Очаровательное зло

  
Барбара Картленд
 
Очаровательное зло
   
1
 
Дверь комнаты с шумом распахнулась.
— Ты закончишь когда-нибудь возиться с моим платьем? На дворе уже вечер! — ворчливо осведомилась Шарлотта.
Ее кузина Мелинда подняла глаза от вышивки, которую делала на бальном платье из розовой тафты.
— Скоро, Шарлотта, — тихо ответила она, — просто я не могла заняться этим раньше.
— Ты не сделала этого раньше потому, что провозилась в конюшне со своей лошадью, — напустилась Шарлотта. — Если это будет продолжаться, Мелинда, я попрошу папу прекратить твои прогулки верхом, тогда у тебя будет больше времени на домашние дела.
— О, ты не поступишь так жестоко! — воскликнула Мелинда.
— Жестоко? — возмутилась кузина. — Вряд ли ты можешь пожаловаться на жестокость с моей стороны. Сара Овингтон недавно рассказывала, что у них, из милости, тоже живут бедные родственники, но они даже за стол их с собой не сажают.
— Ты очень добра ко мне, Шарлотта, — пролепетала Мелинда, — мне очень жаль, что я запоздала с твоим платьем. Все из-за того, что Флэш совсем отказывался есть. Конечно, когда я пришла на конюшню…
— Ты совершенно невыносима со своим дурацким конем, — раздраженно бросила Шарлотта. — Не понимаю, почему папа разрешает тебе занимать место в конюшне, когда там и нашим-то лошадям тесно.
— О, Шарлотта, пожалуйста, не говори так при дяде Гекторе! — взмолилась Мелинда. — Я буду делать все, как ты прикажешь, я день и ночь буду вышивать тебе платья, я вышью их от воротника до подола, только не внушай ему, что бедный Флэш мешает.
От волнения голос Мелинды дрожал, а глаза были полны слез. Шарлотта несколько мгновений смотрела на нее пристально и враждебно и вдруг неожиданно смягчилась:
— Извини меня, Мелинда. Я постараюсь быть добрее к тебе. Я совсем не хотела на тебя нападать, но меня опять отругал папа.
— Из-за чего же на этот раз? — участливо спросила Мелинда.
— Из-за тебя! — ответила кузина и, подражая голосу отца, произнесла: «Почему ты никогда не бываешь такой же аккуратной и нарядной, как Мелинда? Почему все на тебе сидит так скверно, а она, даже в своих старых платьях, выглядит элегантной?»
— Не могу поверить, что дядя Гектор так сказал!
— Вот именно так он и говорил, — упрямо заявила Шарлотта. — Более того, мама говорит то же самое, а ведь ты прекрасно знаешь, что она не любит тебя.
— Да, это я знаю, — со вздохом согласилась Мелинда. — Я делала все, чтобы понравиться тете Маргарет, но напрасно.
— Это не зависит от того, что ты делаешь, — с вызовом заметила Шарлотта, — все дело в том, как ты выглядишь. Я прекрасно понимаю, почему маме не нравится, что ты живешь у нас. Она хочет выдать меня замуж, а все мужчины, бывающие у нас в доме, смотрят только на тебя.
— Но ведь это глупо, Шарлотта! Тебе только так кажется! Вот капитан Пэрри, например, всю прошлую неделю не сводил с тебя глаз. Ты сама говорила, что он ни на шаг не отходил от тебя во время пикника в парке.
— Да, так было до тех пор, пока он не увидел тебя, — огрызнулась Шарлотта и схватила кузину за руку. — Подойди сюда и посмотри сама, что я имею в виду.
— Что ты делаешь? — воскликнула Мелинда. — О, аккуратнее, здесь же твое платье! Вышить другое я уже не успею!
Но Шарлотта уже упрямо тащила свою кузину через всю комнату к большому зеркалу в раме из красного дерева. Платье из розовой тафты все-таки оказалось на полу.
— Смотри! — приказала она. — Смотри сейчас же!
Мелинда подчинилась. Ужасающую разницу между отражениями обеих сестер в зеркале мог не заметить только слепой.
Шарлота была приземиста и склонна к полноте, из-за чрезмерного пристрастия к пудингу и шоколаду, которые она поглощала в несметных количествах. Ее жидкие неопределенного серо-коричневого цвета волосы, несмотря на постоянные заботы парикмахера, всегда имели какой-то неопрятный вид. У девушки были довольно милые черты лица, но в глазах и в очертании губ со слишком сильно опущенными уголками (следствие постоянного недовольства и жалоб) было что-то неприятное. Нельзя сказать, чтобы у нее вовсе отсутствовало чувство юмора, но улыбаться ей мешало неизбывное чувство зависти к своей кузине.
 
