Изгнанник Ардена
Мы пообещали больше никогда не встречаться, но мне нужна твоя помощь. Точнее, помощь гильдии.
Жду тебя в воскресенье на закате возле булочной на углу Горбатого переулка. Услуга за услугу, взамен я расскажу, почему на самом деле Стефан откладывает коронацию.
– А. Р.
Тристан перечитал записку дважды, чувствуя гордость за юную интриганку. Она хорошо запомнила его урок, данный много лет назад, и преподнесла свою просьбу как взаимовыгодное предложение.
– Что там? – спросил Изекиль, когда Тристан, влекомый необъяснимым порывом, спрятал клочок бумаги во внутреннем кармане камзола и вернулся к стопке на столе.
– Адалина просит о встрече.
– Пойдете сами или отправите кого-то?
– Сам.
Тристан уже хотел спровадить Изекиля, но вдруг замер, сжимая в пальцах свиток пергамента, на котором дорогими алыми чернилами было выведено послание денийским шифром. Он отличался особой комбинацией букв, символов и цифр, так что читать его могли немногие, а главный секрет заключался в том, что он строился на основе какой-то книги. Так знатные господа и передавали друг другу тайные сведения. Письма особой важности члены «Черной розы» засекречивали с помощью книг, которые выбирал сам Тристан. Каждые три месяца они менялись: то были и скучные исторические справочники, и научные трактаты, и религиозные догмы, и вульгарные любовные романы, и даже детские сказки.
– Изи, у меня для тебя срочное задание.
– Я только что вернулся со срочного задания, на котором надо мной разве что не надругались, – вспыхнул он. – Я хочу спать.
На протяжении долгих лет Изекиль служил Тристану верой и правдой, а один раз даже спас ему жизнь. Именно поэтому Тристан позволял верному помощнику общаться с ним на равных, но сейчас был не в том настроении, чтобы поддерживать шутливую перепалку.
– Изекиль, ты тотчас потащишь свою исцарапанную задницу туда, куда я скажу. У нас заказ из Изумрудного дворца.
– Что за заказ? Отыскать леди Адалину?
– Это ты и выяснишь.
Когда Тристан протянул ему тайное послание, Изекиль быстро взглянул на шифр и выгнул бровь. Не зря он столько лет был третьим по значимости лицом в гильдии. Он сразу обо всем догадался. Чернила с красителем считались на вес золота, и использовали их лишь в особых случаях. А король Стефан любил писать красными чернилами. Это стало его фирменным знаком, над которым некоторые даже посмеивались за спиной новоиспеченного короля.
– Думаете, это Стефан или кто-то из его свиты?
– Разберешься. Книга у Кристин. Только прошу, будь вежливым мальчиком. Иначе она добавит царапин твоей симпатичной мордашке.
Изекиль фыркнул, будто сама мысль, что она расцарапает его лицо, приносила удовольствие. Он направился в комнату, которую занимали девушки, а Тристан задумчиво уставился в окно. До заката оставалось три часа, а ему уже не терпелось узнать, что задумала Адалина и какие опасности сулит их встреча.
Глава 7
Горбатый переулок носил свое название не просто так. Он начинался на небольшом возвышении, на верхушке «горба», и заканчивался на покатом склоне. Там на углу и находилась булочная, где назначила встречу Адалина.
Ноздри Тристана защекотал аромат ореховых рогаликов, как только он завернул в конец переулка. Здесь было многолюдно, потому что поблизости располагался театр для простых горожан и люди торопились на воскресное представление. Тристан обошел толпу детей, игравших прямо на дороге – кареты и повозки заезжали сюда нечасто. Он вглядывался в лица прохожих, пытаясь найти среди них Адалину. У булочной стояла лишь пожилая старушка, считавшая медные монетки трясущимся тонким пальцем. Она украдкой поглядывала на связку румяных баранок и печально вздыхала, а потом снова приближала к глазам скрюченную ладонь и пересчитывала монеты, которых явно не хватало на покупку свежей выпечки.
Тристан, облаченный в неприметную серую рубаху и темные поношенные штаны, порылся в карманах и достал несколько монет. Дождался, когда его обступит группа горожан, торопившихся в театр, и вместе с ними прошагал мимо булочной. Когда они поравнялись с опечаленной старушкой, Тристан быстро вложил в сухую, как труха, ладонь все имевшиеся у него монеты и скрылся в толпе.
