Медь и серебро (СИ)

В больших на пол-лица тёмно-лиловых глазах девочки появилось насмешка.
– Вы точно не в курсе кто я. Иначе бы так не говорили. Я экспро-про-про-рирую то, что никому не нужно и просто пропадает. Чтобы расти, мне нужны витамины.
Данила Сергеевич ухмыльнулся, необычная воришка его забавляла.
– Правильно говорить экспроприировать. Ты хоть знаешь, что это такое? Это принудительное изъятие имущества госорганами. А ты просто воришка. Кто же тебя надоумил лазать по чужим огородам за этими самыми витаминами? Это лишь оправдание. Думается, что на самом деле тебе нравится риск? Испытываешь азарт? Только учти: поступки со временем становятся привычками, привычки – характером. А каков характер, такова и судьба. Готова в будущем в тюрьму попасть?
  
Девчонка вскинула подбородок и бросила на него злой взгляд.
– Мне не нравится… Но как по-другому… Тётя Ася сказала, что я должна летом копить витамины, тогда не буду дохлой и болеть перестану. А где я их возьму? На рынке жмотины тётки даже пробовать не дают, сразу прогоняют.
Данила Сергеевич поднял брови. Почесав лысую голову, задумчиво протянул:
– А знаешь что, мелкая. Давай-ка ты мне расскажешь: почему сама занялась добычей витаминов? И кто такая тётя Ася, подсказавшая обносить сады? Честно мне это очень интересно. Я тут от скуки маялся, а ты меня немного развлечёшь.
– Не буду я вас развлекать, – буркнула девочка. – Хотите в полицию сдать, сдавайте, а издеваться нечего.
Она покосилась на странного незнакомца, похожего на буддийского монаха узкими глазами, смуглой кожей и круглой лысой головой, похожей на громадный бильярдный шар.
– А если так. Пользуйся всем в этом саду в любое время и когда пожелаешь, не спрашивая меня, – Данила Сергеевич широко раскинул руки, показывая на деревья, усыпанные плодами, на кусты красной и чёрной смородины с несобранными ягодами, – а за это ты побеседуешь со мной. Видишь стол под черешней, приглашаю испить чаю и немного поболтать. Что скажешь?
– Дядь, чего тебе от меня надо? Ты маньяк или педофил? – Отступив от него на пару шагов, девочка напряглась, готовясь сорваться с места в любую секунду.
Данила Сергеевич усмехнулся.
– Молодца, что не доверяешь, кому попало. Но был бы я маньяком или, – он смущённо кашлянул, – педофилом, то не разлагольствовал бы тут с тобой. Учись малявка доверять своим инстинктам. Что они сейчас тебе подсказывают?
– От вас исходит хорошая мелодия, без скрипа, царапанья и других неприятных звуков, – брякнула девочка и тут же испуганно зажала рот руками. В её необычного цвета глазах промелькнула досада: она нечаянно проговорилась о том, что тщательно скрывала.
– Стало ещё интереснее, – обрадовался Данила Сергеевич. – Раз ты поняла, что я нормальный человек, пошли пить чай с плюшками. – Он посмотрел на груши, валяющиеся на траве. – И фрукты подними. Потом на вкус попробуем. Хотя ты и так знаешь, это я их ещё не ел.
Не оглядываясь, он направился к черешне, уселся за стол. Налив из маленького пузатого самовара в кружки кипяток, добавил заварку, подвинул одну чашку к другому краю стола.
Постояв пару минут в нерешительности, девочка подобрала груши, прижала их одной рукой к груди, другой вскинула рюкзак на плечо. Приблизившись к столу, опустила плоды на столешницу и замерла.
– Ты чего? – встревожился Данила Сергеевич.
– Какой красивый стол, – восхитилась девочка. Повесив рюкзак на спинку стула, провела ладонями по столешнице. – Как в музее.
– Приятно, что ты оценила мою работу.
– Вы его сами сотворили? – недоверчиво покосилась она на странного хозяина сада, про себя окрестив его буддийским «монахом».
– Сам. И стулья тоже. Я мебель на заказ делаю. Да садись ты, пей чай. Если хочешь помыть руки, то кран там, – кивнул он себе за спину. – Полотенце на крючке висит.
Девочка быстро сбегала к крану, вымыла руки.
– Как тебя зовут? – невнятно произнёс Данила Сергеевич, жуя кусок сахарной плюшки.
