Ничего личного
Мы стояли посреди зала прибытия полчаса и ждали Майцева, отбиваясь от назойливых итальянцев, но его не было. Не появился он и через час. Через два часа мы решили добираться до Сан–Ремо самостоятельно.
В справочной нам сказали, что путей может быть два — на машине и Hertz c Europcar и Sixt готовы предоставить нам богатый выбор машин в прокат — от местной непрезентабельной малолитражки "Лянча–Дельта" до роскошного "Мерседеса С126". Имелся и второй вариант: можно было добраться на такси до регионального аэропорта — Линате, что располагался в шестидесяти километрах от Мальпенсе. Можно, конечно, поехать в ближайший гражданский аэропорт — Верджиато, но там нет никакого проката автомобилей, да и с сервисом не все гладко, лучше все‑таки Линате. Правда, ехать предстояло через весь Милан. А там — сорок минут полета на арендованном "Falcon" до аэропорта в соседнем с Сан–Ремо Вилланове. Откуда опять‑таки на такси еще семьдесят пять километров вдоль средиземноморской Ривьеры до нужного отеля.
— Три часа, не больше, — на хорошем английском пообещала нам очень миловидная марроканка. — Но если синьоры желают посмотреть настоящую Италию, то лучше обратиться в Europcar. Ничто не делает дороги нашей страны такими красивыми, как удобная машина. Особенно итальянская — "Мазератти" или "Альфа–Ромео", — она закатила под лоб свои огромные черные глаза, показывая, что знает о самой высшей форме наслаждения не понаслышке.
Вязовски посмотрел на меня, а я пожал плечами:
— Я беспокоюсь за Зака. Он, конечно, тот еще… паникер, но еще никогда он не опаздывал так сильно, если обещал быть вовремя.
— Вы можете заказать нам самолет в этом… — я обратился к служащей аэропорта, — как его?
— Линате, сеньор.
— Да, вот в нем. Чтобы, когда мы приедем, нам не пришлось ждать заправки или пока проснется пилот…
— Нет, сеньор, я помочь вам не смогу, — она загадочно улыбнулась. — Но, если вы пройдете в терминал 1–А, на европейские направления, то увидите там вывеску "Aeroporto_di_Milano‑Linate", — она показала нам рекламный проспект с надписью. — Там вам с радостью помогут, сеньоры. И с трансфертом до аэропорта и с дорогой до Сан–Ремо.
Уже через полтора часа мы сидели в салоне арендованного бизнес–джета, прогревшего двигатели еще до нашего появления. Короткий получасовой перелет и самолет плюхнулся на узкую посадочную полосу, зажатую в ущелье, образованном спустившимися к самому морю отрогами Альп.
На взлетной полосе нас ждал сотрудник Hertz, передавший Алексу карту побережья и ключи на черный Gelendwagen.
Заведя двигатель, Алекс сказал, ни к кому не обращаясь:
— Вот умеют, суки, работать! Не отнимешь.
Он вырулил на дорогу и мимо ипподрома — маленького, не сравнимого с Луисвиллским, проехал к кольцу.
Я ожидал, что вот–вот мы увидим море, но дорога сначала шла между поросшими лесом холмами, а потом и вовсе превратилась в тоннель — длинный, сначала показавшийся мне темным, но на самом деле хорошо освещенный. Мы еще несколько раз выскакивали из горы наружу и снова въезжали в темный зев подземной дороги, и, в конце концов, увидели море. Оно выскочило внезапно, из‑за невысокого холма с древним замком, едва мы въехали на мост, повисший над долиной возле городка Гумбассо — он стал первым, сквозь который мы проехали. Дальше потянулись населенные места — Марина ди Андора, Черво (или Керво — не знаю, как читают эту надпись — Cervo — итальянцы), Сан Бартоломео, Диано Марина, Империа, и после еще нескольких табличек я увидел давно ожидаемое название — Сан–Ремо!
Алекс немного поплутал по извилистым улочкам приморского городка:
— Черти бы задрали этих макаронников, понастроили как бог на душу положит!
И, проскочив мимо православного — я едва поверил своим глазами! — храма, вывез нас на набережную:
— Вот он, Ройяль Санремо!
Отель, скорее английский, чем итальянский, светлый и чопорный, невысокий — всего‑то три этажа — стоял в сотне метров от моря. На крыше вяло трепыхался флаг неясной принадлежности, а напротив въезда расположилась автостоянка.
