Телохранитель(ница) Его Светлейшества (СИ)

Это да, водился за ней такой грех. Язычок у Егоровны действительно был длинный и острый. И здорово ядовитый. Уж на что Мишенька был человеком выдержанным и спокойным, и тот иногда ей ставил это в упрек. Однажды даже прислал в воцап картинку, на которой пес приколачивал язык к столу молотком. Мол, язык мой – враг мой.
Пока она думала, что делать, появился Маргуль и слегка, чтобы не заметили со стороны, поклонился парню в плаще.
  
Ой, блин, простонала про себя Егоровна и зажмурилась.
А я говорил, говорил, ехидно заплясал здравый смысл. Вот и обтекай теперь.
Так, спокойно! Я – Тарион и ни фига не помню. Отсюда и будем плясать.
Маргуль открыл дверь и почтительно пропустил вперед – ну да, все-таки игремона, черт бы его подрал во все дыры.
- Извольте, Ваше Светлейшество, - сказал он, войдя следом в комнату. – Это игер Тарион. Так уж вышло.
- Упс… - Егоровна притворилась сконфуженной. – Неловко вышло. Прошу прощения.
Игремон соорудил сложную гримасу, посмотрел на Егоровну, на некроманта, снова на Егоровну.
- Какого крюга, Тар? – поинтересовался он сквозь зубы.
Хм, крюга? Это что такое еще?
Прошивка, слегка смущаясь, подсказала, что крюг – это довольно грубое обозначение мужского органа. Прямо-таки очень грубое, приличным девушкам никак не должно знать таких слов. Видимо, Гагара была не особо приличной.
- Прошу прощения, Ваше Светлейшество, напомните, пожалуйста, как я обращаюсь к вам, - попросила Егоровна.
- Он что, вообще ничего не помнит? – Игремон повернулся к некроманту, сощурив глаза в два минуса.
- Мало чего, - потупился тот. – Я вас предупредил. Возможно, со временем вспомнит. Воскрешение – очень сложный процесс. И небыстрый.
- На людях ты обращался ко мне на «вы». Как все. А так на «ты» и по имени. Сейчас можешь без церемоний. Некромант не в счет.
Маргуль, обиженный тем, что его сбросили со счетов, поджал губы.
- Хорошо, - кивнула Егоровна. – Извини, Джил, я и правда тебя не узнал. Точнее, не вспомнил.
Игремон потер тщательно выбритый подбородок, украшенный вполне так голливудской ямочкой. Егоровна подумала, что парень он, вообще-то, довольно интересный. Героический типаж. Ей такие всегда нравились. Что делать, любила она красивых мужчин, но чтобы без лишней слащавости. Мишенька как раз таким и был, даже в пожилом возрасте.
- Что с тобой случилось? – спросил Джилиан. – Точнее, как это случилось?
- Без понятия. – Егоровна пожала плечами. – Вот как эта кикимора утонула, помню, а что со мной случилось – нет.
- Кто? Кикимора?
Егоровна мысленно отвесила себе затрещину. Русские словечки лезли сами, пытаясь дополнить местный язык, казавшийся ей каким-то вялым. Хотя вот «крюг» она оценила, звучало вполне экспрессивно и красочно. Но в целом от этого суржика надо было избавляться - во избежание подобных ситуаций.
- Звали ее так. Агара-Кикимора Маверти. Двойное имя.
Прости, девушка, но придется валить на тебя как на мертвую. Хотя ты и есть мертвая. Так что потерпишь.
- А откуда мне знать, что ты на самом деле Тарион, а не эта… Кикимора?
Егоровна похвалила себя за предусмотрительность, попутно заметив, что игремон, когда злится, становится похожим на волка. Как бы сказала внучка Тася, очень секси. Хотя ее собственная интимная жизнь осталась в прошлом, но память о ней никуда не делась. Да и молодое тело реагировало характерно. Ни с чем не перепутаешь.
- Ну кое-что я все-таки помню. То, что вряд ли мог… - Тут она запнулась, потому что чуть не сказала «могла». За этим тоже надо было следить. – Вряд ли мог узнать от кого-то. Например, как мы с тобой когда-то из-за кустов задирали ветками юбки фрейлинам. Было жутко интересно, какого цвета у них панталоны.
- И правда, интересно, - усмехнулся игремон. – Сейчас уже не так. Интереснее их снять поскорее.
Мальчишки в любом мире и в любые времена такие мальчишки, подумала Егоровна. Сама она еще застала доколготочную эру, когда носили чулки с резинками. Классе в третьем мальчишки повадились подпихивать под парту зеркальце, а потом вопить на весь свет радостно: «У Свиридовой розовые трусы!»
- Короче, кое-что я все-таки помню. Постепенно прорезается. Сначала-то вообще ничего. Кто я, где я. Надеюсь, и остальное со временем восстановится.
Кажется, дух Тариона подкинул правильное воспоминание. Панталоны игремона убедили. Постучав задумчиво ногтем по зубам, он сказал:
- Ладно, Тар. А теперь давай подумаем, как вернуть тебя во дворец.
  
