Дело леди Евы Гор (СИ)

Выйдя из комнаты, я встретила Габриэля за дверью. Он вскинул на меня взгляд, полный немого вопроса. Я коротко кивнула.
— Она вас любит.
Габриэль выдохнул, как будто до этого не дышал. И я ни смогла не улыбнуться — для кого-то такие чувства действительно дороже любых титулов.
— Леди Селбридж, дознаватели пришли за вами. Мишель мы забираем. Лорд Уоттон, берите леди Мишель и через ход для прислуги отправляйтесь в Храм. Дознаватели уже здесь.
В коридоре стояла Иоланда, словно выжидая момента, чтобы напомнить о себе. На ней было дорогое домашнее платье из тёмно-синего бархата, подчёркивающее её бледность, и тонкая нитка жемчуга на шее. В её позе сквозило всё то же высокомерие, словно то, что происходило в доме, её не касалось. Она скрестила руки на груди, глядя на меня надменно и пренебрежительно.
Вдруг в доме раздался стук тяжёлых сапог. Двери распахнулись, и в холл вошли королевские дознаватели — в чёрных плащах с алым гербом короны на груди. Они двигались слажено. Глаза холодные, лица — маски без эмоций.
Баронесса вздрогнула, инстинктивно прижав руки к груди. Я уловила, как дрожит её подбородок, но она стояла, не двигаясь с места, словно это могло сделать её невидимой.
У Иоланды округлились глаза от недоумения.
Старший дознаватель, мужчина с резкими чертами лица и хищным взглядом, направился прямо к нам. Его глаза задержались на баронессе, но затем скользнули на меня. Он почтительно склонил голову, выказывая искреннее уважение. С этим господином я была знакома по работе.
— Герцогиня Гровенор, — произнёс он холодным голосом, — мы прибыли исполнить королевский указ.
Я едва заметно кивнула, отступая на шаг в сторону, чтобы не мешать их работе.
Старший развернул свиток с красной печатью.
— Баронесса Селбридж, вы и две ваши дочери — леди Иоланда и леди Мишель Селбридж арестованы по обвинению в соучастии в измене короне. Вы должны сопровождать нас для допроса и последующего суда. Сопротивление будет рассматриваться как подтверждение вашей вины.
Баронесса побледнела, её губы задрожали. Она выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок. Я сдержанно наблюдала за её борьбой с самой собой, не предлагая помощи — она должна была сама удержать остатки достоинства.
В этот момент Иоланда с возмущением шагнула вперёд. Её голос прозвучал резко, почти истерично:
— Маменька, почему вы позволяете в нашем доме так с вами обращаться? Почему вы позволяете посторонним помыкать вами? Это унизительно!
Я повернула голову, чтобы встретить её взгляд. В её глазах плескались гнев и презрение, смешанные с плохо скрытым страхом. Она всё ещё не понимала, в какой пропасти они оказались.
— Ваше положение больше не даёт вам права говорить так, словно вы выше остальных, леди Иоланда, — ответил старший дознаватель ровным голосом, ни капли не повышая его. — Настало время расплаты.
Иоланда вспыхнула, но не ответила. Возможно, понимание того, что её слова — пустой звук в этой новой реальности, наконец начало доходить.
Баронесса с трудом выдавила:
— Я… я готова.
Дознаватель окинул даму нечитаемым взглядом.
— Рекомендую переодеться во что-то более уместное и взять с собой две смены белья. И я не вижу здесь вашу младшую дочь.
После этих слов, я сделала шаг вперёд, чувствуя, как взгляды всех присутствующих устремились на меня. Мой голос был твёрдым, ровным, без тени сомнения, когда я произнесла:
—. С этого дня леди Мишель больше не принадлежит роду Селбриджей. Она — супруга уважаемого мага Габриэля Уоттона, младшего брата герцога Гровенора, и, следовательно, является частью моей семьи.
В зале повисла гнетущая тишина. Дознаватели обменялись взглядами, осознавая всю серьёзность сказанного. Имя Уоттона и, тем более, связь с герцогом Гровенором было не тем, с чем можно было спорить, особенно в подобной ситуации.
Старший дознаватель медленно повернулся ко мне, взгляд его стал внимательнее.
— Герцогиня, — произнёс он медленно, осторожно подбирая слова, — несмотря на её новый статус, леди Мишель всё ещё остаётся дочерью обвинённого в измене. Нам потребуется допросить её, чтобы исключить любую возможную причастность.
— Разумеется, — спокойно ответила я. — Я лично приведу леди Мишель на допрос в любое удобное для вас время. И беру на себя полную ответственность за неё. Пока идёт расследование, она находится под моим официальным покровительством. Я гарантирую её явку.
Слова, произнесённые с уверенностью и без тени сомнения, произвели должный эффект. Старший дознаватель слегка кивнул, признавая моё право на такие условия.
— Принято к сведению, Ваша Светлость, — коротко ответил он, больше не задавая вопросов. — Мы свяжемся с вами, чтобы назначить время допроса.
Я едва заметно кивнула, не позволяя себе проявить ни торжества, ни усталости.
Когда дознаватели увели баронессу вглубь дома, я задержалась на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на Иоланду. Она стояла в стороне, сжав губы в тонкую линию, а её глаза метали молнии — полные гнева и горечи.
Сейчас я ей ничем не могла помочь. Надеюсь, у матери будет возможность дать дочери надежду на то, что для неё всё закончится свободой.
  
