Изгнанник Ардена

– Маленькая Адалина, неужто ты решила, что я стану помогать этому мешку дерьма?
Силки страха, сдавившие грудь, слегка ослабли, но не выпустили полностью из своей хватки.
– Откуда мне знать, каковы твои помысли? Ты мог и передумать, раз щедрое предложение Стефана сумело удивить даже тебя, принца.
– Я ведь говорил, что меня не интересуют деньги, я и без подачек короленыша богат.
  
– Что же тебя тогда интересует?
Адалина чувствовала волны тепла, исходившие от тела Тристана, почти соприкасавшегося с ее.
Он задумчиво склонил голову набок.
– Женщины, вино и секреты. Что из этого ты готова мне предложить?
– Хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? – в недоверии спросила она, и Тристан растянул губы в нахальной улыбке.
– Я возражать не буду, но спать с девушками против их желания не в моих правилах. Ты станешь моей любовницей, только если сама об этом попросишь.
– Тогда что тебе от меня нужно? Как мне склонить тебя на свою сторону и убедить не помогать Стефану? – Адалина не пыталась юлить. От ответа зависела ее жизнь. Или его, если она удачно ударит гребнем ему в глаз, а потом доберется до кинжала и вспорет горло. Тристан глубоко ошибался, решив, что она не может за себя постоять.
Усмешка сошла с его лица. Он снова стал суровым и разочаровано покачал головой.
– Адалина, свой выбор я сделал, когда отдал тебе на хранение самую дорогую мне вещь. Честь «Черной розы» не продается. Я дал обещание помочь, и я его выполню. Ты веришь мне?
Она давно забыла, каково это – доверять кому-то, чувствовать защищенность и поддержку, но у нее не было иного выбора. По крайней мере сейчас.
Адалина коротко кивнула, глядя в темные глаза, в которых не сумела отыскать ни капельки лжи и фальши. Тристан отстранился, и она беззвучно выдохнула. Расслабила ладонь, в которой до онемения сжимала гребень, и к кончикам пальцев сразу же устремилось неприятное покалывание.
– Что нам делать дальше? – спросила она, прерывая неловкое молчание.
– Собирай вещи, нас ждет карета через улицу отсюда.
– Что? – изумилась она. – Зачем? Здесь безопасно.
– Думаешь, Стефан обратился только к «Черной розе»? – угрожающе тихо сказал Тристан. – Держу пари, он поднял на уши всех ищеек Запада. В безопасности ты окажешься, только когда покинешь королевство и, желательно, Великий Материк. А пока ты здесь, будешь у меня на виду.
Адалина открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыбешка, но не могла придумать разумных доводов, чтобы возразить. Она осмотрела обшарпанную комнату со старой мебелью, грязными стенами и сколотой посудой и, ощутив толику облегчения, направилась к шкафу.
– Чего стоишь как истукан? – Она открыла дверцу и бросила в Тристана холщовую сумку. – Помоги собрать вещи.
Он криво ухмыльнулся и отвесил шутовской поклон.
– Всегда к вашим услугам, миледи.
 