Глава 7
 
Вообще-то это была та самая ситуация, из которой любой выход так или иначе нехорош. Вопрос в степени нехорошести. Самым худшим было бы, конечно, вернуться мертвым телом в морг и в загробный мир душою. Но этот вариант уже отпадал, поскольку игремон поверил в воскрешение Тариона и задумался над его возвращением во дворец.
- Мне придется изображать придворную даму? – предположила Егоровна. – Боюсь, будет очень много вопросов. Кто я, откуда. Я же не смогу назваться именем этой… Агары-Кикиморы. Она бедная крестьянка.
- Много вопросов будет в любом случае, - мрачно ответил Джилиан и сердито покосился на Маргуля. – Но придворная дама отпадает сразу. Я не могу держать рядом с собой какую-либо даму. Даже если она будет моей невестой, а невестой моей ты точно быть не можешь. Мне нужен телохранитель. Это ты. Значит, так и будешь телохранителем. Мужчиной.
Маргуль сдавленно хрюкнул, прикрыв рот ладонью.
- Ты серьезно, Джилиан? – уточнила Егоровна. – Мне не послышалось? Ты хочешь, чтобы я выдал себя за мужчину? Вот в этом бабском теле?
- Да, именно так. Согласись, тело это на женщину не слишком тянет. И голос низкий.
Прекрасно! Замечательно! Как говорила Тася, перфэкто. Гендерная интрига.
- И как ты себе это представляешь? Ну да, девка тощая, не спорю. Ну ладно, допустим, волосы можно отрезать. А кадык? А… крюг и прочее там? Предлагаешь напихать в панталоны ваты?
- Шею можно прикрыть платком, - посоветовал мгновенно сориентировавшийся Маргуль. – Как раз входят в моду. Шелковые платки под рубашку. Я видел. И сам бы такой купил, но нам нельзя, у нас форма.
- Вот, это дельно, - одобрил Джилиан. – Про платок. А крюг… не помнишь?.. Ах, да, не помнишь. Ты сам ржал, Тар, над теми, кто пихает в штаны накладки, чтобы выглядело побольше. Вот тебе обратно и прилетело. Кстати, расскажи, как все это – оказаться женщиной? Сиськи, ссать на корточках? Ой, слушай, а у тебя теперь же еще это… женские дни будут! Представляешь? Кро-о-овь! Из одного места!
- Издеваешься, да? – печально вздохнула Егоровна, которая в новом теле еще естественные надобности не справляла, но очень сильно в этом нуждалась. – Смешно дураку! Тебе бы так! Кстати, где у тебя уборная, некромант? Сейчас вот и узнаю, каково это.
Маргуль махнул рукой в сторону коридора, где в уголке обнаружилась каморка с выгребным сортиром. К большому удивлению Егоровны, было там довольно чисто и даже почти не пахло.
Может, у них тут для этого какая-то специальная бытовая магия имеется, подумала она.
И снова пришлось возиться со всеми этими уродскими панталонами, сорочками и нижними юбками. Вот же морока! А еще это самое предстоит – как изящно обозвал Джилиан, женские дни. Егоровна успела благополучно от них отвыкнуть. Уже лет пятнадцать как. Придется привыкать обратно. Хочешь быть женщиной – терпи побочку.
Выйдя из уборной, она едва успела спрятать блаженную улыбку, подтверждающую, что душа живет под мочевым пузырем. Вместо нее спешно натянула брезгливую гримасу.
- Фу, ужас! – процедила сквозь зубы. – Просто отвратительно! Тянешь руки – а там ничего нет!
  
- Там хуже, чем ничего, - хихикнул Маргуль. – Там…
- Вы что-то слишком развеселились, - одернул некроманта Джилиан, дав понять, что в дружескую компанию, обсуждающую женскую анатомию, его никто не звал. И добавил, обращаясь уже к Егоровне: - Ну ты хотя бы сможешь носить мужскую одежду. И вообще… лучше быть живой женщиной, чем мертвым мужчиной. Ты не согласен?