Глава 54. Утро сюрпризов
 
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Миледи… — голос Игги был странно сдавленным и напуганным. — Миледи, проснитесь. Там… там кто-то есть!
Мысли словно вязли в сонном тумане. Я приоткрыла один глаз, уставившись на лицо служанки, в котором смешались испуг и решимость.
— Кто? — прохрипела я спросонья, не понимая, что происходит.
— Кто-то пробрался в дом, — её голос дрожал. — Я боюсь.
Эти слова подействовали лучше любого кофе. Я резко села, сбросив с себя одеяло, и инстинктивно бросила взгляд на запястье, где мерцала метка Тени — символ магической связи с бароном Локсли. Метка оставалась спокойной, ни малейшего намёка на тревогу. Значит, угрозы нет… или барон спит крепче, чем я думала.
Я натянула халат поверх ночной рубашки, завязав пояс с таким усердием, будто это могло меня защитить, и нащупала тяжёлую вазу, стоявшую на тумбочке. С ней в руках чувствовала себя хоть немного увереннее. Конечно, о магии, как о способе защиты я сразу не вспомнила.
Шаг за шагом, стараясь не шуметь, я осторожно спустилась по лестнице. Лёгкий шум доносился из столовой. Сердце билось в горле, и я крепче сжала вазу, готовая в любой момент… ну, хотя бы напугать злоумышленника.
Я заглянула в столовую, прижавшись к стене.
За столом, совершенно невозмутимо, сидел герцог Гровенор. Он неспешно пил чай, выглядя так, будто находился у себя в замке, а не в моём доме!
Шум, как выяснилось, исходил от маленькой вазочки с печеньем, которая, видимо, упала с края стола и разлетелась на кусочки. Герцог даже не обернулся, лишь слегка взмахнул пальцами, и… осколки медленно поднялись в воздух. Словно в замедленной обратной съёмке они начали складываться в хрустальную конфетницу. Через мгновение она стояла на столе, наполненная тем же печеньем и леденцами, будто ничего не произошло.
Я моргнула, сбрасывая оцепенение.
— Что вы здесь делаете?! — мой голос прозвучал громко. Вазу я всё ещё сжимала в руках, как оружие.
Герцог не удивился. Не вздрогнул. Даже не перестал пить чай. Просто отставил чашку и медленно повернул голову в мою сторону, слегка приподняв бровь.
— У меня в замке ремонт, — спокойно ответил он, будто это объясняло всё на свете.
— Но почему вы пришли в мой дом? — в голосе появилось лёгкое, почти истерическое недоумение. Вазу я наконец-то поставила на пол — разбить её теперь о герцога казалось бессмысленным. Всё равно мой снаряд даже не долетит до боевого генерала!
Мужчина пожал плечами и, взяв ещё одно печенье, невозмутимо добавил:
— Мне там не комфортно. Питер Уэбб со своими парнями слишком шумят.
Я уставилась на него, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации.
— Так это вы перехватили господина Уэбба! Из-за вас он отказал мне!