня за руку, принимаясь дёргать на себя. И хоть куда меньше килограммов, чем во мне, а ведь правда может сдёрнуть. И Лиза бежит выручать. 
- Солнышко, - обращается к дочке. – Я говорила тебе, что не всегда можно вылечиться человека. Помнишь? 
- Это про слепых дядь, у которых глазок нет? – уточняет ребёнок, закрывая себе ладошками глаза. 
- Да, - подтверждает Лиза, - и не только. 
Она даже о таких вещах говорила с ребёнком? Уверена, это не заслуга Слава. Это Лиза умудряется пахать и воспитывать дочку. 
- Но у бабушки есть ножки, - не желает соглашаться. – Вот тут, - тычет меня куда-то в тело. – Я хочу, чтобы она ходила. И мы пойдём с ней по дорожке далеко-далеко. 
Не могу сдержать улыбки. По дорожке она со мной пойдёт. 
- Бабушка, пойдёшь? – спрашивает, и такие глаза чистые и добродушные. 
- Конечно, Таечка, конечно, - зачем-то обещаю ей. 
- А можно я в садик не поеду? – начинает торговаться. 
- Мы же говорили, Тай, - грустно вздыхает Лиза. – Маме работать надо. 
Сжимаю зубы, чтобы сказать, что ничерта вот это сейчас не надо. Что оглянется назад – а жизни уже и нет. Дочка выросла, морщины набежали на лицо, сил не хватает. Всё на потом откладывала, а как оно настало, ничего и не хочется. 
- Если ты не против, я сегодня Таю заберу, - предлагаю ей, и, прежде чем Лиза успевает что-то ответить, внучка запрыгивает на кровать и принимается скакать рядом, радуясь избавлению. Это насколько же её достал садик, что она такая счастливая сейчас? 
- Мамочка, пожалуйста, я с бабушкой поеду! 
- Да, конечно. Если она хочет, - пожимает плечами. – Сейчас соберу вещи. 
  
- Слав писал? – решаю поинтересоваться, и невестка кивает. 
- Сказал, что сегодня вернётся домой, и мы поговорим. 
Как бы мне этого не хотелось, но у них своя семья. 
- Ты бледная очень, Лиза. Тебе к врачу сходить надо, вдруг анемия. 
- Это другое, - тут же отзывается. Спокойно смотрит мне в глаза, а потом отправляет из комнаты Таю. И я предполагаю, что сейчас она мне скажет. – Я беременна, Инга Андреевна. Второй месяц как.