Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ)

А Марк Аврелий упорно штурмует вершину. Хоть бы скатился уже, но нет, держится на высоте, с которой его не достать.
Отхожу на скамейку. Посижу, подумаю о своём попаданческом, рыжего подожду. Я же некромантка, логично для меня полюбоваться на профильную достопримечательность.
Толпа ребят в синих и зелёных накидках появляется внезапно и резко.
Вот я в благостной тишине под пенье птичек созерцаю то, что можно созерцать бесконечно: как Марк Аврелий с упорством Сизифа ползёт к вершине, то и дело скатываясь назад, мужественно беря себя в лапки и снова вползая наверх.
А вот тишину нарушает топот стада мамонтов. Или, наверное, стоит сравнить эту толпу с зомби. Я бы даже, возможно, испугалась, но толпу возглавляет Кейт. Цветные плащи на бегу распахиваются, открывая чёрные форменные одежды.
Так понимаю, цветные накидки – маскировка.
И среди бегущих есть парни. А я думала, оживить Огнада только девушки жаждут.
– И ты с нами! – радостная Кейт хватает меня за руку и тянет в образовывающийся вокруг пирамиды хоровод.
Это мои будущие одногруппники, коллеги, просто товарищи по магии, так что не вижу ничего зазорного, чтобы постоять вместе со всеми. Они же тут, как понимаю, часто такое устраивают, и ничем плохим это не кончилось.
Главное, не засмеяться: Марк Аврелий, наверное, от шока при виде толпы, забирается на самую вершину пирамиды и, распушив хвост, наблюдает за хороводом некромантов.
Надо не только от смеха удержаться, но и не начать запевать: «Как на Огнада на оживленье испекли мы каравай – вот такой вышины, вот такой ширины…»
Стою со всеми. Вокруг пирамиды. На её вершине Марк Аврелий. Со стороны посмотреть – мы прямо белкопоклонники.
– О великая и всемогущая Магарет! – глядя на статую, шепчет Кейт, и все повторяют слова за ней. – Яви нам свою милость…
Но тут со стороны основных зданий снова раздаётся топот: бежит доходяга-парень в чёрном. Не покрасней он до ушей от натуги и не задыхайся, как загнанная лошадь, можно было бы подумать, что это зомби от противоестественных экспериментов улепётывает.
Рука Кейт крепче сжимается на моей, как и рука парня с другой стороны.
– Таврос! – хрипит посланник и падает на колени возле клумбы. – Таврос идёт сюда! И зомби с разных сторон послал, окружает нас!
Ну просто мексиканские страсти у них тут с этой могилой. Профессор Таврос не может вынести измены ему с профессором Огнадом и намеревается засечь неверных на месте преступления и покарать. Отелло от системы образования.
Тут бы посмеяться и напомнить, что это всего лишь учёба, а Таврос не монстр – обычный преподаватель, и ничего страшного сделать нам не может. Плохая оценка или его наказание – мелочи, не стоящие траты нервов.
Но это на мой трезвый сторонний взгляд.
А ребята местные погружены в конфликт, у них страсти кипят, поэтому толпа перепуганных студентов дёргается в одну сторону, в другую…
– Огнад нас спасёт! – с этим оптимистичным возгласом (хотя не понимаю, как покойник может спасти) Кейт прёт к двери в склеп и тащит меня за собой.
Пирамида маленькая, мы же не влезем – хочу сказать я, но Кейт касается тёмного камня, шепчет:
– Откройся.
И каменная плита растворяется, открывая внутреннее помещение. Кейт, не выпуская мою руку, бросается внутрь. Тут у меня любопытство включается, и я, подталкиваемая в спину жаждущими укрытия студентами, тоже вваливаюсь в склеп.
Изнутри он немного больше, чем снаружи, но слишком мал, чтобы с комфортом вместить всех желающих. Кейт радостно прижимается к стоящей на небольшом постаменте статуе. Мужчина действительно красив, прямо такой милашечка с ясными очами. Безмятежно улыбается, глядя куда-то в пространство над дверью. Одежда у него в лёгком беспорядке, на кончиках сжимающих чёрный лук пальцев – пыль. Да и на ботинках тоже. И какие-то пятнышки. Сразу чувствуется – живой человек, занимавшийся какими-то своими делами. Только будто стеклянной коркой покрыт.
И правда трудно поверить, что он мёртвый.
Долго рассматривать Огнада не получается – меня толкают в спину, вынуждая прижаться к постаменту с пыльными ботинками.
 
