Владыка (СИ)

Я коротко поклонился.
Императрица некоторое время смотрела на меня. Потом повела рукой в сторону оркестра.
Грянула музыка. Кавалеры подхватили дам, через минуту по залу уже кружились пары. Императрицу и меня, продолжающих стоять в центре зала, они старательно огибали.
— Проникновенная речь, Владимир Всеволодович, — обронила императрица. — Как вы там сказали? Не раскачивать лодку?
  
— Именно так, Ваше Величество.
— Мудро.
— Старался. Впрочем, умные люди это и без меня понимают. Я обращался в первую очередь к… не самым умным. Надеюсь, что если не объяснил, то хотя бы напугал. Перед тем, как рыпаться, десять раз подумают. Всё у Разумовского голова болеть поменьше будет… Разрешите идти, Ваше Величество? Меня невеста ждёт.
Я кивком показал на стоящую поодаль Катерину Матвеевну. Она то краснела, то бледнела, теребила в руках веер, но в целом выглядела решительно. Если бы меня сейчас за дерзкие речи поволокли на костёр, бросилась бы отбивать.
Императрица улыбнулась.
— Слышала о вашей прелестной невесте много хорошего. Ну же, Владимир Всеволодович! Что же вы стоите? Познакомьте нас.
После бала на площади перед дворцом запузырили фейерверк. Мощный такой, прям дорого-богато. По-императорски. Катерина Матвеевна до того натанцевалась, навизжалась от восторга и нахлопалась в ладоши, что в родительский дом я ее практически внёс на руках.
— Какой чудесный вечер! И как жаль, что теперь тебе придется уйти, — нежно поцеловав меня, пробормотала Катерина Матвеевна.
— Ну, если бы мне не приходилось уходить, в спальне ты оказалась бы гораздо раньше. Но ладно уж, ждём до свадьбы — значит, ждём до свадьбы.
Я сдал Катерину Матвеевну матушке и горничным и свалил к себе в башню. Обнаженной Земляны в ванне не обнаружил, но не сказать, чтобы сильно из-за этого расстроился. Денёк всё-таки выдался насыщенным. Разделся, плюхнулся в кровать и мгновенно вырубился.
Утром, проснувшись, просканировал баланс. Вчерашние черти его ещё немного приподняли. Скольких я уработал? Кажется, шестерых, остальных позволил добить Разумовскому со свитой. Плюс двести двадцать четыре родии, итого четыре тысячи четыреста тридцать четыре. Гляди-ка, вроде ничего особо не делал — а уже половину набрал! Пустячок, а приятно.
В прекрасном настроении я спустился вниз, в столовую. Где обнаружил Земляну и Гравия.
— Что ты, молодец, невесел? — принимаясь за завтрак, обратился я к Гравию. — Что ты голову повесил?
— Не помню, — сказал Гравий.
— О как. Бывает… Ну, давай пойдём простым логическим путём. Где ты вчера был, что делал? В кабаки заглядывал? Хотя кабацкая драка тебя вряд ли бы расстроила, скорее наоборот. Так что, думаю, невеселость связана с личной жизнью. Вспоминай — бывшей звонил? Сообщения отправлял?
— Говорит, что его царём хотели сделать, — грустно глядя на Гравия, сказала Земляна. — А он не помнит, какого царства. И кто хотел сделать, тоже не помнит… Слушай, Гравий! Я сама выпить не дура. Но уж так-то, совсем до одури — нельзя же! А в следующий раз что тебе почудится? А ежели вовсе разума лишишься, как Аврос?
— Не пил я.
— Тебя не поймёшь! То пил, то теперь — не пил!
— Не столько пил, чтобы как Аврос.
— Но про царя не помнишь?
— Нет.
— Вот! Потому что не было никакого царя. Почудилось тебе.
— Был.
— Да нет же!
Спор прервал ворвавшийся в столовую Неофит.
— Здравы будьте! — приветствовал нас. Плюхнулся на свободный стул и расплылся в довольной улыбке.
— Что, отпустили тебя родители?
Неофит помотал головой.
— Не-а. Сам сбежал. Скучно с ними — мочи нету! Истосковался.
— Ну, молодец, чё. Начинаю ждать появления комитета по охране детства. Эксплуатация труда, и всё такое.
— Да не, к тебе они не полезут. Побоятся. И денег я им оставил, надолго хватит… Гравий, а ты чего такой смурной? А?
Но поделиться бедой ещё и с Неофитом Гравий не успел.