— Алекс, давай‑ка ко входу, — скомандовал я.
Мы объехали по круговому серпантину вокруг возвышенности, на которой стояло здание Royal Hotel Sanremo.
У стоявшего за стойкой седого итальянца я сразу спросил о постояльце из триста четвертого номера.
— Сеньор не появлялся в отеле уже… — он сверился с книгой, — со вчерашнего полудня. Ключ здесь, и никаких распоряжений относительно гостей он не оставлял.
— Понятно, — пробормотал я и повернулся к Алексу: — Что делать будем?
Вязовски покрутил ключи от машины на пальце и ответил:
— Пока заселяться, звонить Дэни, ждать.
И я не мог не согласиться со столь трезвой оценкой ситуации.
Балкон моего номера, имевший кованное витое ограждение, выходил как раз на набережную, но между ней и отелем еще виднелся бассейн, естественно безлюдный в это время дня и года. Все здесь выглядело каким‑то игрушечным — маленькие домики, маленькие церкви, маленькие набережные с двухполосным движением, маленькие пляжи, отгороженные друг от друга искусственными насыпями… Только названия у всего большие и громкие: Residence Emperiale, Royal Hotel, Palazzo Liberty.
К полудню мы успели позавтракать в ресторане Буэна Виста, прогуляться вдоль пустых пляжей, полюбоваться на стоящую в клумбе каменную девушку — Statua della Primavera и поругаться с каким‑то заблудившимся французом, который вместо того, чтобы слушать, что‑то орал и размахивал руками. Алекс послал его в Париж в не очень цензурных выражениях, а я посоветовал при этом нигде не задерживаться.
Захар так и не появился. И теперь я разволновался не на шутку.
Еще через час Алекс позвонил в Луисвилл — там как раз начинался рабочий день. Но Линда, а вслед за ней и Марта сказали, что никаких новостей о Захаре не знают. Они спросили о каких‑то текущих делах, а я, озадаченный исчезновением Майцева, пропустил их вопросы мимо ушей и посоветовал взрослеть и начинать разбираться самим.
К вечеру приехали Донован и Блэк.
Они сняли номер попроще в соседнем Hotel Paradiso и все вместе мы обсудили странный звонок Захара. Предположений о его пропаже возникла масса — от случайного знакомства с местной сеньорой до инопланетян, и любой из вариантов подходил Захару. А то и несколько сразу. Донован сказал, что если сегодня ничего не выяснится, то завтра стоит обратиться в полицию. И навестить тех людей, о которых упомянул Майцев. Но все дело в том, что ни один из них не жил в Италии!
— Значит, будем звонить в Германию и Францию, — спокойно ответил мне Уильям. — Других зацепок я не вижу.
Ночь прошла тревожно: я вскакивал на любой шорох, на свет автомобильных фар, ползущий по стенам, на лай далеких собак. А Захар не появился и утром. И когда я смотрел в будущее, мне совсем не нравилось то, что я там видел: Майцев не должен был пережить начавшуюся весну.
Мы уже совсем собрались навестить местную полицию, когда вдруг раздался звонок.
Звонила Линда.
— Здравствуйте, сэр, — сказала она. — Только что звонил мистер Маккой, у него все документы оформлены и через неделю нужно будет ваше присутствие на Совете Директоров в каком‑то банке в Кливленде.
Я понятия не имел, сколько времени у нас займут поиски Захара и поэтому ответил:
— Линда, сделайте для Ронни доверенность от нашего фонда, но пару дней придержите ее у себя. Я не уверен, что мы до того времени сможем появиться. От Зака ничего не было?
— Нет, Сардж, — она часто путалась в обращении, — мы впятером сидели всю ночь в офисе, но по–прежнему ничего.
— Понятно, еще что‑то?
— Да, Сардж. Мистер Уилкокс прислал счета для каких‑то фондов, на общую сумму в шесть миллионов. Я не знаю что делать!
— Заплатите, Линда. Заплатите. С ним и Фрэнком мы потом разберемся. Кстати, что там Фрэнк?
— Он был вчера, расстроился, что не застал вас. У него был с собой список журналистов, которых он хотел собрать в гольф–клубе. Хотел знать ваше мнение.