Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ)

А потом всхрапывает Ника, и я открываю глаза.
Солнечный свет заливает комнату. Похоже, я проспала всю ночь. Зевнув, прячу голову под подушку, но сгустившийся мрак не помогает вернуться в грёзы, истома утекает из мышц.
В общем, пора начинать новый день.
Отбросив подушку, зеваю, потягиваюсь и сажусь. Оглядываю комнату: всё в порядке. Ника в позе морской звезды дрыхнет на своей постели. Марк Аврелий…
Его не видно.
Снова зевнув, сползаю с кровати и направляюсь в уборную. Но и когда выхожу оттуда, Марк Аврелий не показывается.
Проходя к стоящему под приоткрытым окном чайнику, заглядываю в беличьи домики: пусто. Марк Аврелий может дрыхнуть на балдахине, но… повинуясь наитию, касаюсь браслета, связанного с его волшебным ошейником.
Стрелочка указывает точно в сторону административного корпуса. А цифры выдают расстояние, по моим прикидкам соответствующее расстоянию до административного корпуса.
И хотя Марк Аврелий мог выскользнуть в кем-то открытое окно на прогулку и случайно оказаться возле административного корпуса, почему то мне кажется, что его опять стащил Санаду.
Не даёт ему покоя моя белка.
А я этому уже не особо удивляюсь. И почти не сержусь.
Почти.
***
– Смотри, – сидящий за столом Санаду пристально смотрит в чёрные блестящие глаза. А его острый коготь медленно проникает в более мягкую прослойку между половинками скорлупы. – У меня тут большой, сочный, вкусный…
Дверь в его кабинет распахивается.
– Санаду! – Эзалон стремительно заходит и толкает створку.
БАХ!
Сидящий на книжном шкафу Марк Аврелий вздрагивает и отводит взгляд от Санаду.
– Орех, – вздыхает Санаду и откидывается на спинку кресла.
– Какой орех? – останавливается Эзалон и взмахивает руками. – При чём тут орех?!
– Я налаживаю контакт, – Санаду вздыхает: бельчонок так распластывается на шкафу, что даже кисточек ушей не видно.
– Какой контакт? И с кем? – Эзалон от негодования запинается и, оглянувшись на кажущийся пустым шкаф, шумно переводит дыхание.
– Да так, – отмахивается Санаду и небрежно закручивает орех на столе. – Что случилось?
Снова на несколько мгновений у Эзалона перехватывает дыхание, и он выдавливает сиплое:
– Ты ещё спрашиваешь?
– Ну, на тебе ментальная защита, я не могу прочитать мысли, приходится спрашивать.
– И не догадываешься?
– М-м, дай подумать, – Санаду картинно прижимает палец к губам. Выдерживает несколько мгновений, пока отчаявшийся справиться с эмоциями Эзалон не начинает нечленораздельно шипеть. – Некро-Таврос прибежал к тебе жаловаться?
– Так ты ещё и Тавроса довести успел?
– Чего не знаю, того не знаю, – разводит руками Санаду. – Но я попробовал.
– Санаду!
– Это ты у Дегона так кричать научился, теперь вместо него будешь рыкать?
Лицо Эзалона идёт красными пятнами, глаза лезут из орбит. Исключительно из беспокойства о здоровье друга Санаду садится ровно, сцепляет пальцы и с самым серьёзным видом спрашивает:
– Что случилось?
Набрав в лёгкие воздуха, Эзалон шумно выдыхает и спрашивает:
– Ты и надо мной поиздеваться решил?
– Да с чего ты взял такую глупость? – Санаду вскидывает брови, – да что бы я, да над тобой… – и он осекается под звереющим взглядом Эзалона и извиняющимся тоном добавляет, – а, ну, да, если учесть тот раз…
– И позатот. И позапозатот! Санаду, ты хоть запоминай, что и кому делаешь!
– Если я буду запоминать каждый раз, когда… – Он снова осекается, примирительно улыбается и вежливо продолжает. – Так что случилось?
Фыркнув, платочком утерев покрытый испариной лоб, Эзалон усаживается на стул для посетителей. И грозно вопрошает:
– Ты зачем спаиваешь наставников?
– Я их не спаивал, они сами пришли и вынесли мой погреб, я в этой ситуации вообще пострадавшая сторона!
Эзалон укоризненно на него смотрит. Санаду не сдаётся:
– Да правда они сами напросились!
– Зачем ты на центральной площади Академии избил веником наракского посла? Ты хоть понимаешь, чему учишь подрастающее поколение? Признаю, Шаантарэн бывает тяжёлым в общении, но он посол. А мы должны налаживать отношения с демонами, а ты его веником!
 
