Дело леди Евы Гор (СИ)

Вот уж не думала, что буду применять знания йоги в чужом теле.
Размышлять мне пришлось под тихое шуршание мышей. Этих серых шкурок здесь оказалось в избытке. Стоило мне притихнуть, как они забегали в поисках еды. Большое счастье, что я мышей не боюсь. Как и змей, тараканов и прочих гадов, ползающих или летающих.
Ещё одним мучающим меня вопросом был следующий: а на Земле ли я?
О переселении душ я знала, как любой бывший студент, изучавший на парах философии религии нашего мира. Но я ведь не младенец. С другой стороны, замечательно, что оказалась в человеческом теле, а не в таракане каком-нибудь или камне. Верят же даосисты, что человек может переродиться и в живом организме, и в неживом предмете. Или это какой-то сбой Матрицы?
Плавное течение мыслей было прервано противно скребущим звуком открывшейся двери камеры. Из тёмного проёма внутрь шагнул коренастый мужчина с факелом в руке, одетый в коричнево-чёрную форму с белым знаком виселицы на лёгком кожаном доспехе на груди. Пока он менял один из прогоревших факелов у двери, следовавший за ним второй стражник приблизился ко мне и грубо пнул ногой в голень.
— Иди на выход.
Речь вдруг оказалась понятной, хотя это точно был не наш язык! Зажав в кулаках грубую ткань юбки, я помедлила. Идти или нет? Удушливая волна страха охватывала, словно цунами. Будто тело подавало сигналы, что нужно бояться этих мужланов. Кажется, каждый синяк отозвался фантомной болью.
— Зачем? — просипела. Голос совсем не слушался. А если на пытки?
— За тобой прислали из дворца лекаря. Тебя помиловали.
  