— Барин! — в столовую заглянул Данила. — Тама, во дворе, господин охотник с неба свалились. Вас спрашивают. Говорят, срочно.
Проводить среди прислуги разъяснительные беседы на тему «откуда на якоре во дворе берутся охотники» желания у меня не было. Тем более, что сам этого толком не понимал. С неба падают — ну, и ладно. Пусть себе падают.
— Это кто ж там такой стеснительный?
Я пошёл к двери. Те охотники, что бывали в моём доме часто, во дворе не дожидались, заваливались прямо в гостиную. Из новеньких кто-то, что ли?
Нет. Не новенький.
— Владимир! — крикнул Глеб, едва я показался на пороге. — Беда! Твари Полоцк атакуют. На стены лезут. Видимо-невидимо их, отродясь столько не было! Из Пекла прут.
— Понял. — Я повернулся к своим — выскочившим вслед за мной. — Я — в Полоцк, Неофит со мной. Земляна, Гравий — за подмогой. Тащите всех, кого найдёте, и пусть там дальше передадут, что помощь нужна. Чую, крепко мы осиное гнездо разворошили.
Пауку и Разрушителю, в отличие от Терминатора, серьёзного применения у меня в хозяйстве не нашлось. Паук категорически не желал расставаться с карабинами, а Разрушителя домашние побаивались. Так, поручали что-то по мелочи — но постольку-поскольку. Поэтому ни одного, ни другого отрывать от общественно-полезных работ не пришлось. Я положил одну руку на загривок паука, другую — на локоть Разрушителя. Глеб подхватил Неофита. Мы переместились в Полоцк.
* * *
В том, что дело плохо, не было ни малейших сомнений. Я это понял в ту же секунду, как перенёсся. По ушам резанул отчаянный визг летучих мышей пополам с летучими же змеями. Визг, как у хорошего звукорежиссёра, красиво ложился на грохот, с которым два великана разносили стену. Перенеслись мы, разумеется, под эту самую стену, но можно было переноситься в любую точку Полоцка. Весело было везде. Летучие твари прорвали оборону и атаковали здания, экипажи, людей и всё остальное.
— Глеб! — истошно завопил один из охотников, прихрамывая, ковыляющий к нам от стены. — Всё кончено! Прорвались они!
— Ничего не кончено! Я Владимира привёл.
Мужик резко перестал хромать. Уставился на меня, потом повернулся ко мне спиной и с воплем: «Ура!» — бросился обратно на стену.
— Никогда бы не подумал, что на мужиков вот так воздействую, — поёжился я. — Так, чего стоим, кого ждём⁈ Разрушитель! Ты против летучих можешь что-то сделать?
Разрушитель, в отличие от паука и Терминатора, обладал интеллектом. Пусть искусственным, но всё-таки. И сразу начал исполнять то, что от него требовалось.
Задрав голову, он зафиксировал взглядом ближайшую летучую змею и прыгнул. Или скорее взлетел? Трудно сказать, но вышло охренительно эффектно. Разрушитель вцепился змее сначала в крыло, потом переметнулся на шею, что-то сделал, и внизу хлынул буквально поток зелёной крови.
— Хорошее, — оценил я. — Продолжай! Глеб, Неофит — сражаетесь в городе.
— А ты? — спросил Глеб.
— Стену терять нельзя. Паука с собой берите. Ты, членистоногое! Пацана защищай, головой отвечаешь.
Паук поднял два ствола. Прямо ковбой, блин.
— Всё, погнали, — махнул я рукой и бросился на стену.
Что ж, один на один с великанами мне пока ещё драться не доводилось. Но всё когда-то бывает в первый раз, надо и эту галочку себе поставить. А то будут потом внуки спрашивать: «Деда, деда, а ты великанов убивал?». А я расплачусь старческими слезами и скажу: «Нет, внучата. Чёрта убивал, Кощея побеждал, Горыныча — тоже. А вот с великанами не довелось». «Ну-у-у, дед, — скажут разочарованные внуки, — ну, ты и лох. Вот дедушка Глеб, например, чуть не каждую неделю великанов убивал». Нельзя такого допускать, потому что нельзя допускать никогда!
Я взбежал по ступенькам, метнулся по стене к великану, на ходу вытаскивая меч. Он буквально полыхал, посрамляя самое солнце, которое, к тому же, в страхе пряталось за тучами. Великан на это сияние среагировал, повернулся и занёс руку, думая размазать меня одним ударом.