Обними. Поклянись. Останься (СИ)

Я ненормальная, потому что в тот момент мне не было страшно. Я как мотылек, летела на его пламя, наплевав на обожженные крылья.
— Мне абсолютно всё равно, кем ты был в прошлом, — прошептала, когда нашла что ответить. — Важно, кем ты есть сейчас.
Его грудь заметно напряглась. Удивлен или же… Нет, об остальном не хочу даже думать. Не сейчас. Мне так хорошо в этих сильных руках. Пускай этот миг не заканчивается. Пожалуйста…
Когда гости стали потихоньку собираться домой, Глеб нашел Сашу и о чем-то долго беседовал с ним. Мальчик послушно кивал, а потом бросился ему на шею. У меня от такой сцены едва не разорвалось сердце. Бесспорно, ребёнок должен быть с матерью, но когда такая связь с отцом — одной мамой не ограничишься.
Варя, уставшая от беготни, так и заснула за столом. Глеб взял её на руки, и скупо кивнув Юле на прощание, зашагал к выходу. Я даже не посмотрела в её сторону. Смысл? И так понятно, что пренебрегла её советом. А читать немые упреки мне уже надоело. Сначала мать с отцом, теперь вот, бывшая жена понравившегося мужчины. Это не значит, что я не приняла её предупреждения к сведенью. Нет, конечно. Просто я выслушала обе стороны и наконец-то поняла, чего хочу на самом деле.
Мы молча вернулись в гостиницу, погруженные каждый в свои мысли. После того, как Глеб уложил Варю на кровать, я быстро раздела её и накрыла одеялом. В номере было две комнаты, так что спрашивать, где я буду спать, было лишним.
Кое-как содрав с себя платье, накинула удобный халат и уже собиралась принять ванную, как столкнулась в прихожей с Глебом.
— Я думала, ты уже принял душ, — смутилась и быстро отвела взгляд, увидев перед собой виднеющийся сквозь распахнутую рубашку торс.
— Нужно было сделать несколько звонков, — произнес Глеб на удивление хрипло, буравя во мне дыры. — Иди первая.
— Нет, иди ты, я подожду.
— Богдана! — нахмурил брови, скрестив на груди руки. — Я подожду. Иди первой.
— Но…
— Иди, я сказал.
Пошла. Пока наносила гель, представляла, как он стоит под дверью, и клянусь, такой горячей волной окатывало, что едва сдерживалась от мучительного стона. Интимность момента зашкаливала. Вроде, и ничего такого. Помоемся и каждый в свою кроватку, но, блин, у меня даже соски затвердели, и клитор мучительно пульсировал, не говоря уже о влажной промежности.
Не стала пренебрегать добротой. Если пустили первой, это ещё не значит, что можно торчать тут вечно. Быстро сполоснувшись, закрыла воду и кое-как вытершись, распахнула дверь.
— Прошу, — отошла в сторонку, освобождая проход. Оказывается, Глеб никуда не ушел и всё это время ждал меня под дверью. Сердце, как ненормальное, лупилось о ребра, оглушая своей какофонией.
Я не услышала, как он подошел ко мне. Как решительно оттеснил к стене, распахивая полы халата, и только когда впился в губы жадным поцелуем, открыла глаза, застонав от табачно-сладкого привкуса целующих меня губ.
  
Глава 17
 
— Ч-черт… — разорвал поцелуй Глеб, тяжело дыша.
Я сомкнула руки на его шее и тоже попыталась выровнять дыхание. Чтобы это сейчас не было, я требую продолжения. Сейчас! Немедленно! Если он сейчас попросит прощения или вообще уйдет, не сказав ни слова — клянусь, я просто взвою.
— Прости… — озвучил самое страшное в данной ситуации. — Не знаю, что на меня нашло.
Только вот, говорил одно, а тело считало иначе. Чай не маленькая, прекрасно чувствовала эрегированный член, да и руки кто-то не спешил забирать. Наоборот, уперся ими в стену, словно преграждая пути к отступлению.
— Прости, пожалуйста, я не должен был…
Внезапно, мне самой захотелось его поцеловать. Сейчас или никогда! Или я сегодня проведу незабываемую ночь, или так и останусь ни с чем. В свете последних событий и всего того треша, в котором я оказалась по вине одного козла, я просто не могу лишиться этой скудной крохи счастья.
— Глеб, — впилась в его плечи ногтями, — заткнись, слышишь? Молчи!..
Сейчас я тебя поцелую. Если оттолкнешь — буквально выстрелишь мне в сердце. Если ответишь — я и слова не скажу утром. Разреши доиграть свою роль до конца. Ведь сегодня я твоя любимая, а ты мой… Только мой… 
 