Глава 2. Когда чувствуешь себя полной дурой
 
Из дворца? Лекаря?!
Стараясь не выдать собственного удивления, я медленно пошла на выход, ниже опустив голову. Мне стоило затаиться и молчаливо осматриваться по сторонам, не привлекая внимания к себе.
Конвоир вывел меня в тюремный коридор. В него выходили как закрытые дверями камеры, так и просто зарешёченные. Но в них совсем не было заключённых.
Здесь тоже воздух был смрадным, но лучше, чем в моей темнице. Каменный пол коридора оказался чистым. Чуть дальше я увидела, как круглолицая, с пышными формами женщина в таком же мышиного цвета платье заметает в одной из пустующих камер.
— Марта, хватит копошиться! — прикрикнул следовавший впереди охранник. — Тебе сегодня все камеры по левой стороне вычистить нужно!
— Господин охранник, так я стараюсь! Будет так, как вы скажете! Не серчайте! — поспешно кланяясь несколько раз кряду, затараторила женщина. — Уже завтра сможете новых преступников принимать!
— Себ, ты чего к ней пристаёшь? — отозвался тот, что шёл позади меня.
— Бесит, — рыкнул первый, с отвращением оглядываясь назад и глядя на меня. — Первый раз в моей тюрьме так пусто.
— Признай, тебя не это цепляет. А то, что твоя клиентка сорвалась с верёвки! — как конь, заржал второй. Я даже вздрогнула от неожиданности.
— Чтобы ты понимал! Моя репутация пострадала! — с негодованием прорычал первый. При этом он резко остановился и уставился на меня, как на врага народа!
Кажется, именно я и была тем самым сорвавшимся «клиентом», испортившим репутацию палача. Вздохнув, я встретилась с мужчиной взглядом, рассматривая помятое от лишней выпивки лицо служаки с седой щетиной.
— Извиняться, что осталась в живых, не буду, — спокойно произнесла. Хотела добавить, что на всё воля божья. Но вовремя вспомнила, что мир с вероятностью в девяносто девять процентов не мой. Зато второй охранник порадовал.
— Да успокойся ты уже! Ясно же, что Светлый отец вмешался. Иначе бы как висельник сорвался с верёвки? Всем известен закон: если верёвка обрывается — значит, невиновен. Король уже указ о помиловании прислал, простил мятежницу. А ты что, себя выше короля возомнил?
— Не говори глупости! — зло и испуганно прошипел обиженный палач.
Толкнув большую дверь из коридора с камерами, идущий впереди охранник вывел нас к лестнице. Когда мы поднялись по лестнице из подвала, конвоиры втолкнули меня в светлое помещение с окном, выходящим на улицу. На стуле у стола сидел мужчина лет тридцати в яркой добротной одежде с гладко выбритым лицом и удлинённой стрижкой. Два стражника сопровождения в зелёной форме с золотыми кирасами по стойке смирно стояли позади него. Выглядели они не в пример лучше палачей. Красавцы! Косая сажень в плечах, военная выправка!
Стоило мне оказаться в комнате, как мужчина поднялся из-за стола и вежливо поклонился.
Как правильно ответить на столь обыденное действие? Всё, что пришло мне на ум — сделать книксен. По крайней мере, два вида поклона — книксен и реверанс — были мне знакомы по историческим костюмированным фильмам.
В свои годы меня мало что могло поставить в тупик. Но сейчас я боялась ошибиться. На кону была моя жизнь. Желательно, без пыток.
Моё приветствие не вызвало ни удивления, ни вопросов. Мужчина, не представляясь, развернул свиток и торжественно зачитал:
— Указом Его королевского Величества Ричарда Справедливого смертная казнь герцогини Евангелины Гровенор заменена дарованием жизни. Вмешательство Светлого отца трактуется однозначно. За сим все обвинения в мятеже с целью сместить истинного правителя с герцогини Евангелины Гровенор сняты. Вам надлежит явиться для аудиенции во дворец не позднее двенадцатого дня первого месяца студня для дальнейшего решения вашей судьбы.
Услышав о помиловании, я даже шумно и с облегчением выдохнула. Ведь до последнего момента сомневалась, что правильно поняла разговор палачей. Обвинения в мятеже этого хрупкого тела, хозяйкой коего я стала, в результате счастливого случая или проявления божественной воли местного Светлого отца меня не смущали. Стремление к власти — это вполне здоровые амбиции. Но почему-то внутри я была уверена, что это тельце с громким титулом герцогиня невиновно. И я хотела узнать его настоящую историю.
Что касается титула герцогини… Меня он не обрадовал. Чем выше звание, тем больше завистников и врагов. Это правда жизни для любой эпохи любого мира. И если титулованная особа ошибается в выборе правильной стороны, то падение неизбежно и наиболее болезненно. А последствия расхлёбывать мне!
Странно, что король не лишил мятежницу титула. И зачем нужна аудиенция? А вдруг он хорошо знает Евангелину Гровенор? Как я скрою свою истинную личность?
Ещё одним удивительным фактом стало то, что моё имя совпало с именем герцогини! Евангелина! Даже фамилия моя начинается на ту же букву. По паспорту Гордеева. С этой фамилией я родилась, с ней и умерла. Эх…
Пока я задумалась над всем этим, пауза затянулась. Лицо посланника всё больше недовольно вытягивалось.
Мужчина вытащил из кармана тонкий кружевной платок и, обмахнувшись, приложил его к носу. Ну, так понятно, запахи тюрьмы не аромат цветника.
Вдруг приятный запах парфюма коснулся моего обоняния, вырывая из круговорота мыслей.
— Его королевское Величество милосерден, — прохрипела больным горлом. — Позвольте узнать, когда наступит двенадцатый день первого месяца студня? У меня в этих стенах не было возможности следить за календарём.
— Завтра. А до того времени ночь вы проведёте под охраной в королевской лечебнице. Мне дано устное распоряжение привести вас в надлежащий вид для аудиенции с королём.
— А вы кто? — нарочито показушно я стала вглядываться в лицо незнакомого мне мужчины.
Пора было запускать утку с потерей памяти!
— Как кто? — опешил мужчина. — Главный королевский лекарь высшей ступени Бенджамин Холлс! Но, позвольте, леди Гровенор, вы меня не узнаёте? Я ведь вас наблюдал от момента рождения!
Мои брови от удивления поднялись к небу. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, но никак не больше! Даже если герцогине лет восемнадцать, сомневаюсь, что совсем молоденькому доктору могли позволить наблюдать столь титулованную особу. К моменту её рождения он должен был иметь репутацию хорошего лекаря! А значит, иметь широкую практику!