Владыка (СИ)

— Машина — это машина, Владимир! Главное, что ты и твои друзья живы-здоровы. У меня был посыльный от господина Разумовского, передал последние новости. Искренне рад, что у тебя получилось.
— А уж я-то как рад…
— Оставайся у нас, встретим Рождество вместе! Юлиан Юсупович с семейством тоже придут. Сашенька будет счастлива.
— Да не, я домой. У меня там тоже — полным ходом подготовка к празднику. На минутку забежал, с наступающим поздравить.
  
В дверь кабинета постучали, заглянул лакей.
— Иван Иванович! К вам из Зимнего дворца пожаловали…
Ползунов посмотрел на меня. Я развёл руками — понятия не имею, я тут не при чём.
— Зови, — пожал плечами Ползунов.
В гостиную вошёл бравый кавалер в мундире и модном парике. Поклонившись и щёлкнув каблуками, подал Ползунову изящный конверт.
— Послание от государыни, господин Ползунов!
Инженер взял конверт, распечатал его и достал вложенный туда лист гербовой бумаги. Пробежал глазами по строчкам и протянул мне. Посыльный из дворца отнёсся к этому с полнейшим безразличием, как будто именно так и планировалось.
Я тоже прочитал письмо.
'В благодарность за немалые Ваши заслуги, приглашаю Вас через три дня прибыть к императорскому двору на Рождественский бал. Такое же письмо направлено партнеру Вашему господину Давыдову. Просьба к Вам, ежели увидите его раньше, передать приглашение.
Искренне Ваша,
Екатерина'.
— «Партнёру», — содрогнулся я. — Звучит-то как-то… так. Нескрепно.
— Будет ли ответ? — осведомился курьер.
— Передайте, что мы с господином Давыдовым почтём за честь явиться пред светлые очи её величества, — сказал Ползунов.
Меня он не спросил, но что ещё я мог бы ответить. Дело такое. Государыня приглашает.
Я устало плюхнулся в кресло, когда курьер ушёл.
— Судя по выражению твоего лица, ты бы предпочёл ещё одну вылазку в потусторонний мир, — заметил Ползунов.
— Угу…
— Но это же императорский бал!
— Угу. То-то я смотрю, сам ты аж до потолка прыгаешь.
Ползунов усмехнулся. Прикалывался он, а так-то полностью меня понимал. Наряжаться, напрягаться, что-то там исполнять, цедить слова по этикету, отыгрывать роль, общаться с праздными людьми, которые будут смотреть на тебя, как на чудо чудное и диво дивное… А ведь это время можно потратить на действительно полезные дела.
И потом, если уж праздновать, то что может быть лучше праздника у себя дома? У Ползунова, вот, свадьба на носу, ему с невестой, небось, хочется побольше времени проводить. Да и у меня — тоже. Всякое…
Тут я устыдился собственным мыслям, потому что подумав «всякое», первым делом вспомнил пещеру, где в трёх соснах безголовое туловище Кощея пытается добраться до своей головы. И только потом — про Катерину Матвеевну. Н-да… А свадьба — это ведь тоже ведь будет долго, суетно и напряжно. Надеюсь, хотя бы по зиме всё справим, чего время тянуть. Весна придёт — такое начнётся… Ну, наверное. В общем, к весне я бы предпочёл уже обладать каким-то конкретным статусом, чтобы не дёргаться по мелочам.
— А нет ли, Владимир Всеволодович, среди охотничьих Знаков такого, чтобы создать двойника? — загорелись вдруг глаза у Ползунова.
— Не слыхал, но поспрашиваю. Хотя… Тьфу, Иван Иванович, ну что ты несёшь? Отправить двойника во дворец? А если откроется? Это ж скандал! Это всё равно что книжку нейросетью написать и от себя выложить. Полнейшее неуважение к читателю.
— Я понял не всё из того, что ты сказал, но согласен с основным посылом.
— И Александра твоя, полагаю, от приглашения будет в восторге. Да любой женщине про бал в императорском дворце только заикнись — до потолка подпрыгнет. Мы же можем взять «плюс один»?.. Эх, ускакал курьер, надо было спросить… Ну да ладно. Я потом Разумовского выцеплю и спрошу. Вернее, перед фактом поставлю. Чего им, жалко, что ли? На нас оборона страны держится. Чай, не треснет Зимний дворец.
Ползунов улыбнулся.