– Не веником, а букетом, и вообще такого не было.
Эзалон награждает его самым укоризненным из своих взглядов. Санаду доверительным тоном сообщает:
– Он споткнулся и сам упал на свой букет.
Взгляд Эзалона повышает градус укоризненности.
– Несколько раз, – неохотно признаёт Санаду.
Эзалон продолжает поиски совести Санаду где-то в глубинах просверлённого этим строгим взглядом черепа. Но не находит.
– Он просто неловкий! – наигранно возмущается Санаду. – И он сам это признал в итоге.
– После дуэли.
– Это был тест на ловкость.
– Ты избил посла и устроил с ним дуэль после того, как нас попросили позаботиться об интеграции демонов в эёранское общество!
– Это досужие сплетни.
– Есть несколько сотен свидетелей.
– Им показалось.
– Ты не дашь себя переспорить?
Помедлив, Санаду мотает головой, а Эзалон вздыхает и трёт лоб.
– Ладно. Ваши дружеские развлечения с Шаантарэном оставим в стороне, пусть этим политики занимаются. Но объясни, объясни мне: зачем ты ночью лез в окно женского общежития?
Секундная пауза. Санаду вздыхает: он позаботился, чтобы никто из находящихся рядом с общежитием не увидел, как он пробирается в комнату Клео, но, похоже, кто-то наблюдал издалека. И пожаловался.
А причина его скалолазных упражнений – остаточные заклинания на двери: он, даже будучи соректором, не может отпереть её без согласия Клео или Ники, а когда ночью ему пришла гениальная идея спровоцировать сущность ещё раз, девушки уже спали. И будить их хлопком телепортации он не хотел (для иномирной сущности всё должно выглядеть именно похищением), так и пришлось лезть в окно.
– Ты не поверишь, – Санаду невольно улыбается: Клео так сладко спала, когда он склонился над ней, чтобы снять с шеи спящего бельчонка. Её лицо и приоткрытые губы были так близко, он ощущал её тепло, её запах. Это было так интимно и…
Эзалон резко повышает голос:
– Зачем ты лез в окно женского общежития?!
Дверь открывается без стука, Клео шагает в кабинет:
– Профессор Санаду, вы опять украли мою белку!
Подскакивает Эзалон. Над книжным шкафом поднимаются ушки с кисточками, а за ними и черноглазая рыжая мордаха, так и не соблазнившаяся орешком.
– Украл белку? – переспрашивает Эзалон.
– Я же говорил, что ты не поверишь, – разводит руками Санаду.
Хмурящая брови Клео прикусывает губу.
А следом за ней, стукнув посохом по полу, в кабинет вплывает Таврос. Череп навершия, как и его хозяин, окидывает участников действа презрительным взглядом.
– Все в сборе, что ж, – цедит Таврос. – Я увольняюсь!
И Санаду понимает, что до этого Эзалон награждал его не самым укоризненным взглядом, зато теперь взгляд по-настоящему пробирает.
  
Глава 59
 
Молчание.
Эзалон убивает взглядом Санаду, Санаду задирает бровь, Таврос – подбородок, череп его посоха клацает зубами. Воздух сгущается от магии и напряжения. И только Клео, защищённая академическим браслетом и браслетами демонов от магии, а собственным абсолютным щитом от улавливания эмоциональных флюидов, преспокойно нарушает зловещую тишину.
– Марк Аврелий, ко мне! – она похлопывает себя по плечу.
В отличие от неё, Марк Аврелий чувствует, как сильно пахнет жареным, поэтому над шкафом высовывает только мордочку. Смотрит жалобно.
 
– Ах ты мой маленький, совсем тебя запугали всякие тролли, – Клео подхватывает стул, оттаскивает его к шкафу и забирается.
Всё это под взглядами преподавателей: Тавроса – испепеляющий, потому что Клео нарушает его эффектное выступление, Эзалона – удивлённый, ведь для него непривычно, что кто-то так смело хозяйничает в кабинете Санаду, ну а взгляд Санаду… смягчается. Всего мгновение он думает, позволять Клео забрать белку или нет, а потом решает, что потом снова украдёт зверька: не привыкать.