Больше не имея сил сдерживаться, сама впилась в жесткие губы глубоким поцелуем и почувствовала, как его руки обвились вокруг моей талии, прижимая к себе со всей силы.
Мы целовались самозабвенно, страстно, грубо. Его руки гладили мою спину, а язык проникал в рот и я как могла отвечала на его напор, сбрасывая с плеч рубашку дрожащими руками.
Наши языки страстно переплетались между собой, ласкались, соревновались в ловкости. Никогда не думала, что могу вытворять подобные вещи. А когда Глеб тяжело дыша оторвался от моих губ и, наклонившись, начал облизывать соски — я едва не рухнула на пол, испытав между ног судорожную волну наслаждения.
От каждого прикосновения к тугим горошинам било, словно током. Искры рассыпались по всему телу. Низ живота сводило от нестерпимого желания как можно скорее почувствовать его в себе. Как можно скорее и глубже.
Господи…
— Ты же понимаешь, что это на одну ночь? — уточнил Глеб с тяжело опадающей грудью.
Понимаю? Нет. Я в тот момент ни черта не понимала. Только чувствовала.
— Да, — сглотнула, прижимаясь к сильному торсу ещё крепче.
— Хорошо… — прошептал, обжигая шею горячим дыханием. — Надо же, я тебя даже не трогал толком, а ты уже вся течешь. Моя мокрая, грязная девочка…
Кончики пальцев заскользили вдоль шеи, ключице и накрыли властно торчащий сосок. Я вскрикнула. Было немного больно и в то же время… черт, мне понравилось. От прикосновений к его телу меня тряхнуло диким возбуждением.
Наконец-то можно трогать его. Чувствовать. Наслаждаться. Мысли путались, а рука опускалась всё ниже и ниже. Сначала по гладким грудным пластинам, потом по твердым кубикам пресса, и наконец накрыла вздыбленную влажную головку. Я даже не заметила, когда это Глеб успел приспустить брюки, высвободив из трусов член.
Хриплый стон подсказал, что я двигалась в нужном направлении. Я уже хотела обхватить его пальцами, как Глеб резко развернул меня к себе спиной. Наклонив голову, смахнул мои волосы в сторону и прикоснулся к шее влажными губами. Что за чувственное, будоражащее наслаждение.
Продолжая прижимать меня к себе, Глеб исследовал мою шею, попутно лаская грудь умелыми пальцами. А потом, обхватив мое лицо пальцами, заставил слегка повернуться к нему и сумасшедшей страстью жадно впился мне в губы.
От прикосновения языков друг к другу буквально взвыли. Глеб не только не целовал, а ещё и ласкал меня между ног, ритмично скользя вокруг клитора подушечкой пальца. Внутри меня поднялась бешеная волна удовольствия, грозящая вылиться в громкий стон.
Глеб действовал рывками. То топил в нежности, заставляя умолять о скорейшем окончании пыток, то сдавливал в агрессивном напоре. Я совсем ни черта не соображала, и он, видимо, тоже. Не только у меня шампанское задурманило мозги. Он тоже пребывал в хмельном состоянии, шепча мне на ухо всякие грязные непристойности.
И что? Думаете, смутилась? Возмутилась от столь яркой демонстрации похоти или оттолкнула? Ох… Как же мне нравилась его раскрепощенность и отдача. Он не просто хотел трахнуть меня, заранее предупредив о последствиях. Он всеми способами старался подарить мне наслаждение, скользя ладонями по всему телу, прекрасно зная, как трогать, ласкать, гладить, но как только я хотела в ответ поласкать его — тут же убирал мои пальцы, не позволяя прикасаться к себе на полную.
— Глеб… Умоляю… — замерла без дыхания. Голос не хотел слушаться, осев где-то в груди. И пока Глеб поглаживал половые губы, размазывая вдоль промежности обильно сочащуюся смазку, я дрожала от страсти, хватаясь за его шею, словно за спасательный круг.
— Сейчас… Сейчас всё будет… — послышалось рвано. Похоже, кто-то тоже пребывал на грани. Меня обхватили за плечи и сжали с такой силой, что перехватило дыхание.