— Полагаю, устоит… Владимир, вот ещё что — прости, что я снова о делах. Ты собирался привезти запчасти для сборки Разрушителей, но так и не привёз.
— А, да… Не до того было, приоритеты менялись постоянно.
— Я понимаю, но что в итоге?
— В итоге — привезу. Не так много, как планировал, но тем не менее. Посмотришь, может, что-то и получится собрать. Собственно, если ещё хоть парочку — уже хорошо.
— В загробном мире Разрушитель показал себя хорошо?
— Выше всяких похвал. Тварей валил так, будто для этого и разрабатывался. Пауки тоже не подкачали. Один только в Смородину упал — жаль. Будем вечно помнить этого добряка…
— Производство пауков уже вот-вот встанет на поток.
— Дай-то бог. Ладно, Иван, пойду я. День сегодня насыщенный. Вроде как битв не планируется, а вот административных вопросов порешать надо. У всех, блин, Рождество, готовятся, предвкушают… А расслабляться-то рано.
— Прекрасно понимаю, — кивнул Ползунов и протянул мне руку. — До встречи на балу?
— Да раньше свидимся. Банки тебе подгоню.
Был, конечно, соблазн грохнуть оставшиеся банки и впитать в себя их родии, но я удержался. Родиевым наркоманом только стать не хватало. Тогда, перед битвой с Кощеем, это была резкая и конкретная необходимость. Надо было прокачаться до Тысячника, иначе как бы я тысячу собирал. А сейчас как будто ничего не горит. Даже если грохну все банки, до Воеводы один пёс не апнусь, только расстроюсь. Так что пусть делу послужат. Армия сверхвоинов — это тоже надо.
Следующим пунктом моего сегодняшнего путешествия оказался Полоцк. Там я без проблем обнаружил уставшего, но довольного Глеба в кабаке за столом. Глеб наворачивал гречневую кашу с мясом и грибами. Запивал, естественно, пивом.
— Ну, доброе утро, коли так, — сказал я, сев напротив. — Отмечаешь чего?
— Какой… Поправляюсь после отмечания, — отмахнулся Глеб. — Хотя сильно мы не гудели, устали все. Так что нынче ночью продолжим, со свежими силами.
— А границы как?
Я, собственно, ради этого и прибыл. Мне было до дрожи интересно, как устроенный нами в потустороннем мире бадабум повлиял на тварей этого мира.
— Да ты знаешь, тихо. Я уж утром на стене был, интересовался. Затишье. Хотя это ничего не значит, по зиме — оно всегда спокойнее. Да и летом твари не каждый день лезут, может, просто везёт нам сегодня.
— Угу… Ну ладно. Продолжай наблюдения.
— Куда я денусь.
Глеб поднял кружку и сделал кому-то знак, мол, за тебя пью. Я повернул голову и успел заметить, как покрасневшая старшая хозяйская дочка скрывается за дверями кухни.
— Всё на тебя заглядывается? — поинтересовался я.
— Женюсь, — ответил Глеб.
— Чего?
— Так вышло. Ночью лишку выпил.
— Глеб…
— На усталость да голодный желудок легло.
— Ты чего, прикалываешься?
— Сам себя не помнил, вот те крест! Как вышло — недоумеваю.
— Да твою мать, ей шестнадцати же нет!
— Просто как чернота какая-то, а очнулся — стою на коленях и предложение делаю. А самого мотает от лева до права… Слева Фрол ловит — вправо толкает, а справа — Акакий. И влево меня, значит. А она передо мной стоит. Только мне кажется, что их там трое, не меньше. И я всем троим, значит, руку и сердце…
— Тьфу ты. Напугал. — Я покачал головой. — И чего? Дама изъявила согласие?
— Говорят, да…
— «Говорят»?
— Ну… Сам-то я не помню. Но ребята говорят, очень была счастлива и согласием ответила. Батюшка с матушкой только строго на это всё посмотрели и сказали, мол, потом с трезвым говорить будут. Вот я и пришёл…
— Не передумал, на трезвяк-то?
— Ты чего! Я ж охотник, моё слово твёрдое. Коли начну от своих слов отказываться — кто мне доверять станет? Да к тому же — дело хорошее. Давно уж душа не на месте, что девчонка тут бегает. Здесь видал, какие скоты иной раз останавливаются?
— Угу, — усмехнулся я, вспомнив, как мы тут гасили упырей. — Представление имею. Не, ну ты молодец, конечно. Я сам голову ломал, как бы девушке помочь. Дай вам бог счастья, и всё такое.