– Магарет величественна в деяниях своих, – бормочет Кейт, поглаживая стеклянную поверхность, пока остальные студенты утрамбовываются в склеп.
Хорошо ещё, что здесь всего одна статуя без лишних украшений, иначе все бы не влезли.
Наконец, последний некромант – тот самый посланник с плохой дыхалкой – втискивается внутрь, и бочку с селёдками закатывают. Точнее, склеп с некромантами закрывают.
– Подвинься.
– Эй, ты мне на ногу наступил!
– Локоть убери.
– Зубы чистить не пробовал?
– Да тихо вы!
– А что тихо? Всё равно звуки отсюда наружу не выходят, только снаружи сюда, даже петь можно – никто не услышит.
А между тем дверь изнутри – прозрачная.
Так что вскоре, потеснив парня, мне удаётся разглядеть стремительно шагающего к пирамиде Тавроса с пятёркой зомби на подхвате. Его чёрный плащ картинно развевается на ветру.
Вид у некроманта решительный и мрачный, череп на посохе сверкает глазами. Зомби подозрительно скалятся. Эдакий тёмный властелин со свитой.
Народ сжимается и притихает, вдохнуть громко боится, хотя только что говорили, что снаружи их будет не слышно.
Любопытный, очень любопытный склеп у Огнада.
Общая атмосфера паники сказывается и на мне, хотя понимаю, что ничего страшного профессор нам не сделает.
Таврос смотрит на дверь так, словно видит её насквозь и мысленно уже превращает всех нас в послушных зомби, которые не бегают изменять ему с остекленевшим профессором.
Пожалуй, стоило снаружи остаться и сказать, что я просто цветочками полюбоваться пришла, они же такие необычные, чёрненькие…
– Кейт, а вы тайный ход сюда прокопали уже? – тихо спрашиваю я.
– Н-нет, – шепчет она. – Не успели.
Жаль, он бы сейчас пригодился.
Вдруг в зону обзора, двигаясь наперерез Тавросу, выходит Санаду с книгой. Таврос чуть не спотыкается, его зомби замирают. А Санаду улыбается блеклому солнышку и направляется к скамейке. На ней и устраивается, глядя на дверь склепа с лёгкой усмешкой.
– Он же менталист, он чувствует, что мы здесь! – испуганно шепчет кто-то в стороне.
  
Глава 24
 
– Да ладно, – отмахивается другой студент, – на нас браслеты Академии, в них же и ментальный щит, ничего он не чувствует.
– А может, он в защите допуск для себя оставил, и теперь знает, что мы все думаем! – с придыханием выдаёт конопатая девчонка.
– Тогда нам конец, – обречённо заключает пессимистичного вида парень.
– Да зачем ему все наши мысли слышать? Это же скучно.
– Судя по тому, что рассказывают менталисты, – как страшилку рассказывает ещё одна некромантка, – профессору Санаду никогда не бывает скучно поглумиться над чьими-то мыслями.
– И не только менталисты об этом рассказывают…
– Да, помню, столкнулся я с ним возле туалета…
– Всё, можно выдохнуть, – перебивает пессимистичного парня бойкая брюнетка, – при Санаду Таврос нас ловить не станет.
– Почему? – любопытствую я, в то время как грозный некромантский профессор делает лицо попроще, в смысле – изображает, что просто зомби своих выгуливает неспешненько.
– Так Санаду его потом засмеёт, – как нечто слишком очевидное поясняет конопатая.
– Это что, настолько страшно? – стоит мне только это произнести, как все рядом стоящие оглядываются узнать, кто это такой непонятливый.
– Из другого мира она, – поясняет Кейт, – прибыла недавно.
– А-а! – раздаётся многократный понимающий выдох.
 
Таврос тем временем, заправив за ухо белую прядь, подходит к цветочкам и простирает над ними руки.
Санаду полуоборачивается:
– Что, цветочками решили заняться, коллега?
– Да, они нуждаются в подпитке некромантской магией, – Тавросу удаётся произнести это почти спокойно. – Надеюсь, я вам не помешаю.