Только оставив булочную далеко позади, он увидел Адалину. Она сидела на нижней ветке огромного старого дуба, росшего на пересечении Горбатого переулка и Ракитной улицы. Никто бы не признал в этой милой девушке вульгарную, надменную и истеричную фаворитку короля. Сейчас она была одета в простое коричневое платье с белыми рюшами на воротнике и в такой же белый передник с большими карманами, а волосы собраны в два тугих пучка, которые смешно торчали как звериные ушки. Она с аппетитом жевала булочку с маком и болтала ногами так, что грубые деревянные башмаки грозились вот-вот слететь с изящных ступней и угодить в голову кому-то из прохожих.
Адалина не сводила взгляда с Тристана, а когда он наконец-то заметил ее, то помахала ему. Вот так просто. Словно они были старыми приятелями и просто решили встретиться в погожий воскресный вечер, чтобы поболтать о жизни.
Тристан хмыкнул, снисходительно покачав головой, и направился к старому дубу.
– Давно за мной следишь? – спросил он, щурясь из-за лучей закатного солнца, которые проворно скользили по его лицу.
– Мгм, – промычала Адалина с набитым ртом, а потом, прожевав булку, продолжила: – Видела твой жест милосердия. Бедная старушка чуть в обморок не упала, когда ты подкинул ей монет. Надеюсь, не золотых. Она их небось в глаза не видела, так бедняжку и до смерти довести можно.
– Принимаешь меня за идиота?
Тристан засунул руки в карманы и вальяжно прислонился плечом к стволу дерева. Он задрал голову и бесстыдно любовался стройными ножками Адалины, которые не скрывал свободный подол платья.
Будто прочитав его грязные мысли, Адалина бросила ему в голову кусок мякиша.
– Лезь на дерево, извращенец.
Тристан фыркнул от смеха, смахнул хлебные крошки с волос и с легкостью взобрался на толстую ветку, на которой сидела Адалина.
– Здесь нас все видят, – озвучил он очевидный факт.
– В этом весь фокус. По словам Изобель, это излюбленное место городских парочек. Мы как на ладони у прохожих, поэтому никто не будет смотреть на нас с осуждением, ведь ничем постыдным мы заняться не сможем. Даже поцеловаться без свидетелей здесь нельзя. Зато никто не подслушает. – Адалина протянула булку Тристану и с невинной улыбкой спросила: – Будешь?
Тристан наклонился и откусил от сладкой выпечки, щедро сдобренной маковой начинкой.
– Не знал, что ты сладкоежка, – сказал он, слизнув крошки с губ.
Адалина задумчиво отщипнула кусочек и раскрошила мякиш на землю. К основанию дуба тут же слетелись бойкие воробьи и наглые голуби и стали искать крошки в траве.
– Мама запрещала мне есть мучное и сладкое, все боялась, что я располнею и меня не возьмет в жены какой-нибудь толстый «денежный мешок» вроде лорда Агелара. Но мы часто тайком сбегали в город с Эмильеном, моим младшим братом. – Адалина мечтательно улыбнулась, наблюдая, как птички боролись за хлебные крошки. – Ты когда-нибудь бывал в пекарне на Центральном рынке?
Тристан покачал головой.
– Там самые вкусные маковые рулеты! Даже слуги из Изумрудного дворца приходят туда и покупают выпечку для королевской семьи и свиты. Я бы все на свете отдала, чтобы еще разок прогуляться между торговыми лавками и съесть горячий рулет с маковой начинкой. – Она встряхнула головой и натянуто улыбнулась. – Но в этой булочной тоже неплохая сдоба.
Адалина протянула булочку Тристану так непринужденно, будто они каждый день сидели вот так, на ветке дерева, и делили одну сладость на двоих. Тристан откусил большой кусок, случайно коснувшись губами ее пальцев, и намеренно замер. Но Адалина не убрала руку. Ее смущение выдавала лишь мимолетная дрожь. Тристан лизнул кончиком языка подушечку ее пальца и только потом отстранился.