– Оля Гаранина, – представилась девочка, напряжённо глядя на него, будто ожидала привычной негативной реакции на своё имя и фамилию.
В некоем уголке его памяти что-то щёлкнуло, где-то он слышал эту фамилию. Раньше на память не жаловался, но из-за сильнейшей апатии к жизни и накрывшего ко всему безразличия, мозг, как компьютер, большинство сведений отправлял в удалённое хранилище. Мысль о фамилии девочки промелькнула и растворилась, не выявив ничего на поверхность воспоминаний. Потерев висок, он произнёс:
– А меня Данила Сергеевич. Будем знакомы. Я месяцев семь как переехал из Краснодара в Анапскую. Раньше преподавал в КубГу философию. Впрочем, тебе это мало что говорит. А теперь вот заделался мебельщиком. Давно об этом мечтал. Теперь твоя очередь о себе рассказывать.
Ольга отпила глоток душистого и очень вкусного чая, зажмурилась от удовольствия.
– Зачем вам знать обо мне?
– Мне скучно, а ты сумела развлечь. Почему бы нам не подружиться для взаимного удовольствия. Тебе фрукты бесплатно, а мне общение. Я тут полгода живу, но так и не отыскал интересных собеседников.
Оля запила кусочек плюшки, пахнущей ванилью и мёдом большим глотком чая. Медленно прожевав, улыбнулась уголком рта.
– До вас я никого не интересовала, Обычно на меня орут, ругают или просто отворачиваются.
Подняв брови, Данила Сергеевич ухмыльнулся.
– Это из-за того, что узнали о твоих походах по садам и огородам? Раз витамины потребовались, значит, не только фруктами промышляешь?
– Не только, – согласилась Ольга, пару секунд помолчала, потом с некоторой гордостью продолжила: – Меня никто ни разу не поймал. А терпеть не могут из-за мамы. Особенно тётки. И старые, и молодые. Все подряд.
– Почему?
Ольга зарделась. На худенькое лицо, шею и узкие плечи словно плеснули розовую краску. Белокожая от природы девочка загорала плохо, даже южному жгучему солнцу не удавалось сделать её смуглянкой. Даниле Сергеевичу показалось, что даже корни коротких светло-пепельных волос покраснели.
– Моя мама разлучница. Уводит из семей мужчин, поэтому её все ненавидят. – Ольга замялась. – Сильно плохими словами обзывают, все говорят: я стану такой же, когда вырасту. Мол, вишенка от яблоньки… – Глаза девочки сердито засверкали. – А я не стану. Никогда! Ни за что!
Хозяин сада растерялся.
– Ты поэтому, называя свою фамилию, решила, что я её уже слышал?
– Про маму наверно вся станица знает. Дети со мной не дружат, им родители не разрешают, думают, что я на них плохо повлияю. А с теми, кто мог бы со мной общаться, я сама не хочу.
– Послушай есть такое точное выражение: тот, кто способен краснеть, не имеет чёрного сердца. Я вот уверен: ты хороший человек. У тебя совсем нет друзей?
– В садике были, а теперь нет, – понурилась девочка. – Но мне и одной хорошо.
Данила Сергеевич видел: несмотря на то, что гостья хорохорилась, в её тёмных глазах стыла тоска и разочарование. У маленького человечка были совершенно взрослые глаза.
– Хочешь, я буду твоим другом?
Ольга уставилась на него с недоумением.
– Вы же старый. Разве я могу с вами дружить?
– Ну не такой уж я и древний. Мне всего сорок лет. А тебе сколько?
– Скоро одиннадцать.
– Для дружбы возраст не имеет значения. Я уверен, что ты интересная и необычная, – Данила Сергеевич засмеялся, – несмотря на твои воровские замашки. – Заметив, что гостья допила чай, он подлил ещё немного в кружку. – Твоя мама это одно, а ты совсем другое. Даже на одной яблоньке бывают вишенки, тьфу, яблочки разного сорта. Ты не можешь отвечать за поведение взрослого человека. Твоей вины в этом нет. Ты ответственна лишь за себя и свои поступки. Скажи-ка мне правду, почему вынуждена добывать витамины у чужих людей? И кто такая тётя Ася?
  
– Тётя Ася нянечка в детском саду, она сказала: раз маме на меня плевать, то я должна сама о себе заботиться. Чтобы быстрее вырасти, надо летом набираться витаминов, тогда у меня зубы не выпадут и волосы не вылезут. А как стану взрослой смогу уйти от мамы и жить самостоятельно.