Ваша честь (СИ)
— Я здорова, господин доктор, — сглотнув, чтобы и в самом деле не сказать лишнего, ответила я. — Не болела ничем перечисленным, — ну, наверное, — истекаю... регулярно, безболезненно, либи... — О черт! — Сны греховные. — Переключаю, да-да! — Не посещают, тело целомудренно, стул регулярный оформленный, кровь. тут пускали, не знаю зачем, — злорадно добавила я. — Вестимо, воздух столицы портит то, что вырастили чистые деревенские хлеба.
Выкрутилась? Или нет?
— Тоща больно, господин доктор, — мстительно повторила старуха. — Вона мы сколько девиц осмотрели, кровь с молоком, а эта?
— Я тебе сейчас вырву язык, — пригрозила я. — Г осподин доктор, если вы закончили, прошу покинуть мои покои и пригласить мою служанку.
Уйдут или нет? Но доктор опять покивал — эта его манера раздражала, и указал старухе на дверь. Та, все еще продолжая ворчать, вышла, а потом и доктор откланялся и ушел.
— Тина?..
Ничего, только опять меня заперли на замок. Черта с два, куда мне теперь деваться?
Переборов в себе желание помыться после осмотра — все равно мне это ничем бы не помогло — я направилась к сундуку. Нога ныла, тело тоже. Избавиться от кошмарной одежды и от этого всего избавиться тоже. И как -то дать знать Арье и всей его развеселой компании, что я разобралась с осмотром и нас можно с его суженой поменять.
А не Арье ли устранил графиню, чтобы эту подмену произвести без проблем? Возможно, что так. Тогда. теперь он примется за слуг? Веселое дело.
С трудом откинув крышку сундука, я опустилась на колени и начала раскидывать то, что попадалось мне под руку.
Куртки — от платьев, и юбки от них же, нижние юбки, рубахи, опять рубахи, чулки, снова нижние юбки. веточки какие-то — как назвала их Тина? Свирра? Туфли. Плащ — это отложим, точнее, накидка, точь -в-точь такая, как в тех же «Мушкетерах» была, но он мне все равно не поможет, штанов-то нет. И трусов нет, если уж начистоту, может, мне этим воспользоваться и пойти в белошвейки? Начать шить трусы? Попадалась такая книжка, только там героине сильнее моего повезло, она и руками работать умела, и предприимчивая была, чем только все кончилось, я точно не помнила. То ли она открыла свой цех, то ли вообще ушла в монастырь. Измеритель зависти у меня переполнился. Авторы для своих героев ничего не жалеют, а что прикажете делать мне?
Трусы местным дамам надо еще суметь продать. Поди убеди их, что это гигиенично, когда они руки моют парой плевков... а то ведь и вообще обвинят в какой -нибудь ереси. Или в колдовстве. Или в оскорблении богов. И все — пиши пропало.
В расстроенных чувствах я кое-как запихала вещи обратно. План с переодеванием летел в тартарары, но сдаваться я не собиралась. По крайней мере, у меня есть украшения — превосходно.
Я рассматривала выпавший из сундука бурдалю. Соусник как соусник, может быть, пять столетий спустя какой-нибудь местный воротила будет лить из него приправы на отбивную. Нарисовав портативному туалету такие радужные перспективы, я закинула бурдалю поверх барахла и закрыла сундук.
Из украшений я отобрала поначалу те, которых вряд ли бы кто хватился — самые скромные и неприметные кольца. Потом я вспомнила, что графиня сидит в тюрьме и предъявлять мне претензии некому, и отложила еще несколько перстней и пару браслетов. Украшения здесь были грубоватыми, на мой взгляд, зато тяжелыми. И сразу было видно, что золота в них много. Да и камни были крупные, но все, как на подбор, только кабошонами. Гранить их тут пока не научились или это мода? Интересно, ведь когда весь этот мир голодает, никакие камни и золото не помогут выжить, как ни крути. А как давно здесь последний раз голодали?
Я состряпала подобие мешочка из какого-то платка — наверное, подразумевалось, что это туалетная тряпочка, но неважно — и упаковала туда отобранные драгоценности. Можно выйти и девушкой, разумеется, только далеко ли я уйду, оставаясь девушкой с побрякушками? Мешочек я спрятала под подушки и принялась ждать наступления ночи.