У миниатюрной, стройной Мелинды были тонкие точеные руки с белой бархатной кожей и длинными красивыми пальцами. Двигалась она так легко и грациозно, что казалась неким эфирным созданием. Ее овальное милое лицо светилось сердечностью и теплотой. Портрет довершали огромные синие глаза, окруженные длинными темными ресницами и великолепные, цвета спелой пшеницы волосы, спадавшие на плечи мягкими чудными локонами — наследство ирландских предков.
— Теперь видишь? — зло спросила Шарлотта.
Мелинда даже слишком хорошо это видела и поспешно отвернулась от зеркала. Она прекрасно понимала, почему в порыве гнева Шарлота называла ее «кукушонком в гнезде».
— Моя мама всегда говорила, что нельзя сравнивать людей по внешности, — тихим голосом сказала Мелинда. — Каждый хорош по-своему. Ты, например, прекрасно владеешь иностранными языками, и твои акварели гораздо лучше моих.
— Кому нужны мои акварели! — с горечью воскликнула Шарлота.
Мелинда вернулась к окну и подняла с пола свою упавшую работу.
— Через пять минут все будет готово, — словно утешая кузину, сказала она. — На вечере у леди Уитеринг ты будешь выглядеть очаровательно. Может быть, там будет и капитан Пэрри: ты ведь знаешь, что меня не пригласили.
— Тебя приглашали, — бесцеремонно возразила Шарлотта, — но мама ответила, что тебя не будет вечером дома.
Губы Мелинды дрогнули, но она сдержалась.
— Тетя Маргарет поступила совершенно правильно, ведь мне даже надеть нечего…
— Попроси папу купить тебе новое вечернее платье.
— Нет, я ведь все еще в трауре, — возразила Мелинда.
— Неправда, и ты сама это отлично знаешь, — отрезала Шарлотта. — Ты все время ходишь в сером и темном только из-за маминых опасений, что если тебя одеть во что-нибудь яркое и нарядное, то в мою сторону вообще никто не посмотрит.
— О, Шарлотта, дорогая, мне так жаль! Ты ведь прекрасно знаешь, что я совершенно не стараюсь привлекать к себе внимание.
— Знаю, но это еще хуже, — ответила Шарлотта и вновь повернулась к зеркалу. — Я должна похудеть! Но мне ненавистна мысль о том, что придется отказаться от пудинга, который так прекрасно готовит наш повар, и от его прелестных хрустящих булочек тоже… Иногда я совершенно не понимаю, зачем нужно привлекать внимание мужчин, но чего только не сделаешь, чтобы выйти замуж!
— Не думаю, что я смогу выйти замуж, — с печаль ной улыбкой сказала Мелинда. — Кому нужна бедная девушка без гроша за душой?
— Не понимаю, почему твой отец был так беспечен и расточителен, — сказала Шарлотта. — Как же ты жила до того, как погибли твои родители?
— В относительном достатке, — ответила Мелинда. — У нас был дом, сад, прислуга… Никто и не думал, что мы можем вдруг разориться. Но папа, к сожалению, мало заботился об оплате счетов.
— Мои родители были страшно возмущены, когда узнали о его долгах, — с искренним негодованием сказала Шарлотта. — Но папа сразу понял, что никто не согласится взять к себе сироту без всяких средств к существованию, и ты стала жить у нас.
— Я не хотела быть в тягость, — вздохнула Мелинда, — и настаивала, чтобы меня взяли как гувернантку или компаньонку.
— Папа ни за что не согласится на такое! — заявила Шарлотта. — Соседи могут подумать, что он не в состоянии прокормить свою единственную племянницу, а он очень печется о том, что думают о нем в округе… Как же скверно, Мелинда, что ты такая красавица!
 
— Не такая уж я и красавица, — поспешно перебила ее Мелинда, — просто ты крупнее меня, Шарлотта.
— Нет, ты очень красива! — настаивала Шарлотта. — Знаешь, что позавчера сказал о тебе лорд Овингтон? Разумеется, он и не подозревал, что я могу услышать… Он сказал полковнику Джиллингхему: «Похоже, племянница Гектора растет красавицей. Если он не будет за ней присматривать, то в самом скором будущем не оберется хлопот.