Мое идеальное убийство
Стало понятно, что Белла оставила девочку в живых и заставила называть себя мамой, чтобы семья выглядела максимально обычно и даже — жалостливо. Красивая одинокая женщина с дочерью-инвалидом. Такой с удовольствием помогают соседи, на такую по-другому смотрят мужчины. Борис понимал: Белла, как актриса, примерила удачный образ и вжилась в него. Именно в такой роли она теперь будет заманивать в свои сети новых мужчин. Как, вероятно, заманила и его отца.
Интересно, неужели она снова собирается выйти замуж и убить нового мужа?
В кадре у Златы все чаще мелькал Роман. Он уже не казался таким мерзким, как в тот день на кладбище. Но что-то в нем все-таки отталкивало, какая-то червоточина, — она была даже не во внешности, а где-то в самом существе этого мужчины.
— В общем, теперь это мой дом. — На одном из видео Злата снимала в своем домике, внутри, и Борис надеялся увидеть в кадре и основной дом.
Камера девочки прошлась по небольшой комнате. Она была весьма скромно обставлена, но в глаза бросались широкие проходы между предметами мебели и какой-то механизм, установленный над кроватью.
— Это все, что успел сделать для меня папа перед… — голос Златы немного дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Все, что успел. И я очень ему благодарна. Мне теперь почти не нужна помощь, я могу сама вставать с кровати, сама одеваться благодаря этим устройствам. И в память о папе я решила не сдаваться. Я продолжу вести эти дневники, чтобы потом, когда вырасту, помнить, что я смогла пережить. А пока вот: это ванная комната. Я никогда раньше не видела таких больших ванных комнат! Она тоже специально для меня. Здесь все так удобно, что в принципе я могу помыться сама, не обращаясь к няне. Кстати, о няне! Сейчас я ее покажу… — Девочка начала выруливать из ванны в широкий коридор, продолжая рассказ: — Ее зовут Маша, и она очень красивая и очень добрая! И это странно! — Девочка захихикала. — Это странно, потому что она очень похожа на Беллу. Ой, простите на маму. — Злата явно кривлялась. — Но Маша — просто офигенская! — Злата распахнула дверь своего маленького домика, и на залитом солнцем дворе Борис увидел женщину, чей силуэт издалека действительно очень напоминал Беллу. Она развешивала белье и совсем не замечала Злату. Основного здания усадьбы, к сожалению, не было видно.
— Рабынюшка моя, Изаура! — ласково окликнула ее Злата.
Маша обернулась и бойко затараторила с ярким украинским акцентом:
— Так, это кто здесь? Златка, уроки сделала? А ну, зараз проверю!
— Какие уроки, Машка, лето же! — рассмеялась Злата.
— Ах, лето! Пишли естьты! [1] — Женщина вытерла о передник мокрые руки и наклонилась поцеловать Злату в лоб. — Затем взгляд ее устремился куда-то выше головы девочки, за камеру. — Ох, дорогая моя, ты как хочешь, а я в хату. Вон, до твоей матери важные люди приехали. Краше им меня не бачить [2]. — И Маша юркнула за простыни, а потом скрылась в доме.
Злата развернулась, в кадре ее камеры показались два мужика в полицейской форме. У распахнутых ворот усадьбы стояла машина ППС. Навстречу нежданым гостям вышла Белла.
Ох, как Борис жалел, что у Златы не было направленного микрофона. Издалека он не мог догадаться, о чем Белла говорит с представителями закона.
Едва те уехали, мачеха подошла к домику Златы.
— Машка! — крикнула она с порога. — В деревню больше ни ногой! Менты поймают без документов — уедешь в свою Хохляндию!
— Да я беженку оформлю! — ответила ей откуда-то с кухни Машка, но было понятно, что это спор ради спора.
— Я тебе оформлю! — пробубнила под нос Белла, разворачиваясь. — Я тебя не для того искала и сюда везла, чтобы ты тут что-то оформляла…
— Ой, Златка, смотри, твой поклонник снова тут! — Едва Белла скрылась из вида, как Машка вышла к Злате и показала куда-то в сторону. Девочка быстро обернулась: за забором мелькнуло юное мальчишеское лицо с копной желтых, как солома, волос.
