Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ)

– Магических отклонений не выявлено. Физиологически тоже отклонений нет, кроме странных реакций зрачка, повышенной возбудимости и некоторой эйфории. Студентка сохранила остатки чая, я сдала их Лавию на исследование. И отправила образец в имперский исследовательский центр с пометкой «срочно».
– Там «срочно» может годами пылиться, – Санаду ловит себя на том, что большими пальцами непроизвольно поглаживает запястья Клео, и останавливается.
Пересилив себя, опять заглядывает в лицо Клео, в её глаза – такие чувственно рассеянные, изучающие его с любопытством.
– С таким я прежде не сталкивалась, – Клэренс вздыхает. – Впрочем, сейчас много нового появляется, взять ту же краску, которую не брала магия…
– Мда… – Санаду снова ловит себя на поглаживании запястий Клео, и у него нервно дёргается уголок губ. – Надо ждать, что скажет Лавий. Мы можем иметь дело с токсином из другого мира.
– Нарушение протоколов безопасности при призыве? – сразу понимает давно служащая здесь Клэренс, и в её взгляде появляется оттенок волнения: всё же она в положении и отвечает не только за себя.
Санаду кивает.
Клэренс отступает на пару шагов:
– Тогда, думаю, имеет смысл поместить студентку в изолятор.
– Меня? – переспрашивает Клео.
– Да, – подтверждает Клэренс, и брови Клео поднимаются домиком:
– А если мне станет плохо? Вы ведь будете за мной присматривать?
Всё ещё сжимающий её запястья Санаду ощущает, как учащается её пульс.
– Вы будете под постоянным присмотром, – обещает Клэренс. – Это же медицинский изолятор, в котором… – Тяжко вздохнув, она потирает лоб. – В котором кристаллы не перезаряжены после сбоев из-за Безымянного ужаса. Ладно, оставим в палате.
Санаду снова отводит взгляд от Клэренс: прежде она бы такого не допустила, обязательно бы добилась приведения целительского крыла в полную готовность одним из первых.
– Санаду, – шепчет Клео, и у него опять мурашки по телу. Он заглядывает в её потемневшие глаза, – вы все, конечно, очень симпатичные деревья, и я не имею ничего против растительности, но… эм… это ведь пройдёт, да?
В бодрый голос всего на миг прорывается дрожь, во взгляде на Санаду – надежда. И Санаду вдруг представляет, каково это – когда весь мир вдруг изменяется, искажается, превращаясь непонятно во что, а ты над этим не властен, и не знаешь, закончится это когда-нибудь или нет.
– Конечно, пройдёт, – выдавливает улыбку Санаду и разжимает пальцы, притягивает к себе Клео и успокаивающе обнимает. – Обязательно пройдёт.
Он вдыхает аромат её волос и чуть прикрывает глаза, ругая себя за этот глупый порыв.
Несколько мгновений они сидят так, и Санаду внезапно не знает, как эти объятия тактично завершить.
– Эм, – Клео приподнимает голову, и её дыхание опаляет шею Санаду, пуская новую волну жара. – Спасибо за поддержку, но… э-э… у вас кора… колется.
Нервно засмеявшись, Санаду отстраняется:
– Простите. Деревья не отличаются чувствительностью.
– Да, тут невольно пожалеешь, что сама не дерево, – улыбается Клео и… уголки её губ вздрагивают, она растерянно смотрит на свои руки. – Надо быть осторожнее с желаниями: теперь я тоже превращаюсь в дерево.
Предложение обняться повторно, раз кора им теперь не мешает, Санаду гасит на корню: галлюцинации после неизвестного чая по всем законам логики должны закончиться со временем сами, но в случае с воздействием иномирной сущности всё может оказаться иначе. Поэтому надо не обниматься, а действовать.
***
Решив действовать, Санаду больше не медлит. При всём его уважении к Лавию и любви к Академии, он прекрасно понимает, что самое оперативное обследование и помощь можно получить только в императорском дворце.
Оглянувшись на Клэренс с едва заметно округлившимся животиком, Санаду решает не рисковать – мало ли что этой иномирной сущности в голову взбредёт – и поднимает хихикающую Клео на руки. Благо она в браслетах демонов, в них передозировка магии за стенами Академии ей не грозит.
 