Будет ночь — будет видно.
Тина так и не появилась, и если бы я не видела ее во время визита доктора, решила бы, что ее арестовали вместе с графиней. Вместо нее ужин мне доставила высокая вобла — она поставила еду на стол и на мой вопрос «Где Тина?» показала сначала себе на уши, потом на рот. Я проглотила этот явный обман и быстро прошла к двери, но в коридоре торчали двое слуг.
И мне они бы выйти точно не дали. Тупик?
Я поела. Давилась, потому что ужин в горло не лез, но впихивала в себя калории: мне нужны будут силы, и много. Может быть, я рискну уже сегодня. Не может быть, а непременно, как только стемнеет и рассосется по норам народ...
Дверь была по-прежнему заперта. Садилось солнце. Вечер наступал невыносимо медленно. Да уж, правду говорят: хуже нет ждать и догонять.
И я незаметно для себя задремала в кресле, а проснулась оттого, что мне приснилось, будто кто-то лезет шаловливой рукой в мой тайник под подушкой. Я вздрогнула от негодования и проснулась — возле кровати не было никого, стемнело, бледные лунные блики падали на стены, мебель и пол, а когда я повернулась к окну, потеряла дар речи.
Мне следовало закричать, но горло перехватило, и это был не страх — нечто большее. Бледное, очень знакомое лицо в проеме балконной двери.
Глава шестнадцатая
Ах ты... песий сын.
И пока мой ночной визитер извиняюще улыбался, понимая, что я проснулась и его заметила, я поднялась, хромая, подошла к сундуку, сунула туда руку, и в тот момент, когда гость без приглашения сделал шаг с балкона в мою комнату, я размахнулась и довольно точно отправила ему в голову бурдалю. Если у меня нет под рукой ссаной тряпки — сгодится и портативный горшок.
Гость оказался ловким, и у меня закралось подозрение, что не впервой ему ловить летящие в голову предметы. Он уклонился, и бурдалю, тонко звякнув, рассыпался на мелкие фарфоровые капельки.
— Доброй ночи, ваше сиятельство. Однако вы оказываете мне теплый прием.
— Я исполнила свою часть уговора, — насупилась я. — Дело за вами. господин секретарь.
— Безусловно, — кивнул Мартин. — Позволите мне пройти, или мне подождать, пока вы в меня еще что-нибудь кинете?
Я подумала. Можно кинуть, можно начинать торговаться.
— Проходите. Мои условия: деньги, мужская одежда и информация.
— С вами бесконечно приятно иметь дело, ваше сиятельство. Вы умны, решительны и умеете добиваться своего, — Мартин почесал шею — вероятно, какие-то осколки его зацепили.
— Можете присоединиться к моему остывшему ужину, — позволила я. — Покушение на его величество, арест моей матери и все, что касается отбора. Я жду.
Он женат на женщине лет на пять-семь старше него, отметила я. Здесь, возможно, так принято, судя по королевской чете, но может быть — в этом браке была какая-то выгода. Почему бы и нет, все подчинено капризам принца и принцессы. Как там было — «храни нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»?..
— Я не знаю, почему арестовали ее сиятельство. — Мартин не заставил себя упрашивать, сел за стол и преспокойно начал уписывать остатки ужина. Он голоден, не успел сегодня поесть или просто не упускает возможности? Или демонстрирует мне дружественность и исключительную мирность своих намерений? — Знаю только, что арестованы несколько дам и господ. — Он протянул руку к куску жирной, похоже, свинины, и смолол его в мгновение ока. — Г раф и графиня Лувенхок арестованы точно, кто остальные, я пока не знаю.
Лувенхок, вспомнила я. Мать Армины, которая принимала участие в отборе.
— Арестованы те дамы, которые принимали участие в предыдущем отборе, и их нынешние мужья?
— Возможно, ваше сиятельство, — он разломил булочку и принялся половинкой обтирать от жира пальцы. — Меня не допускают к этой информации, я знаю лишь то, что смог услышать из тех источников, которые считаю вполне достоверными...
И кто допущен к такой информации?