Глава 10
 
По настоянию Тристана Адалина и Изобель переехали в дом, в котором он снимал комнаты. Здание находилось в южной части города и не слишком отличалось от того, где несколько дней жила Адалина. Такое же серокаменное безликое строение с крохотными окошками и неприветливыми жильцами. Мебель в комнате, которую Тристан выделил для них с Изобель, выглядела лучше, но все равно далека от той роскоши, к которой она привыкла.
– Почему ты не снял комнаты в нормальном доме? – спросила Адалина, с досадой разглядывая унылый вид ее нового временного жилища. – Сам же кичишься богатством.
– Потому что хорошее, по твоим меркам, жилье можно снять только в районе Вельмож, а там во мне могут узнать покойного принца. Такая броская красота, как у меня, порой усложняет жизнь, знаешь ли, – заявил Тристан с важным видом, развалившись на крохотном диване у окна.
Адалина закатила глаза и прошла к буфету. Ее внимание привлекла бутылка из темно-коричневого стекла. Вынув пробку, она вдохнула терпкий аромат, который мигом заполнил ее легкие. Не спрашивая разрешения у хозяина, она достала из буфета бокал и плеснула туда багровую жидкость.
– Дахабское, – сделав небольшой глоток, сказала Адалина. Она отчетливо чувствовала затылком сверлящий взгляд Тристана, но делала вид, словно ничего не замечает. – Я отдаю предпочтение арденийскому.
Тристан отчего-то рассмеялся. Только она собиралась спросить, почему ее слова вызвали такую реакцию, как в тесную гостиную вошел мужчина.
– Миледи, молю, не споите господина. У гильдии сейчас слишком много хлопот, нам нужен его ясный ум.
Адалина с неприкрытым интересом изучала внешность незнакомца. Высокий, хорошо сложенный, примерно одного возраста с Тристаном, но уже седой. О том, что он был таким не с рождения, свидетельствовала темная прядь, упавшая ему на лоб. Черные ресницы и брови резко контрастировали с молочной белизной волос и приковывали внимание к ярко-зеленым глазам. Что с ним случилось, раз он поседел в столь молодом возрасте?
– Мне было десять, когда я сменил прическу, – с добродушной усмешкой ответил он на ее немой вопрос. – Не самые приятные воспоминания, но если очень уж любопытно, можете спросить у господина.
– Кто вы? – опомнившись, спросила Адалина после недолгой заминки.
– Изекиль Велмор, приемный сын покойной леди Велмор и наследник Рокового утеса. Я помощник принца Тристана. У меня выдался тяжелый день, и если позволите, леди Адалина, то я отправлюсь к себе.
Учтиво склонив голову, он прошел мимо нее в комнату, которую Тристан назвал своей, и закрыл за собой дверь.
– Вы делите одну комнату на двоих?
– Там есть удобная тахта, Изекиль разместился на ней. Свою комнату он освободил для тебя и Изобель.
Адалина нахмурилась.
– Что не так? – спросил он, заметив ее недоумение.
– Ты принц и вот так просто делишь комнату с подчиненным?
– Я – глава шпионской гильдии, Адалина, и поверь, по долгу службы мне приходилось испытывать куда большие неудобства. Тебе напомнить, как я неделю проработал конюхом, только чтобы устроить твой побег?
Адалина прикусила губу и покосилась на закрытую дверь. Любопытство взяло надо ней верх, и она на цыпочках приблизилась к Тристану, точно крадущаяся в курятник лиса, и шепотом спросила:
– Что с ним случилось?
Тристан провел языком по внутренней стороне щеки и зачесал короткие пряди назад, хотя они не падали ему на лицо. Очевидно, он никак не мог привыкнуть к коротким волосам.
– Изекиль из семьи деревенских крестьян, – тихо ответил он. – Его мать умерла при родах, и он рос с отцом. Тот был добрым человеком, научил его всему, что умел сам. Изи очень любил его.
– Что произошло? – Адалина догадалась, что Изекиль пережил тяжелую потерю.
Тристан помрачнел.
– Ему было десять, когда они с отцом пошли в лес охотиться на диких уток. Но им не повезло, и они повстречали вепря.
Кожа Адалины покрылась неприятными мурашками, и она обхватила себя руками за плечи, пытаясь защититься от холода, хотя в комнате было жарко. Фредерик Ришель тоже любил охотиться, поэтому она знала, что встреча с вепрями никогда не сулит ничего хорошего.
– Отец помог ему забраться повыше на дерево, но сам укрыться не успел. Вепрь вспорол ему кишки прямо на глазах сына. Изекиль просидел на дереве несколько часов, потому что тварь не желала уходить, и смотрел на изуродованное тело отца. Он не помнит, как выбрался из леса и вернулся домой. Но, увидев себя в отражении воды, обнаружил седину.
Адалине стало дурно из-за буйного воображения, которое подкидывало ей ужасающие картинки, но она быстро справилась с минутной слабостью.
– Это ужасно… – прошептала она полным сочувствия голосом, обернувшись на дверь, за которой скрылся Изекиль.
  
– Да, – грустно ответил Тристан. – Но на этом испытания Изекиля не закончились. Слухи о смерти его отца быстро распространилась, и через какое-то время в дом нагрянул его троюродный дядя с многодетной семьей. Жили они бедно, еды постоянно не хватало, и добрый родственник решил избавиться от лишнего рта – попытался утопить Изекиля в озере, чтобы обставить все как несчастный случай. Ему чудом удалось спастись. Он сбежал из дома, добрался до Фолка и почти два года промышлял мелким разбоем, кражами и попрошайничеством, пока во время праздничной ярмарки его не заметила леди Велмор – бездетная вдова очень богатого лорда. Ей стало жаль исхудавшего бледного оборванца, поседевшего в столь юном возрасте, и она приютила его. Обучила манерам, дала блестящее образование, а потом и вовсе усыновила, сделав своим единственным наследником.