– У вас такие ветки щекотные, – елозит на его руках Клео.
Прикрыв глаза, Санаду посылает мысленный приказ кристаллу ослабить защиту и выстраивает телепортационный канал к одним из ворот дворца.
Долгий прыжок через подпространство закручивает его и Клео, кружит в своих объятиях.
– Марк Аврелий! – вскрикивает она.
– С ним всё будет в порядке, – обещает Санаду, а в следующий миг его встряхивает ударом о землю – он едва успевает удержать равновесие.
Выпрямляется, оглядывает монолитную на вид стену:
– Дарион!
– Надеюсь, вы не заставите меня отжиматься? – картинно стонет Клео и хихикает. – И, пожалуйста, уберите свои ветки, я уже больше не могу, они та-а-акие щекотные.
– Своими ветками отбивайтесь, – предлагает Санаду.
– Хм, – Клео забавно вытягивает губы. – А это идея!
Она отводит взгляд в сторону, делает сосредоточенное лицо, словно и правда пытается управлять плохо слушающимися ветками своего тела. Это выглядело бы очаровательно… если бы не холод страха за неё, разливающийся в груди Санаду.
Золотые ворота проявляются на стене и раскрываются. Чёрный мундир Дариона подчёркивает некоторую бледность его лица и осунувшийся вид.
– Что случилось? – несмотря на располагающую к язвительным комментариям ситуацию, он обходится без шуток, мгновенно понимая, что дело явно серьёзное.
– Нужна помощь Линарэна, – поясняет Санаду.
Сейчас он даже рад, что он правитель кантона, в хороших отношениях с драконами, главой охраны дворца и может так запросто обратиться за помощью к среднему принцу империи.
«Всё же иногда неплохо быть архивампиром», – с этой мыслью Санаду с хихикающей Клео на руках проходит под аркой ворот.
***
Прислонившись к стеклянной перегородке лаборатории лбом, сложивший руки на груди Санаду не стводит взгляда с Клео. В соседней лаборатории она безмятежно спит в восстановительной капсуле, и сквозь прозрачную крышку видно только её лицо и грудь, обтянутую тонкой сорочкой.
Как и предполагал Санаду, здесь всё решилось быстро: Линарэн сразу заинтересовался необычным случаем. Да так рьяно, что Санаду с трудом подавил желание умерить его пыл: средний принц слишком эксцентричен и опасен даже для дракона.
Зато теперь у них есть показания приборов, которые не только подтверждают существование иномирного создания, опоившего Клео отваром неизвестного ингредиента, Линарэну удаётся определить, что магия, пропитавшая отвар, не принадлежит к магической вселенной Эёрана.
Судя по показаниям, она относится к исконной магии инаи.
От этого известия всё встаёт на свои места: они покинули этот мир после победы над Безымянным ужасом – как раз тогда, когда Клео попала в Эёран. Когда инаи открывали переход в свой мир, оттуда в межмировое пространство выпало неведомое существо и прикрепилось к находящейся в переходе Клео.
Даже в проявлениях существа Санаду постфактум находит сходство с инаи: для них характерно умение становиться невидимыми, менять габариты, паразитировать на других существах. А вот мимикрия – нечто новое.
Но главное: Линарэн уверен, что состояние Клео в ближайшее время улучшится, а воздействие магии в веществе слишком незначительно, чтобы повредить её магическому источнику.
В общем и целом, всё неплохо. Но окончательно выдохнуть Санаду сможет, когда Клео очнётся… и перестанет видеть вокруг симпатичные деревья. Санаду морщится, невольно вспоминая, как Клео спрашивала его: «А зачем этому миленькому дереву гогглы? У него такие веточки хорошенькие и ствол…»
 
Снова кривясь, Санаду не сразу замечает подлетевший к нему самолётик.
Тот раскладывается на ладони, являя нервно прыгающие строки, в которых с трудом распознаётся обычно аккуратный почерк Эзалона:
«Санаду! Ты совершенно безответственный! Никалаэда вышла на крыльцо попить чай с Валарионом. К ним присоединились проходившие мимо демоны. Думаю, ты понимаешь, что с ними всеми стало после замечательного чая, который ты, уносясь в закат с Клеопатрой на руках, даже не подумал конфисковать!»