— Машка, да что с него толку! Это ж соседский! Он такой же, как я, — инвалид. А я мечтаю о принце!
Няня снова исчезла из виду, вероятно, занялась какими-то домашними делами. Злата развернула камеру к себе и перешла на шепот:
— А вообще Машка меня научила снимать на мобильник как на скрытую камеру. Так что теперь «мамочка» ничего не замечает. Я кладу телефон в карман так, что камера торчит наружу. Вот и все! Гениально же!
— Что ты там бубнишь про Беллу? — Из-за спины Златы неожиданно показался Роман, и девочка спешно сунула руку с телефоном в карман, но девайс упал внутрь слишком глубоко, картинка пропала, Борис уставился в черный экран. Правда, диалог девочки с мужчиной был достаточно хорошо слышен.
— Я просто сказала, что нам с мамочкой хорошо живется, — голос Златы выдавал ложь.
— Врунья из тебя так себе. Чё ты снимаешь там все время? — спросил Роман.
— Да ничё! — в тон ему ответила Злата.
— Дерзкая больно! Увижу, что снимаешь меня или Беллу, отберу все твои эти… бля… гаджеты!
Злата дерзко вынула руку с мобильным из кармана и нарочито наставила на Романа, но тот уже смотрел в другую сторону — из дома, делая вид, что не замечает их разговор, вышла Машка с тазом сырого белья. Роман нагнал няню Златы и звонко шлепнул по заду. Машка сдавленно пискнула, но ничего не сказала. Он ушел, а девочка заплакала, видимо, от обиды и оттого, что Роман вел себя тут словно хозяин… Заплакала и няня, прижав голову Златы к себе, погладила по волосам.
— Тихо, тихо, Златка! Ничего, придет и наше с тобой время…
— Маша, а ты думаешь, они того… ну…
— Чего?
— Не будешь ругать?
— Да говори ты!
— Ты думаешь, он спит с Беллой?
— Ох ты ж! Да то не наша с тобой справа. Не наше дело! — заволновалась Машка.
— Машка! Папы всего месяц как нет! А они… Понимаешь?
— Понимаю, дытына, понимаю…
— А вчера я вообще слышала, как она какому-то третьему мужику свидание по телефону назначала! Она звала его к нам в усадьбу! В папину усадьбу! Так же нельзя, правда? Если любила, если любишь, так же нельзя…
* * *Борис изучал дневники Златы почти не отрываясь, запоем, как смотрят хороший сериал. Получалось, что с прошлого года, когда Белла похоронила свою семью, к ней в усадьбу периодически приезжали какие-то мужики. И, хотя ее связь с Романом была достаточна очевидна, мужики, кажется, были влюблены в нее по уши, как и его отец. Однако усадьбу никто никогда не покидал. Во всяком случае, в дневниках Злата говорила, что не видела, чтобы они сами уезжали или Роман отвозил бы их обратно.
Белла с Романом организовывали приезд «женихов» обычно вечером или совсем ранним утром, когда никто из местных не мог заметить нового человека в усадьбе. На следующий же день, как правило, новоприбывшего уже не было видно и слышно. Что делала с ними Белла на пару с любовником — оставалось только догадываться. Сколько всего очарованных Беллой мужчин побывало в этой усадьбе — тоже было неясно.
Злата не всегда засекала, что к «мамочке» снова кто-то приезжал, и, кажется, всеми силами старалась не думать о том, что могло с ними происходить. Снимать девочка стала очень редко, репортажи ее были в основном короткими, серыми, скучными — ни о чем или об уроках. Многие видео Борис уже откровенно проматывал, чувствуя, что теряет время.
Было очевидно, что Злата погружается в депрессию, и даже веселая няня с трудом поднимает ей настроение.
Удивительно, но за год Злата ни разу не навела камеру на главный дом усадьбы. После окончания теплого лета она вообще снимала только в своей комнате. Этот факт девочка никак не комментировала. Неясно, заперли ее или она сама не хотела выходить из своей пристройки.
Ночь давно перевалила за середину. Борис досматривал записи Златы, но все еще не догадывался, где могут быть сейчас его отец и Белла. Как искать усадьбу? Ни одной зацепки. Но какое-то шестое чувство подсказывало: нужно продолжать смотреть видеодневники, это может быть жизненно важно и для его отца, и для самого Бориса.