Ничего личного

Я не ждал никаких итальянцев и в каждом из них подозревал тайного мафиози, поэтому мое хорошее настроение как ветром сдуло:
— Кто он, Линда?
Послышался ее вопрос, заданный посетителю, его неразборчивое бормотание и удивленные возгласы кого‑то из девчонок.
— Их двое. Стэнли Гернсбек. Из ФБР. И с ним этот итальянец. Полицейский из Вероны, — ее голос дрогнул, потому что она вспомнила про наш "веронский банк" и историю с "похищением" Майцева. — Наверное, он хочет прояснить детали киднепинга, Сардж. Никколо Паццони. Так он представился.
Она‑то принимала все это действо за правду. А мы доигрались…
Фамилия Гернсбек была мне смутно знакома. Не самая распространенная, но я точно ее где‑то слышал.
— Пусть войдет, — разрешил я. — И Алекса позови тоже. И еще кого‑нибудь со второго этажа.
На втором этаже Снайл разместил адвокатское бюро и велел мне разговаривать с официалами и всякими другими "умниками" только в присутствии кого‑нибудь из этой сильно профессиональной братии.
Человек из ФБР был похож на сушеную рыбу — тощий, сморщенный и весь какой‑то несчастный. И посмотрев на его лицо, я понял. Литературная премия "Хьюго"! Наверняка она была названа в честь его родственника Хьюго Гернсбека — такой же длинный мясистый нос выдавал фамильную принадлежность.
Итальянец оказался седоватым сеньором в дешевом, но опрятном костюме. Больше ничего примечательного, за исключением очень строгого и пронзительного взгляда, я в его облике не обнаружил.
— Здравствуйте, мистер Саура, — первым поздоровался американец и мельком показал мне свой жетон.
Всегда умиляло американское доверие своим полицейским, особенно в боевиках, которых насмотрелся я за несколько лет изрядно. Махнет агент жестянкой — и нате вам, преступники колются один за другим без всяких дополнительных усилий с его стороны.
На меня его значок не произвел впечатления. Таких можно было наделать в ближайшей автомастерской десятки по три доллара за штуку. Вместе с орлом и полировкой и с уникальным номером на каждом.
— Бонджорно, сеньор, — вслед за ним кивнул и итальянец. Его голос оказался неожиданно высоким.
— Чем обязан? — я и на родине не очень любил представителей законности, а уж местные и подавно казались мне сплошь кровожадными упырями, явившимися вкусить моей крови. Но на лице держал дежурную гримасу нетерпения и легкой заинтересованности их визитом. — Присаживайтесь, сейчас подойдут мой адвокат и личный агент. Если курите, можете курить.
И я попросил Линду, мелькнувшую в проеме все еще открытой двери, принести пепельницу.
— Спасибо, мистер Саура, — поблагодарил вислоносый Гернсбек и достал из внутреннего кармана пиджака пачку Lucky Strike.
Пыхнув дымом, он уселся за мой стол:
— Мистер Саура, мой коллега вчера прибыл из Италии, чтобы поговорить с вами и вашим компаньоном… Мистером.. э–э… Память ни к черту.
Я молчал. Как говорил наш сосед, вечный враг бабки Вали — непутевый Степка: "Чем меньше языком треплешь, тем короче срок. Быстрое признание удлиняет наказание". Не думаю, что из‑за разницы в континентальной принадлежности местные блюстители правопорядка в этом чем‑то отличаются от наших доморощенных Пинкертонов.
Гернсбек, не дождавшись от меня уточнения, достал из внутреннего кармана сначала очки, потом записную книжку, примостил оптику на свой выдающийся нос, и прочел где‑то в середине книжки, на постоянно выпадающем из переплета листке:
— Мистер… Закария Майнце. Так ведь зовут вашего партнера?
Дверь открылась и вошли Вязовски и едва знакомый мне адвокат Милтон. То ли Джон, то ли Джим — я все время путался.
— Этим господам обязательно присутствовать на нашей беседе? — Гернсбек сложил очки и отправил их в недра своего костюма.
— Мистер Гернсбек, я совершенно не надеюсь на свою память, — я старался улыбаться дружелюбно, — все забываю. Такая беда. Поэтому эти господа помогут мне запомнить нашу беседу. Только и всего.
— Как пожелаете. Вы на своей территории и в своем праве.
 
Милтон с Алексом разместились на креслах у журнального столика — там, где мы с Захаром обычно дегустировали спиртное.
— Это все? — посмотрев на них, осведомился агент Гернсбек. — А где мистер Майнце?
— Зака сейчас нет, он где‑то в Европе. Итак, мистер Гернсбек, сеньор Паццони, что вы хотели узнать?
— Как я уже говорил, мой коллега прибыл из Италии. Комиссар полиции, если вам это о чем‑нибудь говорит. Он не очень хорошо владеет английским, даже, если это останется между нами, скажем точнее — едва–едва можно понять, о чем он говорит, если вдруг ему захочется заговорить самому. Но зато он может разобрать довольно беглый разговор на английском. Такое бывает с людьми — язык знают, а говорить не могут. Наверное, дело в языковой практике.
— Должно быть, важная птица этот комиссар полиции? Как Коррадо Катани? Мафия–наркотики–контрабанда бриллиантов? Должен вас разочаровать, мистер Гернсбек. Ничего этого у нас нет. Наверное, вам стоит объяснить вашему коллеге, что Аль Капоне уже сорок лет как умер. Да и жил он в последние годы где‑то во Флориде, кажется?
— У вас слишком острый язык, мистер Саура. Не знаю, кто такой мистер Катани, но нет, перечисленные вами товары не интересуют комиссара. А вот взрыв в Hotel Porta Palio, что в Вероне, очень моего коллегу интересует.
— Итальянская полиция во всех взрывах на территории своей страны подозревает американских бизнесменов? — я впервые услышал голос Милтона.
— Это…, — ФБР–овец уставился на меня.
— Это мой адвокат — мистер Милтон.
— Нет, мистер Милтон, — развернулся к нему Гернсбек, — ни о каких подозрениях пока речи не идет. Все дело в том, что погибли два постояльца итальянского отеля. Как раз в их номерах и рвануло. Разумеется, сеньор Паццони первым делом установил личности погибших. И они оказались американцами, приехавшими в Верону на машине, взятой напрокат в миланском филиале Sixt. Мистеры Деннис Блэк и Уильям Донован. Вам о чем‑то говорят их имена?
— Разве не "Красные бригады" взяли на себя ответственность за тот взрыв? — вяло поинтересовался Вязовски.
— Такой звонок был, — согласился Гернбек. — Только сеньор Паццони не очень в этот звонок верит. Гораздо больше этот случай напоминает разборки между наркобаронами. Таких полно и в Италии, но там это решается, чаще всего, простым выстрелом в голову с проезжающего мимо мотоцикла — тихо, чисто, без ужасающих подробностей. И всем все сразу понятно. А вот так — с выгоревшими номерами в отеле, с кишками на стенах, с толпой зевак и срочными выпусками новостей на региональном ти–ви — так поступают только американские бандиты.
— И какие же подробности привели вас сюда?
— Итальянской полиции далеко до оснащенности нашего ведомства, — начал издалека Гернсбек, — но вот в том, что у них весьма светлые головы сомневаться не приходится. Коллеги сеньора Паццони провели большую работу. Они составили фотороботы безвременно усопших постояльцев, добыли ксерокопии документов, оставленных в прокатном агентстве. Там же, в Sixt'е, один из сотрудников компании припомнил, что в разговоре эти господа упоминали Сан–Ремо. Его еще удивило, что собрались они туда уже после фестиваля. И он им на это указал, а они сказали, что достаточно пофестивалили на своем веку и теперь желают недолго побыть в покое. Дальше, как вы понимаете, наши итальянские коллеги прокатились до Сан–Ремо. Люблю Европу — там все рядом. Это у нас чтобы из Луисвилла попасть в Даллас к примеру, нужно долго готовится, согласовывать визит с начальством обоих городов, рисовать себе командировочные предписания… Много мороки. А там — утром на одном конце страны, к вечеру — в противоположном, а к утру уже можно вернуться на работу. Вы позволите? — он достал еще одну сигарету.
— Конечно, и что же было дальше в вашей увлекательной истории?
— А дальше след почти оборвался. Потому что в отеле, где остановились Блэк и Донован, о них ничего сказать не могли. Но зато сказали в соседнем. Сеньор Паццони дотошный человек и своих подчиненных приучил к тому же. И один из них подумал — если бы я приехал в Сан–Ремо, я бы заехал в несколько отелей, прежде чем в каком‑то остановиться. Он ошибся — покойные поехали сразу в Hotel Paradiso, — федеральный агент так бойко сыпал названиями, что я уже совсем не сомневался, что представление с очками и записной книжкой было не больше чем рассчитанным на что‑то шоу. — Но зато их пару раз видели в Royal Hotel Sanremo. И оба раза приходили они к вам, мистер Саура! И были у вас подолгу. Их видели служащие отеля, официанты в ресторане отметили их скуповатые чаевые…